Франкли

(Франклин)

¦ «Человек живет не тем, что он съеда- 1 І „ & . t.Vj^K ет, а тем, что переваривает. Положение

это одинаково справедливо относится к

УМУ' как и к Т?ЛУ»- (Франклин)

¦ «Трудно вообразить, какую силу над материей может приобрести

ЧЄЛ0ВЄК>>" (Франклин)

Сочинения Франклина:

«Рассуждение о свободе и необходимости, наслаждении и страдании»

(1725);

«Опыты и наблюдения над электричеством» (1750; статья);

«Необходимые советы тем, кто хотел бы стать богатым»;

«Путь к изобилию...» (1758);

«Свисток» (10.11.1779 г.; письмо-рассказ).

Америка XVIII в.

2 СУДЬБА JJ Франклину принадлежит фраза «Свобода, равенство,

' у братство», ставшая лозунгом Великой французской революции. Принятие французами этого девиза письменно зафиксировано в постановлении парижского Клуба кордильеров 30 июня 1793 года. .

Максимильен Робеспьер /(1758 - 1794), деятель Великой французской революции (из его письма, адресованного Франклину)/:

«Вы знаменитейший ученый мира...»

Дейл Карнеги /(1888 — 1955), американский коммуникалист, с теоретик «общения и благоразумного поведения» а /:

«Если вы хотите получить превосходные советы о том, как обращаться с людьми, управлять самим собой и совершенствовать свои личные качества, прочтите автобиографию Бенджамина Франклина — одну из самых увлекательных историй жизни, когда-либо написанных, одно из классических произведений американской литературы. Возьмите эту книгу в публичной библиотеке или купите в книжном магазине.

В своей биографии Бен Франклин рассказывает, как он поборол ужас-ную привычку спорить и превратился в одного из самых компетентных, учтивых и дипломатичных людей в истории Америки.

Однажды, когда Бенджамин был еще неопытным юношей, один его старый друг квакер отвел его в сторону и нещадно его отругал, сказав ему несколько горьких истин вроде следуюших: «Бен, ты невозможен.

То, как Бен Франклин воспринял этот жестокий нагоняй, — одна из самых замечательных вещей, известных мне о нём. Он уже был доста-точно взрослым и умным, чтобы понять всю справедливость услышанного и почувствовать, что его могут ожидать неудачи и потеря престижа.

И он сделал поворот на 180 градусов. Он немедленно же изменил свою высокомерную, нетерпимую манеру обращения с людьми». > Франклин умер в возрасте 84 лет. Траур по выдающемуся ученому продолжался в США 30 дней. Решением Всемирного Совета Мира имя Бенджамина Франклина, «которого гений был красой человеческой природы и различные стремления которого послужили на пользу науке, свободе и отечеству», включено в список наиболее выдающихся представителей Человечества.

і „ ¦ Для нас наиболее важным является не знание спосо-

! 3. УЧЕНИЕ J _

— У ба, которым природа осуществляет свои законы; доста

точно знать сами эти законы. Реальную пользу представляет знание того, что если отпустить в воздухе ничем не поддерживаемое фарфоровое изделие, то оно упадет и неминуемо разобьется. Знать же, как оно упадет и почему разобьется, это уже чисто умозрительный вопрос. Приятно, конечно, знать истину, однако обеспечить целость фарфорового изделия мы можем и без этого.

¦ С малых лет я страстно любил читать и все те небольшие деньги, которые попадали мне в руки, откладывал на покупку книг. Я очень любил читать про путешествия. [...] Среди любимых мною книг были и «Жизнеописания» Плутарха , которыми я зачитывался; и сейчас еще я считаю, что это очень пошло мне на пользу.

Я прочел сочинение Локка «Опыт о человеческом разуме» и «Искусство мышления», написанное господами из Пор-Рояля .

Начитавшись Шефтсбери и Коллинза, сделался скептиком, — а я и без того уже скептически относился ко многому в наших религиозных учениях...

Мне очень хотелось улучшить свою речь, и я читал очерки об искусстве риторики и логики. А вскоре я достал «Воспоминания о Сократе» Ксено- фонта и был очарован совершенно сократическим методом. Став применять его, я перестал прекословить и больше не прибегал к положительным доводам, а принял вид смиренного вопрошателя.

Моя вера такова. Я верю в единого Бога — Творца Вселенной, в то, что Он правит ею с помощью провидения, что Ему следует поклоняться, что самое угодное служение Ему — это делать добро другим Его детям, что душа человека бессмертна и к ней отнесутся справедливо на том свете, соответственно ее поведению в этом.

Быстрый прогресс истинной науки иногда вызывает у меня сожаление, что я родился так рано. Невозможно представить себе той высоты, которой достигнет власть человека над материей через тысячу лет. Мы, возможно, научимся лишать огромные массы их тяжести и придавать им абсолютную легкость для более удобной перевозки. Наша жизнь будет по желанию продлена даже за пределы глубокой старости. Наука нравственности пойдет по верному пути усовершенствования, так что уже не будет, как теперь, «человек человеку волк», и люди, наконец, узнают то, что они сейчас неверно называют человеколюбием.

Что могут сделать законы в политике без морали?

Как мал наш прогресс в философии.

Если люди так слабы, имея религию, то что они будут делать, когда окажутся без нее?

Думаю, что о мнениях следует судить по их влиянию и результатам.

Всякое существо ограничено в своих действиях и способно делать только то, что ему предназначил Бог, и не способно отказываться совершать то, что совершил бы Бог.

Иногда под свободой понимается отсутствие помех; и в этом смысле можно поистине сказать, что все наши действия суть следствия нашей свободы. Но это свобода того же свойства, что и падение твердого тела на землю. Оно обладает свободой падения — это значит, что оно не встречает ничего, что воспрепятствовало бы его падению. Но вместе с тем оно неизбежно должно падать, оно не в состоянии и не свободно оставаться парящим.

Рассмотрим, однако, довод с другой точки зрения. Предположим, что мы свободные деятельные существа. Поскольку человек составляет часть большого механизма — Вселенной, его обычные действия — необходимая часть правильного движения целого. Так как он свободен и на его выбор не оказывают никакого влияния (именно так должно быть, иначе он не свободен), то он может среди многих вещей, которые он должен делать, выбрать что-то одно и отвергнуть остальное. Далее, в каждый данный момент имеется нечто лучшее из всего, что должно быть сделано, и одно только это в тот момент есть благо, и по отношению к нему любая другая вещь в данное время есть зло. Для того чтобы знать, что из того, что должно быть сделано, лучшее, а что нет, необходимо, чтобы мы имели представление о всех сложных последствиях каждого действия по отношению к общему порядку и плану Вселенной, как настоящему, так и будущему, но они неисчислимы и постижимы только всеведением. И поскольку мы не можем знать их, у нас есть всего лишь один шанс из десяти тысяч, чтобы найти правильное действие. Мы, стало быть, постоянно блуждаем в темноте и приводим план в беспорядок, так как каждое неправильное действие части представляет собой изъян или недостаток в общем порядке целого. Не необходимо ли в таком случае, чтобы наши действия управлялись и определялись всемудрым провидением? Как точна и правильна каждая вещь в мире природы! Как мудро устроена каждая задуманная часть! Мы не найдем здесь ни малейшего недостатка! Те, кто изучал простых животных и растения, показали, что ничто не может быть более гармоничным и прекрасным! Все небесные тела, звезды и планеты управляются глубочайшей мудростью! И можем ли мы предположить, что в порядок моральной системы вложено меньше заботы, чем в порядок естественный? Это было бы так, как если бы искусный изобретатель, построивший замысловатую машину или часы и поставивший их многочисленные сложные колеса и силу в такую зависимость друг от друга, чтобы целое могло двигаться наиболее точно и правильно, вопреки этому включил бы в них некоторые другие колеса, наделенные независимым самодвижением, безразличным к общему ходу часового механизма; и они могли бы время от времени двигаться неправильно, нарушая нормальное движение и давая постоянную работу ремонтному мастеру, что можно было предотвратить, лишив их этой силы самодвижения и поставив в зависимость от правильно действующей части часов.

Поскольку такой вещи, как свободная воля, у созданий не имеется, у них не может быть ни заслуг, ни недостатков.

И поэтому каждое существо должно иметь одинаковую ценность для творца.

Эти положения представляются необходимыми следствиями предшествующих.

о Великие мировые события, войны, революции и так далее соверша

ются и ведутся партиями... о Взгляды этих партий определяются их текущими общими интересами или тем, что они принимают за таковые... о Различие взглядов этих различных партий вызывает всю неразбериху... о В то время как партия осуществляет общие цели, каждый человек

преследует свои особые, частные интересы... о Как только партия достигает своей основной цели, каждый ее член начинает заботиться о своих частных интересах; тем самым он вступает в противоречие с другими, и в партии происходит раскол, что вызывает еще большую неразбериху...

Постепенно я начал убеждаться, что истина, искренность и честность в отношениях между людьми имеют огромное значение для счастья жизни, и я написал максимы поведения.

і 4. МЫСЛИ JJ И ПОДРОЙ Иисусу и Сократу.

' ' а Опыт — это дорогая школа, но что делать, если для

дураков нет другой школы, а Если ты не внемлешь благоразумию, то оно тебе обязательно отомстит, а Легче построить две печи, чем запастись топливом на одну, а Легче подавить в себе первое желание, чем удовлетворить все последующие.

в И прежде чем советоваться с прихотью, посоветуйся со своим кошельком, в Кот в перчатках мышь не поймает, в Ключ, которым пользуются, всегда блестит.

в Будь вежлив со всеми, общителен со многими, фамильярен с некоторыми.

в Лень подобна ржавчине: она разъедает быстрее, чем частое употребление изнашивает, в Видеть легко; трудно предвидеть.

в Мастер находить оправдания редко бывает мастером в чем-нибудь еще. в Хозяйский глаз сделает больше, чем обе руки.

в Не наблюдать за работниками — значит оставить им открытым свой кошелек.

в Три переезда равны одному пожару.

в Гнев всегда имеет основания, но редко — достаточно веские, в Гордецы ненавидят гордость в других людях.

в Отсутствующие всегда остаются виноватыми; присутствующие всегда

имеют возможность оправдаться, в Одно сегодня стоит двух завтра.

/С По отношению к предлагаемым нам суммам (если иметь в виду самые'разные деловые контакты) данное замечание может быть переведено в закон «житейской гарантии»:

Лучше в определённости согласиться на половину, чем в неопределенности надеяться на обещаемое всё.

в Поскольку ты не уверен даже в одной минуте, не трать попусту ни одного часа.

в Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы, в Брат может не быть другом, но друг — всегда брат, в Не исправление ошибки, а упорство в ней роняет честь любого человека или организации людей, в Труд — отец счастья.

в Способный терпеть способен добиться всего, чего он хочет, в Понуждай сам свою работу; не жди, чтобы она тебя понуждала, в Землепашец, стоящий на своих ногах, гораздо выше джентльмена ,

стоящего на коленях, в Из всех лекарств лучшие — отдых и воздержание, в Если ты хочешь продлить свою жизнь, укороти свои трапезы, в Лень делает всякое дело трудным.

а Если хочешь крепко спать, возьми с собой в-постель чистую совесть, в Все философы — мудрецы в своих сентенциях и глупцы в своём поведении, в Среди тех, кто занимается общественными делами, лишь немногие думают только о благе своей страны, что бы они при этом ни говорили;

и, хотя их действия приносят подлинное благо их стране, однако люди вначале не отделяли свои интересы от интересов их страны, поэтому они действовали не из принципа благотворительности, а Я взял за правило избегать прямого противоречия мнениям других, а также самоуверенного отстаивания своей точки зрения. Я даже запретил себе употреблять какие бы то ни было слова или выражения, пе-редающие твердое мнение, например «конечно», «несомненно» и т. д.; вместо них я употреблял такие выражения, как «полагаю», «опасаюсь», «думаю» или «мне так кажется». Когда другие утверждали что- либо, казавшееся мне ошибочным, я отказывал себе в удовольствии резко противоречить и немедленно показать абсурдность их утверждений, а начинал свой ответ с замечания, что в определенных условиях и при известных обстоятельствах это мнение было бы правильным, но в данном случае мне кажется или представляется, что дело обстоит иначе, и т. д. Вскоре я убедился в преимуществах этой новой манеры: мои беседы с другими людьми стали протекать более приятно. Скромная манера выражать свои мнения приводила к тому, что их скорее принимали и они вызывали меньше возражений; если выяснялось, что я ошибался, это доставляло мне меньше огорчений; если я оказывался прав, мне было легче убедить других отказаться от ошибок и присоединиться к моей точке зрения.

И эта манера поведения, к которой я сначала насильственно приучал себя вопреки своей естественной склонности, стала, наконец, легкой для меня и столь привычной, что за последние пятьдесят лет никто не слышал, чтобы у меня вырвалось какое-либо догматическое / / утверждение.

Думаю, что этой своей привычке (после моей отличительной черты — честности) я больше всего обязан тем, что мои соотечественники столь рано стали считаться с моим мнением, когда я предлагал ввести новые учреждения или изменить старые, а также своим большим влиянием в общественных советах, когда я стал их членом. Ибо я был плохим, некрасноречивым оратором, затруднялся в выборе слов, говорил не очень правильно и, несмотря на всё это, обычно проводил свою точку зрения, а Если вы спорите, горячитесь и опровергаете, вы можете порой одержать победу, но это будет бесполезная победа, потому что вы никогда не завоюете доброй воли вашего оппонента, а Поучительная алгебра благоразумия:

«В деле, столь для Вас важном, в коем Вы испрашиваете моего совета, я не в силах, за отсутствием достаточного знания обстоятельств, рекомендовать Вам, какое решение принять. Однако, если угодно, я укажу Вам, как его принять. Подобные обременительные ситуации являют собой трудность потому, что при размышлении о них в сознании нашем не присутствуют вдруг все резоны «за» и «против», но порой предстают одни, а порой — иные, и тогда первые исчезают из виду. Посему ум наш попеременно захватывают разные намерения и устремления, а также порождающая замешательство неопределенность.

Дабы покончить с этим, я имею обыкновение, разделив пол-листа бумаги чертой на две колонки, заносить в одну резоны «за», а в другую — резоны «против». Затем, после трех или четырех дней размышления, я коротко записываю под нужными заголовками разные мысли «за» и «против», которые пришли ко мне в разное время. Собрав их таким образом воедино перед глазами, я отваживаюсь начать судить о присущей им весомости. Когда попадаются мне два резона (по одному с каждой стороны), кои представляются равными, я вычёркиваю их оба. Если попадается один резон «за», равнозначный двум резонам «против», я вычёркиваю все три. Если, по моему разумению, два резона «против» уравновешиваются тремя резонами «за», я вычёркиваю все пять и, двигаясь так, отыскиваю, что может иметь решающее значение. И если по прошествии одного или двух дней дальнейших размышлений ничего нового не появляется, значительность имеющегося ни к одной стороне не присовокупляется, я прихожу к соответственному решению. И хотя весомость резона не может быть измерена с точностью, присущей алгебраическим величинам, всё же, когда размышляешь о каждом отдельно и сравниваешь его со всеми прочими, лежащими перед глазами, я полагаю, что могу вынести более разумное суждение и менее склонен предпринять неверный шаг. Я обнаружил огромные достоинства в составлении таких уравнений, в занятии, кое назвать позволительно будет поучительной алгеброй благоразумия». (Бенджамин Франклин в письме одному молодому человеку,

попросившему совета в решении трудной проблемы)

V © Итак, благоразумие, и как вариант, и как концепция. Отчего же учёного, политика, философа заботят именно благо и разумие, причём не по отдельности, а в слитости, вместе, в соувязке и, по-видимо- му, в сплаве?

Я думаю, что Франклин нащупал не только какие-то свои личные подходы в межличностных отношениях людей — это все мы делаем каждый день и каждый час, — но и вышел на пласты принципиальнейшей новизны. В категориальном обилии свойств, черт, оттенков поведения — «хладнокровии», «умеренности», «прозорливости», «здравости» и «рассудительности», он увидел дорогу к ещё одной группе сдерживающих наши порывы установок. Это: «выдержка», «терпение». «предусмотрительность».

Благоразумие — это польза от разума в делах житейских? или это благо, оказывающее сдабривающее и одобривающее влияние на разум, смягчая его в сторону то ли доброты, то ли упреждающего по- чувствования к другим людям??

Кто знает! Может быть, как раз третье. Мы ведь всегда осознаём

мир по схеме «или — или», даже если это и «и — и». Т. е. есть «я» и «внешняя среда вокруг меня». Франклин же осуществил особый ра- створительный синтез — он вставил в жёсткую диадную конструкцию третий элемент. Его душа, его мыслительное естество, его действующее начало заметило, да-да!, заметило ещё и себя среди «я» и «других», между множеством других я. И сразу же обнаружился закон зависимости человека от человека:

Хочешь быть самим собой , не забудь этого никогда не делать! Всё время имей в виду того, кто рядом, и как опасность для тебя и как проблему oj тебя.

Остальные — это совсем не такой объект отношения, как все прочие предметы и вещи природы. Здесь та же ситуация, что и с ударом кулаком по скале: то, что руке больно, — это вовсе не недоучёт того, что можно, а... совсем не тот учёт того, чего нельзя. Прочувствуйте этот нюанс: вроде бы мелочь, крохотненький донельзя акцент, ну, просто ничтожный, я бы сказал, ракурс, но! это как бросание камушка в воду — не его размер определяет появление и всплеска и брызг, а само его встревание в воду.

Среди людей сдерживать себя и беспокоиться |собой-вне себя-о себе| ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНЕЕ, чем ожидать и надеяться, что твой контакт с другими будет ориентирован на взаимность и согласие. «Выдержка» гарантирует нам удачность «терпения», а результативность этого последнего прямо выводит на «предусмотрительность». Тут целая достаточность обязательности: и «Осмотрись перед!» и «Всё, что впереди, обозри!». С таким упредительным набором никогда не пропадёшь, ибо даже если во что-то и попадёшь, то по крайней мере от него ничего не дождёшься... э

я Мне думается, что многие соблазны этого мира — не более чем детский свисток. Вы спросите, что я имею в виду? Расскажу:

Когда мне было семь лет, как-то в праздник мои друзья подарили мне полную горсть медяков. Я сразу отправился в магазин игрушек и, будучи очарован звуком свистка, который я видел по дороге в руках одного мальчика, охотно отдал все свои деньги за свисток. Затем я пришел домой и начал свистеть на весь дом, раздражая родных, но страшно довольный своим свистком. Мои братья, сестры, кузины, узнав о моей покупке, сказали мне, что я заплатил за него в четыре раза больше, чем он стоит, и объяснили мне, какие хорошие вещи я мог бы купить на остальные деньги, и так долго смеялись надо мной, над моей глупостью, что я плакал от досады; и это переживание доставило мне огорчения больше, чем свисток — удовольствия.

Этот урок детства запечатлелся в моей памяти, и знаете — пригодился. Всякий раз, наблюдая себя и других, я теперь мысленно интересуюсь: а не слишком ли много ты или кто-то другой отдаёте за свисток, т. е. за чушь, ерунду, непотребность?

Когда я видел человека, слишком честолюбивого, жертвующего своим временем для посещения утренних приемов при дворе, своим отдыхом, своей свободой, своей добродетелью и, возможно, своими друзьями, чтобы добиться этого, я говорил себе: этот человек даёт слишком много за свой свисток.

Когда я видел человека, который слишком любит славу, постоянно занят в политической суете, пренебрегая своими собственными делами и этим губя их, я говорил: действительно, он платит слишком много за свой свисток.

Когда я видел скрягу, который отказывается от всяких удобств, от удовольствия делать добро другим, от всякого уважения со стороны своих сограждан и от радостей чистой дружбы, и всё это для того, чтобы копить деньги, я говорил: несчастный, ты слишком много платишь за свой свисток.

Когда я встречал сластолюбца, который приносил в жертву ум, состояние только ради чувственных наслаждений и подрывал этим свое здоровье, я говорил: ты заблуждаешься, ты получаешь не удовольствие, а боль; ты даёшь слишком много за свой свисток.

Если я вижу человека, который следит за своей наружностью, любит красивые наряды, красивые дома, красивую обстановку, красивые экипажи, а всё это ему не по средствам, он влезает в долги и кончает жизнь в тюрьме, то, увы, я говорю: он заплатил дорого, очень дорого за свой свисток.

Когда я вижу, что милая, красивая девушка выходит замуж за отвратительного негодяя, я говорю себе: как жаль, что ей пришлось заплатить так много за свой свисток! V © Что ж, общий подход Франклина понятен. Мы действительно и легкомысленны, и ветренны и просто глупы, нас можно и упрекнуть и неодобрить. Однако подвох всего этого, если вдруг случится!, неприятия в том, что! тот, кто судит, находится и сам совсем не в лучшей ситуации. Есть природа натуры, и не считаться с этим даже смешно. Мудрецы, конечно, высказывали привлекательные мысли. И что возразишь!: пожалуйста, сколько угодно учите меня, что чемодан в дороге желательно иметь поменьше и полегче, да только, я, беря пожитки в дорогу, руководствуюсь-то не весовым параметром, а необходимым.

В [муд рости, при всём изумлении ею, есть и что-то удручающее: она действительно не от мира сего. И, видимо, должны пройти века и века, пока поймётся:_то, что есть, не бывает, потому что то, что есть, — не есть.іИсчезание наличия;при приближении к нему давно не но- вость (вспомните хотя бы про горизонт), а испаряемость его при взгляде на него вообще ничего другого не означает, как принятие существования «времени». Мы же, любим обобщения и берём себе в водители выводы. Увы, опираться на о|пыт| некоего предшествующего своего или какого-то там окружающего чужого — это всегда пытка: и больно, и противно, и унизительно. Дело ведь не в том, чтобы не ошибаться, но в том, что считать за ошибку. Лягушке (чего уж там, давайте говорить начистоту) никогда не будет нравиться крокодил — ни размерами, ни хваткостью. Только... что, от этого крокодил перестанет раззевать свою пасть и проглатывать попадающийся на его пути квакающий зелёный комочек?

д. жизнь

г99 і- _1