Франсуа-Мари Аруэ /Вольтер/

Французский философ

Родился: Умер:

21.11.1694 г. 30.05.1778 г.

Прожил — 83 года

«Философия учит нас, что мир этот устроен непонятным, вечным суще-ством, но философия не может нам ничего сообщить об его свойствах и при-надлежностях; природа этого существа для нас совершенно непостижима».

(Вольтер) ш «Мы оставим этот мир столь же глупым и столь же злым, каким застали его». (Вольтер)

а «Мы ничего о самих себе не знаем, не знаем, что такое движение, жизнь, чувство и мысль; элементы материи нам так же неизвестны, как и всё остальное; мы слепцы, которые ходят и рассуждают ощупью». (Вольтер) псев-

к

1.

Подлинное имя Франсуа-Мари Аруэ; Вольтер доним. • В 1717 г. беспечный Аруэ по доносу провокатора попал в Бастилию, где провел одиннадцать месяцев.

Пребывание в крепости не прервало литературных упражнений Фран- суа-Мари. Он пишет трагедию «Эдип» и поэму «Генриада».

По выходе из заключения, желая примириться с задетым им ранее регентом, Аруэ посвящает «Эдипа» его супруге и впервые подписывается именем Аруэ де Вольтер, очевидно, от видоизмененного названия местечка Эр-Во(льт), родины матери:

/ Правда, есть и другая версия. Настоящее имя Вольтера было Francois-Mari Arouet. Фамилия «Вольтер» (Voltaire) получилась как анаграмма прирождённой фамилии с присоединением к ней букв «1» и «j» (і) — начальных букв слов «1е jeune» (младший).

(См.: История французской литературы. — Т. I. — М.; Л., 1946.) /

При всей веселости и ироничности своей натуры Вольтер чаще бывал печальным. Он глубоко чувствовал и понимал, что человек не только смешон, но и очень зол.

Что касается женщин, то Вольтер уважал их не слишком:

/ Если верить ему, они только и мечтают, что о любви красивого, молодого, щедрого человека, но, будучи по натуре продажными и боязливыми, уступают — стремясь разбогатеть или спасти жизнь — и дряхлому инквизитору, и солдату.

Вольтер был «пронырливым и смелым» (А. С. Пушкин). Редкий в его дни решался на отчаянную схватку с предрассудками, укоренившимися веками. Вольтер решился. Он действовал смело, иногда даже дерзко, но и лукаво. «Мечите стрелы, не показывая руки», — поучал он своих соратников.

Известна его колоссальная работоспособность. Вольтер проявил себя во всех областях литературного творчества, его философские изыскания многообразны и всеобъемлющи, его теоретический подход всегда свеж, неожидан, оригинален. Коронованные особы ухаживают за Вольтером. С ним осторожничает Людовик XV, папа Бенедикт XIV шлёт ему лестное послание, Екатерина II вступает с ним в длительную переписку, но особенно его чтит прусский король Фридрих II (1712 — 1786):

/¦¦¦ Их первая встреча произошла 11 сентября 1740 года. Это было в замке Мойланд близ г. Клева. Вольтер искренне восхищался Фридрихом и называл его не «Ваше Величество», а «Ваше Человечество». Похоже, что король испытывал восторженные чувства к необыкновенному французу: «Если я когда-нибудь прибуду во Францию, первое, что я спрошу: «Где господин Вольтер?» Ни король, ни двор, ни Париж, ни Версаль, ни женщины, ни развлечения не будут интересовать меня. Только Вы». Вот какого комплимента удостоился Вольтер, и от кого — от монарха! ¦ /

Во второй половине 40-х гг. Людовик XV назначает Вольтера своим историографом.

В 1746 г. Вольтера избирают в Академию наук Франции.

Он дает жизнь новому термину — «философия истории».

С 1751 по 1753 г. у Вольтера «метафизический» роман с Фридрихом II. Восторженный поклонник французской культуры король Фридрих II Великий (на троне с 1740 г.) пригласил Вольтера ко двору. На гравюре: посещение королём философа в рабочем кабинете.

Почести, ключ камергера19, богатые дары и самые преувеличенные хвалы из уст короля ждали его в Сан-Суси. Но иллюзии длились недолго: просвещённая монархия вблизи предстала диким и беспощадным деспо-тизмом; а сам Вольтер вряд ли может кого-то боготворить, пусть даже это будет его покровитель.

В 1758 г. Вольтер наконец обосновался своим домом, купив неподалёку от швейцарской границы (не без умысла — ради безопасности!) замок Ферней. Здесь, во французском департаменте Эн, он проводит последние 20 лет своей жизни. Проводит в трудах и затворничестве...

Некоторые свои романы Вольтер писал очень быстро — буквально в течение дня.

Сочинения Вольтера:

«За и против» (1722; философская поэма);

«Философские письма» (1727 — 1733):

/ В интересах конспирации на титульном листе книги в качестве места издания был указан ложный город и подставное книгоиз-дательство, а автор обозначен лишь начальной буквой— «В». Парижская судебная палата («парламент») незамедлительно осудила «Философские письма» на сожжение как книгу «соблазнительную, противную религии, добрым нравам и почтению к властям». Был отдан приказ об аресте Вольтера, но он, предупреждённый друзьями, успел бежать в Голландию.

Летом 1734 г. «Письма» были сожжены рукой палача. И как тут не вспомнить Оноре де Бальзака (1799 — 1850): «Мы добываем свет, а у нас его отнимают, чтобы зажечь костёр для нашей казни». /;

«Орлеанская девственница» (1735);

«Метафизический трактат»:

/ Эмилия дю Шатле (1706 - 1749), с которой в 1733 г. Вольтер связал свою жизнь, опасалась издавать это сочинение и хранила рукопись среди своих бумаг, подлежащих уничтожению после ее смерти. При исполнении воли покойной секретарь Вольтера Лон- шан узнал документ и буквально вытащил его из костра.

Впервые это произведение было издано в 80-е гг. XVIII в. в посмертном 70-томном собрании сочинений Вольтера. /;

«Основания философии Ньютона» (1736 — 1738);

«Мир, каков он есть, или Видение Бабука» (1746);

«Задиг, или Судьба» (1747);

«Мемнон, или Благоразумие людское» (1750);

«Опыт о нравах и духе народов и об основных фактах истории от Карла Великого до Людовика XIII» (издан в 1756 г.);

«О гибели Лиссабона, или Проверка аксиомы "Всё — благо"» (1756): / Это был период самых тяжелых впечатлений для Вольтера: лиссабонское землетрясение 1 ноября 1755 г.

«Марк Аврелий и францисканский монах» (1757);

«История Российской империи при Петре Великом» (1757 — 1763);

«Сократ» (1759);

«Кандид, или Оптимизм» (1759):

/ Носителем лейбницианской предустановленной гармонии в этой повести становится тупой и ограниченный учитель Кандида уче- ный Панглос (др.-греч. — всезнающий), «последователь метафи- зико-теолого-космолого-нигалогии», постоянно твердящий за-ученную фразу о том, что всё прекрасно в этом лучшем из миров.

«Что такое оптимизм?» — «Увы, — сказал Кандид, — это страсть утверждать, что всё хорошо, когда в действительности всё плохо».

Жестокая и несправедливая действительность на каждом шагу опровергает догмы Панглоса. Он оказывается свидетелем гибели замка и всех его обитателей, его самого избивают, он заболевает сифилисом, чуть не гибнет во время землетрясения, становится кривым, теряет ухо, его вешают, но он упрямо продолжает твердить, что все испытания — необходимые звенья причин и следствий.

«— ...Мой дорогой Панглос, — сказал ему Кандид, — когда вас вешали, резали, нещадно били, когда вы гребли на галерах, неужели вы продолжали считать, что всё в мире к лучшему?

Я всегда был верен своему прежнему убеждению, — отвечал Панглос. — В конце концов я ведь философ...»

В повести Панглосу противостоит ученый-пессимист Мартэн, утверждающий, что мир несовершенен и в нем всё плохо. В бесконечных спорах между двумя философами Кандид, разуверившись в учении Панглоса, сохраняет нейтралитет. В конце произведения старый турок-садовод поясняет Кандиду, что «труд избавляет человека от трех главных зол — скуки, порока и нужды».

«— Я знаю также, — сказал Кандид, — что надо возделы-вать свой сад...

Будем работать без рассуждений, — сказал Мартэн, — это единственное средство сделать жизнь сносною».

«Беседы дикаря и бакалавра» (1761);

«Карманный философский словарь (1764):

/ Аббат Шодон, стремившийся своим «Анти-философским сло-варём» (1767) создать противоядие вольтеровскому произведению, с ненавистью писал о последнем: «Из всех сочинений, которые извергла на свет ярость безбожия, нет ни одного отмеченного более мрачными чертами, чем «Философский словарь»... Его все читают, все его цитируют — военные, магистры, женщины, аббаты; это чаша, из которой все состояния и все возрасты отравляются ядом безбожия...» /

// Один из читателей, почти мальчик, девятнадцатилетний Де ла Бар, в 1766 г. был казнен за безбожие: уликой послужил найденный у него «Философский словарь» Вольтера. //;

«Несведущий философ» (1766);

«Назидательные проповеди, прочитанные в приватном собрании в Лондоне в 1765 году» (1767);

«Человек с сорока экю» (1767):

/ Здесь обсуждались экономические вопросы и материальное по-ложение Франции. Это произведение, вскрывающее злоупотребления «старого режима», сыграло в XVIII в. революционизирующую роль. /;

«Простодушный» (1767);

«Скифы» (1767; трагедия);

«О феноменах природы» (1768);

«Век Людовика XIV» (1768);

«Писша Меммия к Цицерону» (1771);

«Надо сделать выбор, или Принцип действия» (1772);

«О душе» (1774);

«Вопль невинно пролитой крови» (1775);

«Диалоги Эвгемера» (1777);

«Ирина» (1778; трагедия);

«Философия истории»;

«Микромегас» (1752):

/ Герой повести Микромегас («микро» — (гр. mikros) малый, «мега» — (гр. megas) большой) — высокоразумное сушество гигантских размеров, обитаюшее на Сириусе, посетил Землю. Встретившись с людьми, он воспринял их как «разумные атомы» и, естественно, поинтересовался уровнем их умственного развития. Как убедился Микромегас, знания землян оказались весьма об-ширными: они могли определять расстояние от Сириуса до звезды Кастор в созвездии Близнецов, вычислить, сколько земных диаметров укладывается в расстояние от Земли до Луны или же вес объёма воздуха по сравнению с тем же объёмом чистой воды и червонного золота.

Да и ответы о материи оказались не лучше: ¦. — Но знаешь ли ты, по крайней мере, что такое материя?

Еще бы не знать! — ответил человек. — Вот, к примеру, этот камень: он серый и такой-то формы, у него три измере-ния, он весом и делим.

Ну, хорошо! — сказал житель Сириуса. — Этот предмет кажется тебе делимым, весомым и серым, но не объяснишь ли ты мне, что он всё-таки собой представляет? Ты перечислил некоторые его свойства, но знаешь ли ты, в чём его суть?

Нет, — ответил тот.

Значит, ты вовсе не знаешь, что такое материя.

С помощью «фантастического» приёма Вольтер в этой притче- вой миниатюре со свойственной ему сатирической остротой попытался показать односторонность, а порой и убогость, современной ему науки, проявлявшей неоправданное равнодушие к проблемам человека и отдавшей предпочтение знанию холодного мира.

Надо признать, что со времён Вольтера ситуация изменилась незначительно. / ¦ • Помимо Фернея, у Вольтера было живописное поместье «Делис» («Delices» — «Отрада») в окрестностях Женевы, усадьба Монрион в ок- рестностях Лозанны и еще одно имение на французской территории близ швейцарской границы — Турне:

/ В минуты откровения Вольтер любил приговаривать: ¦ Философы должны иметь две или три норы, чтобы прятаться от собак, которые преследуют их. /

Не ослабевает с годами и антиклерикализм Вольтера. Свои письма к друзьям он непременно заканчивал фразой «Раздавите гадину!», имея в виду церковь «за растление ею духовной жизни общества».

Вольтер — творец, обновитель или инициатор знаменитых афоризмов:

Лучшее — враг хорошего.

Если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать.

Великие умы сходятся.

Боже, спаси меня от друзей — с врагами я сам справлюсь.

Только первый шаг труден.

Всё, что становится обыденным, мало ценится.

Все жанры хороши, кроме скучного.

Книги делаются из книг.

В 1778 г., через 4 года после вступления на престол Людовика XVI, Вольтер по настоянию друзей приехал в Париж. Его прибытие превратилось в подлинный триумф. Массы парижан с цветами встречали зашитника простых людей. На представлении последней трагедии «Ирина» Вольтер и его бюст на сцене были увенчаны лавровыми венками. Однако торжества, утомительное пребывание в шумном Париже подорвали силы Вольтера.

Вечером 30 мая 1778 г. Вольтера не стало. Его племянник аббат Миньо, зная о намерениях церковников расправиться с мёртвым философом, поскольку они ничего не могли сделать с ним живым, сразу же после смерти отнёс тело в карету и увёз в своё Сельерское аббатство в Шампани, где и похоронил. А вслед за этим пришел запрет Парижского епископа на погребение.

У Вольтера как-то спросили: где бы он хотел быть после смерти — в раю или в аду? Он сказал: «В раю климат лучше, но в аду компания намного приятнее».

В июле 1791 г. гробница с прахом Вольтера была перевезена в Париж и поставлена на плошади Бастилии на постамент, сложенный из камней поверженной крепости, а затем торжественно перенесена в Пантеон и захоронена рядом с могилой Руссо.

2 СУДЬБА JJ ® ^ лет В°льтеР верил, что он оставит по себе па- ' у мять как большой трагический актер; в 30 — как крупный историк; в 40 — как эпический поэт.

О философии Вольтера современники говорили: это — полный хаос ясных мыслей, в целом бессвязных. И до сих пор среди исследователей устойчиво мнение, что, всё изучив и рассмотрев, он ничего не углубил.

Вольтер был очень ироничным человеком, и у него была слава великого насмешника. Несколько примеров в подтверждение:

© Один посредственный поэт прочел Вольтеру свою оду. Она называлась «К потомству!». Затем он спросил у мэтра его мнение. «Надеюсь, что ода по адресу не дойдет», — сказал Вольтер.

© Один француз, вернувшись из России, встретился с Вольтером и стал говорить ему, что его похвалы России явно преувеличены. «Друг мой, я не люблю холод, а русская царица дарит такие чудесные шубы», — ответил Вольтер.

© Как-то Вольтер присугствовал при осаде одной крепости и с любопытством осматривал осадные приспособления. Увидев Вольтера, военачальник пригласил его в траншеи. «Нет, сударь, — стал отказываться Вольтер. — Я охотно возьму на себя обязанность воспеть ваши подвиги, но разделить их с вами не польщусь».

Их ссора с Фридрихом, судя по всему, произошла не по вине короля: / Живя долгое время при дворе государя, Вольтер пользовался немалым его расположением.

Но однажды — и дело было в присутствии немецкого генерала — Вольтеру принесли очередные творения Фридриха. Король обычно передавал их с просьбой поправить. Вольтер по-свойски сказал генералу: — Король прислал мне в стирку грязное белье. Правителю передали слова Вольтера, и это послужило причиной разрыва. /20

Еще в юности астрологи предсказали Вольтеру, что в 32 года он умрёт. Но, отпраздновав свое шестидесятилетие, Вольтер высмеял этих предсказателей в острейшем памфлете. И, как выяснилось впоследствии, совершенно напрасно. Биографы мыслителя сумели установить, что однажды 32-летний Вольтер был оскорблён известным в те времена дуэлянтом, виртуозным фехтовальщиком графом де Роган21 и вызвал его на дуэль. Граф вызов принял и, по сути, смерть Вольтера была предрешена, поскольку в отличие от пера, шпагой он владел едва-едва. Но вдруг накануне дуэли Вольтер был арестован и посажен в тюрьму.

Так что предсказание было верным и не сбылось по счастливой случайности. Собственно, это не противоречит и основному постулату приверженцев астральных сил: «Звезды предсказывают, а не предписывают».

Поместье Ферней сохранено. В наши дни особняк открывает свои двери и для посетителей. Правда, всего два месяца в году и только по субботам. Остальное время он поставлен на сигнализацию в соседнем полицейском управлении. В честь знаменитого земляка городок теперь именуется Ферней-Вольтер.

За каменной стеной, окружающей парк особняка, сохранилась ферма, принадлежавшая когда-то Вольтеру. С другой стороны ограды шумела пышной листвой аллея столетних богатырей. Ее история любопытна. Неуживчивый Вольтер был взбешён появлением нового соседа — банкира Моле. Он решил отгородиться от него живой стеной. Тот, со своей стороны, невзлюбивший вольнодумца, также высадил ряд деревьев. Так возникла аллея, которую называют с тех пор «Каш-Моле», что означает «отгородиться от Моле». От самых ворот особняка выстроились в два ряда, как солдаты-гвардейцы, пирамидальные тополя. Аллея растянулась на километры. По этой аллее Вольтер, спасаясь от незваных па- рижских гостей, уходил прямиком в Швейцарию. Граница — совсем рядом. Центральная улица городка прямо упирается в погранично-про- пускной пункт, за которым сразу же раскинулись женевский аэродром и пригороды Женевы.

В Женеве на улице Делис, названной так по имени здесь же расположенного особняка «Делис» (первого убежища Вольтера и откуда он переехал в Ферней), в 1956 г. был открыт музей Вольтера. Экспозиция музея занимает четыре комнаты особняка. Остальные — институт Вольтера. Здесь большинство рукописей Вольтера, его библиотека, многочисленная переписка (15000 писем).

В связи с фондами института любопытная деталь. В числе других экспонатов хранится альбом с коллекцией сургучных печатей. Ее происхождение таково. Вольтер получал много анонимных писем от своих недругов с оскорблениями и угрозами. При получении приходилось платить за доставку. Вольтера это бесило. Он стал вырезать сургучные печати неугодных писем и наклеивал их в свою «черную книгу». Если приходили «рецидивисты»22, он возвращал такие письма на почту. В этой «черной книге» собрано 199 сургучных печатей.

Существует крылатая фраза: «Сердце Вольтера принадлежит Франции, а его идеи — всему миру». Это не только красивый оборот. В Национальной библиотеке в Париже установлена статуя Вольтера работы Гудона. На ее цоколе помещена табличка, где извещается, что именно в нем, в цоколе, хранится урна с сердцем Вольтера.

> В 1812 г. французский офицер Анри Бейль (мы его знаем как писателя и философа Стендаля) находил повсюду в дворянских особняках Москвы сочинения Вольтера. Покидая вместе с армией Наполеона пылающий город, он прихватил с собой один томик, но, устыдившись, выронил его в снег.

Антуан Ривароль /(1753 - 1801), французский писатель/: «Вольтер учил: «Чем люди просвещённей, тем они свободней». Его преемники сказали народу: «Чем ты свободней, тем просвещённей». В этом и таилась погибель».

3 УЧЕНИЕ jJ * мои товаРищи п0 бесконечному ничтожеству, как и

' у я рождённые, чтобы всё выносить и ничего не знать,

есть ли среди вас настолько безумные, чтобы верить, будто они всё это знают? Нет, таких не существует. Нет, в глубине души вы чувствуете свое ничтожество, как я сознаю свое. Но вы настолько честолюбивы, что требуете от нас постижения ваших ненужных систем.

Я умею только сомневаться.

Есть, быть может, одно только утешение: природа одарила нас примерно всем, что нам нужно, и, если мы некоторых вещей не постигаем, стало быть, по-видимому, такое положение и не требуется. Если бы необходимо нужны были некоторые веши, все люди их бы имели, как, например, у всех лошадей имеются ноги. Можно быть приблизительно уверенным, что не являющееся абсолютной необходимостью для всех людей, во всех местах, не является ни для кого необходимым. Истина эта — пуховик, на котором можно предаваться отдохновению. Всё остальное представляет собою постоянную тему для дискуссий «за» и «против».

Материя Вселенной есть такая же принадлежность Бога, как и идеи, а идеи — такая же принадлежность его, как и материя.

Все люди рождаются на свет с носом и пятью пальцами на руке, и ни один из них не появляется на свет с понятием о Боге.

Мыши, живущие в маленьких норах огромного здания, не знают, вечно ли оно, кто его построил и зачем. Они лишь стараются сохранить свою жизнь, заселить свои норы и избегать зверей-разрушителей. Мы — мыши, и божественный архитектор, построивший Вселенную, не сообщил, насколько я знаю, своего секрета никому из нас.

Человек жалуется, видя мир плохо устроенным. Но для кого плохо? Для человека, который в необъятном плане Вселенной — лишь незначительное пятнышко, плесень. Очевидно, всё в этом плане нам кажется ничтожеством, упущением или ошибкой, в другом плане имеет глубокое основание. И ведь не иначе!: да, плесень немного страдает, но где-то во Вселенной великаны ведут жизнь почти божественную.

В человеке и в любом животном существует принцип деятельности, как и во всякой машине. Этот первый двигатель, эта изначальная движущая сила необходимо и вечно управляется волей Верховного Существа, без чего всё было бы хаосом, без чего не существовало бы самого мира.

Случай — это ничто. Случая не существует. Мы назвали так действие, причину которого мы не понимаем. Нет действия без причины, нет су- шествования без основания существовать. Это первый принцип всех истинных философов.23

Ничто не может поколебать во мне следующей аксиомы: всякое творение свидетельствует о творце.

Очень вероятно, что природа дала мысли мозгам, как произрастание деревьям, и что мы мыслим при помощи мозга, как мы ходим при помощи ног.

/Из разговоров Микромегаса с карликом, секретарем Сатурнийской академии/-.

«— Надо признать, что природа очень многообразна. — Да, — сказал сатурниец, — природа — это клумба, чьи цветы... — Бросьте вы вашу клумбу, — прервал его Микромегас. — Природа, — снова начал секретарь, — это сборище блондинок и брюнеток, чьи уборы... — Какое мне дело до ваших брюнеток! Природа — это природа. Зачем искать для нее сравнений? — Чтобы доставить вам удовольствие, — ответил секретарь».

Каждое событие в настоящем рождается из прошлого и является отцом будущего... вечная цепь причин не может быть ни порвана, ни запутана... — неизбежная судьба является законом всей природы. Зачем Паскаль в своих «Мыслях» делает из нашего сушествования цепь горя и бедствий? Представлять себе белый свет тюрьмой и всех людей осуждёнными преступниками — это мысль мизантропа; думать, что есть место вечному веселью, — это заблуждение мечтателя; знать, что земля, люди, звери таковы, каковы они должны быть по порядку провидения, есть признак мудреца.

/Из разговора Задига с ангелом/:

«— Нет, — говорит ангел Задигу, — такого зла, которое не порождало бы добра. — А что, — сказал Задиг, — если бы совсем не было зла и было одно только добро? — Тогда, — отвечал Иезрад, — этот мир был бы другим миром; связь событий определила бы другой премудрый порядок. Но этот другой, совершенный порядок возможен только там, где вечно пребывает верховное существо».

/¦¦¦ Данный аргумент, понятное дело, не бесспорен. А если сказать откровеннее, — что многие в отношении этой мысли Вольтера и делали, — то очень и очень уязвим. Ведь: если Бог добр, то почему он не создал мир по этому бессмертному и совершенному образцу? Если Он всемогущ, то почему, создавая мир, Он столь щедро наградил его страданием? /

Несомненно, что наши первые идеи — это ощушения.

Тот, кто желает лишить человека страстей на том основании, что они опасны, уподобляется тому, кто пожелал бы выпустить из человека всю кровь, исходя из того, что она является причиной апоплексического удара.

Я смотрю на истинных философов как на апостолов божества. Такие апостолы нужны для разного рода людей. Приходский учитель катехизиса говорит детям, что есть Бог; Ньютон доказывает это мудрецам.

Первым провидцем, первым пророком стал первый плут, который встре-тил глупца.

Суеверие — самый страшный враг человеческого рода.

Растёт новое поколение, которое ненавидит фанатизм. Наступит день, когда у руководства встанут философы. Готовится царство разума.

4 МЫСЛИ Jj Н ^ потратил около 40 лет на паломничество в два-три ' у уголка этого света, целью которого были поиски философского камня, именуемого истиной. Я советовался со всеми поклон-никами античности, с Эпикуром и Августином, Платоном и Мальб- раншем, но остался при своей бедности, а Следует признать, что изобретатели в области искусства механики ока-зались значительно полезнее людям, чем изобретатели силлогизмов: тот, кто изобрел ткацкий челнок, имеет несказанное преимущество перед тем, кто придумал врождённые идеи, а Случайности не существует — всё на этом свете либо испытание, либо

наказание, либо награда, либо предвестие, а Когда-нибудь я, быть может, набреду на планету, где царит полная гармония, но пока что мне никто не указал, где такая планета находится, а Человек от рождения стремится к действию, как огонь стремится ввысь,

а камень — вниз, а Наша любовь к самим себе помогает любви к другим, а Для того чтобы познать Бога, надо быть им самим, а Успех науки — дело времени и смелости ума. а Судите художника по законам, им самим над собой признаваемым, а Необходимо, чтобы были преступления и бедствия и чтобы они составляли удел хороших людей.

а Не бойтесь высмеивать суеверия, друзья мои. Я не знаю лучшего способа убить суеверие, чем выставление его в смешном виде. Что сделалось смешным, не может быть опасным, а Иной бесполезен в первом ряду, зато во втором блистает, а Если чернь принимается рассуждать — всё погибло! а Начинателям всегда надлежит быть первыми в памяти людей. Но с каким бы почтением мы ни относились к этим первым гениям, их преемники часто доставляют гораздо больше удовольствия. [...] Мы чтим гениев, создавших первый набросок искусств, однако ближе нам умы, усовершенствовавшие эти искусства, а Постоянная важность является лишь маскою посредственности, а Надежда выздороветь — половина выздоровления, а Старость создана для того, чтобы получать огорчения, но она должна быть довольно благоразумна для того, чтобы переносить их безропотно, а Социальное равенство — это и наиболее естественная и наиболее химерическая идея. На нашей несчастной планете люди, живущие в обществе, не могут не разделяться на два класса — на богатых, которые распоряжаются, и бедных, которые служат, а Несомненно, в интересах общества, чтобы существовало некое божество, которое карает то, что не может быть пресечено человеческим правосудием.

а Делать то, что доставляет удовольствие, — значит быть свободным, а Когда я смогу сделать то, что хочу, это значит, что я свободен; но то,

что я хочу, я хочу в силу необходимости, а Для великих дел необходимо неутомимое постоянство, а Многочисленность законов в государстве есть то же, что большое*чис-

ло лекарей: признак болезни и бессилия, а Только слабые совершают преступления: сильному и счастливому они не нужны.

а Честного человека можно подвергнуть преследованию, но не обесчестить.

а Подобно тому как самым большим физическим злом является смерть,

так самым большим моральным злом является, конечно, война, а Ненависть в сочетании с презрением способна стряхнуть любое ярмо, а Кто не обладает духом своего возраста, тот несёт на себе всё горе этого возраста.

а И нет такого зла, которое не порождало бы добро, а Случай делать зло представляется сто раз на дню, а случай делать добро — лишь единожды в год... а Живем мы в мире два мгновенья — одно рассудку отдадим, а Пользуйтесь, но не злоупотребляйте — таково правило мудрости. Ни

воздержание, ни излишества не дают счастья, а Истинное и прекрасное одинаково во все времена и у всех народов, а Если мы дорожим счастьем, то еще больше дорожим разумом, а Всегда наслаждаться — значит вовсе не наслаждаться, а Нас увещевают: довольствуйтесь тем, что имеете, не желайте ничего лучшего, обуздывайте ваше любопытство, смиряйте ваш беспокойный дух. Это прекрасные поучения, но, если бы мы всегда следовали им, мы до сих пор питались бы желудями и спали под открытым небом, а Я всё еще люблю жизнь. Эта нелепая слабость, может быть, один из самых роковых наших недостатков: ведь ничего не может быть глупее, чем желание беспрерывно нести ношу, которую хочется сбросить на землю; быть в ужасе от своего существования и влачить его. а Зачем философствовать, зачем волноваться? Разве вы не знаете, что миром управляет рок? Пейте горячее, когда холодно, пейте прохладное в летний зной; соблюдайте умеренность во всём, следите за пищеварением, отдыхайте, наслаждайтесь и смейтесь над всем прочим, а Страсти — это ветры, надувающие паруса корабля. Иногда они его топят, но без них он не мог бы плавать. Всё на свете опасно — и всё необходимо, а Люди легко верят тому, чего страстно желают, а Люби истину, но будь снисходителен к заблуждениям, а Во все времена и во всех странах и во всех жанрах дурное кишмя кишит, а хорошее редко. В любой профессии всё самое недостойное предстаёт особенно нагло, а Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга. Вновь прочитать уже читанную книгу — значит снова увидеть старого друга, а Ни в каком возрасте нельзя приобрести талант, которого мы лишены,

но в любом возрасте можно исправлять свои ошибки, а Именно потуги на остроумие и убивают остроумие! а Прекрасно только то, что естественно.

а Моя любовь к отечеству не заставляет меня закрывать глаза на заслуги иностранцев. Напротив, чем более я люблю отечество, тем более и стремлюсь обогатить мою страну сокровищами, извлеченными не из его недр, а Сатиры никого не исправляют, а только озлобляют дураков, и те ста-новятся еше злее.

и Если люди долго спорят, то это доказывает то, что то, о чем они спорят, неясно для них самих, а Прекрасное, когда оно не к месту, перестаёт быть прекрасным, а Если источник всякого воображения — богатая и развитая память, то память перегруженная для него губительна. Так, человек, набивший себе голову именами и датами, располагает не тем запасом, который необходим для создания образов. Воображение людей, занятых расчетами и каверзами, как правило, бесплодно, а Многочисленность фактов и сочинений растет так быстро, что в недалеком будущем придется сводить всё к извлечениям и словарям, и Никогда не бывает больших дел без больших трудностей, а Прекрасно быть скромным, но не следует быть равнодушным, а Когда сказать нечего, всегда говорят плохо.

а Я всегда, по мере возможности, свожу свою метафизику к морали, а На этом свете успеха достигают только остриём шпаги и умирают с оружием в руках.

Я могу быть несогласным с вашими суждениями, но я готов отдать жизнь за ваше право их высказывать. ¦ . ¦

Бенджамин Франклин

• Американский философ

17.01.1706 г. 17.04.1790 г.

«Если ТЫ хочешь, чтобы тебе всегда угождали, прислуживай

себе сам».

[98]