СИМВОЛ И СХЕМА КАК СПОСОБЫ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЗНАНИ

В истории философской мысли уже развито различение между концептами и понятиями, которое может быть весьма эвристичным как для точных, так и неточных наук. Это различение, начатое в концептуализме Петра Абеляра, стало решающим в логике И.

Рационализация мира осуществляется в таких концептах, как пространство и время, субстанция и вещь, простое и сложное, причинность, законы природы и свобода, необходимость и сущность. Но эта рационализация, в отличие от рационализации в понятиях, сталкивается с противоположной рационализацией, остается в лучшем случае интерсубъективной и не достигает объективности понятия. Концептуальная рационализация, или рационализирующая концептуализация, репрезентирована в антиномичных теориях, каждая из которых оправдана, использует цепь аргументов и доказательств. Однако эти антиномичные рационализирующие концепты (conceptus racionantes, переведенные Н. О. Лосским как «умствующие утверждения») «не допускают, чтобы им был дан соответствующий предмет в каком-нибудь возможном опыте» . Попытки решить эти четыре естественные и неизбежные проблемы разума по сути дела являются притязаниями разума, расширяющего свою область за пределы всякого опыта. Задача критики чистого разума — «сравнение принципов, из которых исходят обе стороны» . Иными словами, цель методологии науки состоит не в том, чтобы выявить нерелевантность или релевантность тех или иных рационализирующих концептов эмпирическому опыту, а в том, чтобы раскрыть суть тех исходных принципов, на которых зиждятся те или иные построения и которые Кант обозначает либо как принципы чистого эмпиризма, либо как принципы догматизма.

Кант стремился освободиться от психологизма в теории познания, от обращения к психологическо-эмпирическим представлениям о субъекте познания и осмыслить трансцендентальные условия возможности знания, одним из которых и является кантовское допущение трансцендентального, безличного субъекта.

За время после Канта произошли радикальные изменения в трактовке знания. Прежде всего, благодаря работам М. Поляни эпистемология обратилась к изучению феноменов и организации «личного знания» (фон, неявное знание и др.). Включение в эпистемологию феноменов «личного знания» — это включение психолого-антропологического ресурса, который стремился элиминировать немецкий идеализм. Второй ресурс, который может существенно обогатить современные эпистемо-логические исследования, — включение в эпистемологию анализа коммуникаций, в том числе речевой коммуникации. Коммуникативный поворот в философии, связанный с именами Ю. Хабермаса и К.-0. Апеля, обогатил эпистемологию целой серией социально-психологических и лингвистических инноваций — от поворота к анализу сообществ (от речевых до научных) до осознания роли лакун и молчания как контекстов коммуникаций. Иначе говоря, рассмотрение различных коммуникативных сообществ и контекстов коммуникаций предполагает включение социально-психологических компонентов в антропологические исследования культуры и общества. Если для Канта рационализирующие концепты, или трансцендентальные идеи, являются итоговыми когнитивными структурами разума, то в современной эпистемологии, обогащенной достижениями индивидуальной и социальной психологии, концепты оказываются исходными зачинами инноваций.

Лишь в итоге когнитивной деятельности рационализирующие концепты могут стать объективными понятиями как компонентами теоретических систем. Но сколько рационализирующих концептов осталось в архиве истории науки! Требуются усилия многих поколений ученых, в том числе историков науки и философов, для того чтобы концепт стал понятием, а концепция — теорией. В реконструкции перехода авторского концепта в объективное понятие решающую роль играет решение проблемы реального существования концепта, в наделении его свойствами эмпирического существования.

Синтез способностей личности предстает в «эпистемологии без познающего субъекта» как расширение объема понятия и превращение предикации в интен-сиональную характеристику понятия. Само различение экстенсионального и ин-тенсионального подходов к понятию свидетельствовало о неудовлетворенности прежними расчленениями и об увеличивающемся интересе к смысловым, а не просто «объемным» контекстам понятий.

Поворот к коммуникативным характеристикам концепта влечет с собой целую серию новых подходов и аналитических расчленений, связанных с ними. Концепты, интерсубъективные символы, концепции, парадигма, идеальные объекты, процедуры и методы, понятия, система понятий, теории и их последовательность, когнитивные сети и объяснительные схемы — таковы ступени в последовательном развертывании когнитивных структур, которые призвана выявить генетическая эпистемология, сосредоточенная не просто на анализе сложившихся структур истинного знания, а на их рождении и обогащении.

И в повороте к генезису новых когнитивных структур, к процессуальности знания немалую роль могут сыграть и играют и психология, и социальная и культурная антропология, обратившаяся к генезису когнитивных структур в различных локальных обществах (М. Дуглас, К. Гирц), и лингвисты, ориентированные на выявление семантических универсалий (А. Вежбицкая) и концептов (Ю. Степанов, Н. Д. Арутюнова и др.).