Чарльз У. Моррис (Чикаго)[172] Некоторые аспекты современной американской научной философии[173]

To, что отличает философию Соединенных Штатов, воз­никло благодаря обогащению философии путем принятия духа и плодов научного образа мысли (habit of mind). До момента этого обогащения - отчетливо заметного после 1870-го года - всякая задача, которую ставила перед собой американская философия, оказывалась в целом решенной лучше кем-либо другим.

Импульс со стороны науки обретает две формы в зави­симости от степени пристрастия конкретного мыслителя K наукам о жизни (биологии, психологии, социологии) или к физико-математическим наукам. Прагматизм - главное фи­лософское выражение импульса первого вида, а реализм - второго, хотя, как мы увидим, это утверждение нуждается в некотором уточнении. По различным причинам, философ­ское направление, связанное с науками о жизни, первым оказалось в центре внимания.

Прагматизм в стиле Джемса, Дьюи и Мида можно рас­сматривать как биосоциальный позитивизм, согласующий­ся с британским эмпиризмом в принятии эмпиристской теории значения, но отличающийся большим акцентом на интерпретацию идей и опыта в отношении их функции в биосоциальной деятельности[176]. Отсюда близкая связь по­зитивизма с определенной разновидностью бихевиоризма. B широком смысле такой прагматизм является продолже­нием английского эмпиризма, модифицированным эволю­ционной биологией и признанием значимости категории социального. Ответственность за первую модификацию лежит на Джемсе, за вторую - на Дьюи и Миде[177]. Роль Джемса в эмпиризме не следует преуменьшать, однако со­средоточенность главным образом на индивидууме дейст­вительно привела его к принятию спекулятивных высказы­ваний. вряд ли совместимых с эмпиристской теорией зна­чения, к переоценке частных аспектов значения и недо­оценке значимости формальных наук (по крайней мере - к пренебрежению ими). Европейское (и даже американ­ское) представление о прагматизме только сейчас стано­вится чем-то большим, чем поверхностное представление о взглядах Джемса. Более строгий эмпиризм Дьюи и более справедливое признание им роли социальных факторов в научном процессе в целом позволило ему избежать этих изъянов. Дьюи переформулировал объяснение разума и природы рефлексии согласно нуждам биосоциального по­зитивизма и затем попытался показать последствия такой переформулировки в области образования, этики, логики, эстетики, политической теории и философии.

Несмотря на то, что акцент на логическом, а не на био­социальном, переместился в центр внимания позднее, сего­дня он очень силен и столь же глубоко укоренен в амери­канской почве. Принадлежащая Пирсу разновидность ло­гического прагматизма происходит более от Канта, позд­ней схоластики, современной науки и английской симво­лической логики, чем от превалировавших позднее видов эмпиризма. Хотя Пирс написал множество статей о праг­матизме и разработал свой вариант идеалистической мета­физики, наибольший вклад, несомненно, он сделал в сфере логики. Как логик он оказывается в одном ряду с величай­шими учеными — Аристотелем, Больцано, Уайтхедом и Расселом. Собранная им группа в университете Джона Хопкинса сыграла центральную роль в развитии логики в Америке. Сборник коллективных работ под названием «Studies in Logic» («Логические исследования») появился в 1883-м году. Ero авторами, кроме Пирса, были А. Map- кан (А. Marquand), Ладд-Франклин (С. Ladd-Franklin), О.Г. Мит­челл (O.H.

Сколь бы значимой ни была роль Пирса в этом направ­лении в целом, невозможно отрицать здесь отчетливое и ус­тойчивое влияние Рассела. Оно заметно у Moppuca Коэна, который долго и умело защищал притязания «разума» от философий жизни и опыта. Коэн и Дьюи отмечают собой два полюса наибольшего приложения сил в современной американской философии. Точка зрения Коэна - это научно ориентированный рационализм с элементами аристотелизма и платонизма. Он немало писал на темы, относящиеся к об­щественным наукам, особенно в области философии права. B общем и целом реализм признает фундаментальное значе­ние логического анализа, хотя это пока и не приводит к сколько-нибудь весомым результатам вследствие повы­шенного внимания к эпистемологическим вопросам. Среди значимых работ перечислим «The New Rationalism» («Но­вый рационализм») Сполдинга (E.G. Spaulding), «The Revolt Against Dualism» («Бунт против дуализма») Лавджоя, «The Philosophy of Critical Realism» («Философию критического реализма»), Р.У. Селлара (R.W. Sellar) и ряд статей МакГил- вери (E.B. McGilvary).

Постепенный рост интереса к логическим и методоло­гическим аспектам науки наблюдается и среди самих уче­ных[178]. Он особенно очевиден в области физики в трудах П. У. Бриджмена и В.Ф. Ленцена, перечисленных в библио­графии к данной статье. Эти работы являются лучшими образцами современной критики. Среди других физиков можно упомянуть У. Свана (W.F.G.

Вышеприведенный обзор, при всей своей фрагментар­ности, все-таки демонстрирует различные направления деятельности, которые способны вести и действительно ведут к широкой конвергенции в объединенную философ­скую науку и научную философию. И даже в отношении сугубо философских вопросов слово «конвергенция» не выглядит слишком сильным. Попытки рассмотрения раз­личных сторон философии науки (перечислим таких авто­ров, как М. Коэн (М. Colien), Ф.С. Нортроп (F.S.C. North­rop), Дж. МакКайе (J. MacKaye), Г.Т. Дейвис (H.T. Davis), А. Коржибский (А. Korzybski), Г. Смарт (H. Smart), Дж.П. Кон­гер (G.P. Conger), а также А. Бенджамен, чья работа «The Logical Structure of Science» («Логическая структура нау­ки») ждет своей публикации), при всей неодинаковости их ценности, раскрывают четкую тенденцию уделять больше внимания всему полю научных данных, чем то принято в Европе, где продолжает преобладать физико-математи­ческий подход. B то же время былое соперничество между логически и биосоциально ориентированными подходами постепенно ослабевает, так что формальные логики, праг­матики и ученые-экспериментаторы более не образуют герметически замкнутых классов. Оба направления мысли обнаруживаются у Льюиса, Бриджмена и Уайтхеда, как обнаруживались они у Пирса. Отвечающая современности философия обязана в равной степени воздавать должное наукам формальным, физическим, и наукам о жизни, и склонность к признанию этого факта, безусловно, является характерной и чрезвычайно перспективной чертой амери­канской философии. Весь этот широкий горизонт отража­ется в новом журнале «Философия науки», основанном в 1934-м году под редакцией У.М. Малисофф. Как и во мно­гих других частях света, в Америке возникает стиль мыш­ления, на который намекают (но не отражают его адекват­но) такие словосочетания, как «логический позитивизм», «концептуальный прагматизм», «рационалистический эм­пиризм», «эмпирический рационализм», или предложенное мною - «научный эмпиризм»[179]. B то же время американские мыслители начинают более внимательно относиться к европейским работам Венского кружка и польских логи­ков. Влияние Бертрана Рассела на обоих континентах спо­собствует возведению интеллектуальных мостов, с нашей стороны опирающихся на труды Г. Фейгля, Э.А. Блумбер­га, Дж. Боаса (G. Boas)), Э. Нагеля, К.И. Льюиса, Ч.У. Мор­риса, а с европейской - на работы П. Франка, О. Нейрата,

Г. Гана, Р. Карнапа и М. Шлика. Немаловажно также по­стоянное или эпизодическое присутствие среди нас К. Гё­деля, Дж. фон Неймана, Г. Вейля и А. Эйнштейна. До сих пор настрой научного эмпиризма в Америке не обрел должной меры критичности, и значительный осадок некри­тических рассуждений во многих работах, претендующих на научность, можно объяснить недостаточным количест­вом внешних раздражителей в виде ортодоксальных мета­физиков. Определенного рода тесное сотрудничество и взаимная критика, безусловно, желательны, что может привести к образованию соответствующей национальной организации. И, безусловно, сердце американской филосо­фии преисполнено духом критики, оно еще молодо и дос­таточно сильно, чтобы бросить вызов будущему.