КОНЦЕПТ БЕЗОСНОВНОГО

Несмотря на выявленную нами во введении разноплановость исследовательских работ, концентрирующих своё внимание лишь на некоторых сторонах мировоззрения мыслителя, одна тема вызвала наиболее интенсивное внимание.

Доктрина Безосновного (Ungrund) и вытекающая из неё концепция несотворённой свободы, лежащая в основании его религиозной философии, провоцировала оживлённую дискуссию на всём протяжении бердяеведения. Бердяев неоднократно отмечал сам, что эта доктрина вызывала непонимание. Об этом ярко свидетельствует, помимо уже приведённых ранее позиций Булгакова и Маритена, реакция непосредственного собеседника философа Мирры Лот-Бородиной, вызванная изменением позиции Бердяева к началу 1930 г. Так, в письме от 15 марта 1930 г. она обращается к Бердяеву: «Нет сомнения, что Вы вне широкой дороги ортодоксального христианства, равно восточного и западного, но также несомненно и то, что Вы глубже всех заглянули в тёмную бездну и один среди окаменело-самодовольных богословов катафатического типа почувствовали всю жуть её. И всё-таки "откровение свободы" есть трагедия вечно сущего, мятежного духа человека, которого Вы понимаете как редко кто, а не Божества. Единственный выход из заколдованного круга для христиан - это сознательный агностицизм, а для святых избранников - смиренное принятие в свете любви величайшей из тайн, которой на земле не разгадать ни единой твари» [81, с. 1]. Итак, по мнению оппонента Бердяева, его Безосновное есть открытие лишь некоей стихии человеческого существа, а большее способен открыть только Бог в своём откровении людям особой жизни - святым. Однако Бердяев, ощущая свою пророческую избранность продолжает отстаивать свои взгляды. Это обстоятельство и задаёт проблематичность понимания данной темы во всей исследовательской традиции: как опознать Безосновное - как базовую интуицию, не под-лежащую интеллектуальной реконструкции, или как метафизическую предпосылку, выявленную интеллектуальным путём?

Н.О.

Лосский в своей «Истории русской философии» [80] при анализе этой концепции Бердяева занимает позицию не историка, а оппонента. Исследователь - соучастник общего поиска смысла, отстаивающий свою позицию. Поэтому, исходя из этого поиска, он либо подчёркивает особую значимость тех идейных компонентов, которые ведут к поставленным им самим целям, либо опровергает те, которые не соответствуют им. Так, относя Бердяева к группе мыслителей, стремившихся развивать христианское мировоззрение, Лосский полагает, что учение о Безосновном находится в ряду других отклонений русской мысли, которые, по его мнению, не согласуются с данными религиозного опыта и интеллектуальной интуиции. Поэтому исследователь не столько анализирует эту концепцию, сколько опровергает её. Более того, высказывая свою позицию, он чаще всего скрыто полемизирует с исследуемым автором. Различая Безосновное Бердяева с Божественным Ничто Дионисия Арео- пагита, являющимся, по его мнению, христианским концептом, и полагая, что этого различия не видел Бердяев, он отмечает, что Божественное Ничто обладает сверхпредельным совершенством. Он аргументирует, что именно в силу сверхпредельности здесь совпадает личное и сверхличное. Это направлено против интерпретации Ничто как доличного начала. Приводится обоснование, что данное Ничто не является неким материалом, из которого Бог творит мир, как это у Бердяева, а есть характеристика самой Божественной реальности. Библейское же ничто обозначает прямое отсутствие ка- кой-либо реальности, а не некое положительное бескачественное единство. В силу этого и сотворённая воля живых существ тварна всецело, а не состоит, как у Бердяева, из некоей первоматерии Ничто, делающей её свободной. Переключаясь с онтологического на этический способ обоснования, полемист утверждает, что Бог творит волю человека свободной для возможности достижения ею совершенства добродетели. Однако это обусловливает возможность зла. Таким образом, развёрнутого анализа этой темы у Бердяева здесь не даётся, её содержание не относится к проблематике христианской философии.

Более того, автор просто постулирует, не приводя никаких аргументов в пользу своего утверждения, что при исключении этой темы «основное содержание системы Бердяева остаётся незатронутым» [80, с. 318], и полагает, что основные её элементы важны для христианской мысли.

Евгений Ламперт, также находясь в атмосфере соучастия духовного поиска, назвал эту доктрину «наиболее катастрофическим заключением» во всей философии Бердяева [131, с. 53]. Однако, в отличие от Н. Лосского, он видит, что эта доктрина следует в качестве вывода из всех его фундаментальных предположений. Катастрофам, с точки зрения Ламперта, возникает из-за того, что прямым следствием из этой доктрины является онтологический дуализм, противоречащий христианству. Мы можем добавить что он направляет мысль Бердяева в русло гностицизма. Однако, как мы показали ранее, исследователь оценивает мысль Бердяева в целом как хрис-тианскую.

Иную точку зрения в отношении рассматриваемой темы принимает Оливер Кларк. По его мнению, суть понимания Безосновного у Бердяева заключается в том, что оно не есть понятие. Исследователь пишет: «Оно не является частью философской структуры, не есть её религиозная догма. Оно "метатеологично". Оно является, как говорится, базисной интуицией» [120, с. 87]. Таким способом английский мыслитель пытается отстоять монистичность религиозно- философской концепции русского философа. Однако, по нашему мнению, аргументы Кларка неубедительны. Из того, что идея Безосновного не является частью философской структуры, отнюдь не следует, что она не определяет эту структуру в качестве «базисной интуиции» и не обосновывает онтологический дуализм. Михаил Валлон также пытается опровергнуть обвинение Бердяева в онтологическом дуализме [149, с. 149-152]. Он считает, что словами «Безосновное» и «несотворённая свобода» философ описывает не понятия, а символы, которые не подлежат рационализации. Их можно толковать только в свете собственного опыта [149, с. 152]. Однако, если и согласиться с утверждением Валлона, которое созвучно са-мооценке самого Бердяева, из этого не следует, что философская система, основанная на данных символах, не заключает в себе этого дуализма.

С нашей точки зрения, аргументация Валлона недостаточна. По нашему мнению, выяснить степень наличия онтологического дуализма в философской системе Бердяева можно, только прояснив его религиозную ориентацию в целом, что мы попытаемся сделать в следующей главе.

В современном западном бердяеведении эта тема вновь вызвала дискуссию и приобрела прямо противоположный ракурс рассмотрения. Так, Джеймс МакЛакан [134] пытается защитить Бердяева от обвинений в иррационализме, выдвинутых Дэвидом Грей Гриффином. Гриффин полагает, что теология Бердяева излишне иррациональна. Он основывает свою аргументацию на концепции Без- основного как доонтологической свободы, которая предшествует бытию и не поддаётся никаким определениям мысли. Споря с Гриф- фином, МакЛакан выявляет переосмысление Бердяевым исходного начала традиционной метафизики, от чего отталкивается и Гриф- фин. Так, Бердяев, принимая первую половину традиционного метафизического доказательства, в соответствии с которым невозможно понять что-то более предельное, чем Бытие, поскольку что-то прежде, чем иметь отличительные свойства, должно быть, вместе с тем утверждает, что свобода сама является отличительным свойством Бытия и поэтому основывает его. Поскольку предельным понятием оказывается не Бытие, а свобода, постольку и все мыслительные операции метафизики Бытия как инструменты воплощённой мысли оказываются неприемлемыми для её определения. Свобода выявляется в существовании, она не носит сущностного характера, которым обладают проявления Бытия. Однако из того, что она является неуловимой для метафизики Бытия, отнюдь не следует заключение, выдвигаемое Гриффином, что она иррациональна. Поэтому МакЛакан справедливо утверждает, что эта кажущаяся неопределённость оп-ределяется моральной рациональностью, которая скрыта в персо- налистической и диалогической метафизике. Исследователь выявляет близость данного хода мысли ориентации Канта: «Как и Кант, Бердяев мог бы сказать, что свобода и моральная сфера имеют свой собственный тип проблематичности и, он мог бы заявить, - свой собственный тип рациональности» [134, с.

477]. Это идея подводит нас к пониманию мыслительного творчества Бердяева как особой духовной деятельности с особыми способами обоснования. Философ как бы проектирует идеальную смысловую картину мира, опираясь на которую человек может изменить свою жизнь к лучшему. Базовые константы этой картины хотя и запредельны для рациональной интерпретации, но необходимы для выводимых из них моральных регулятивов деятельности, значимость которых и обосновывает значимость лежащих в их основании констант. Данный тип обоснования напоминает теологический дискурс, основывающийся на истинах откровения, предзаданных для рациональной деятельности и лишь допускающих дальнейшее выведение из них следствий рациональным путём, но только напоминает, поскольку здесь речь идёт о личном мистическом опыте, который как бы заново просматривает прежний опыт откровения и оценивает его на предмет соответствия своему восприятию. Несмотря на то, что ведущей тенден- цией у Бердяева было отрицание рациональной реконструкции сущности Безосновного, введение этого понятия имеет не только психологический, как мы описали в четвёртой главе первой части, но и рациональный исток. Некоторые аспекты этого истока рассмотрены МакЛаканом в его выявлении метафизического обоснования бытия свободы. Однако Бердяев пишет, что свобода как Безосновное и Абсолют совпадают в запредельности, что, как выявляет Лосский, интерпретируется им синонимично концепции Божественного Ничто Дионисия Ареопагита. Евлампиев выдвигает оригинальнейший взгляд, что «в философии Бердяева Абсолютом является сам человек в полноте своей внутренней творческой энергии и неограниченной свободы» [63, с. 336]. Нам кажется, что наиболее конструктивным является синтез трёх указанных внешне противоречащих друг другу позиций. Поскольку при вхождении в вечность начала и концы совпадают, то Абсолют раскрывается как изначальная свобода, или первоединство в дотварном состоянии, затем как данность совершенства Бога-Творца и взаимосоотнесённого с ним творения, сохранившего первозданную природу, именно в этом подлинный смысл эманации, и затем как Абсолютный Человек и Абсолютное Человечество как предельная точка развития, где человеком достигается вхождение в Творца и человечество возвышается до Богоче- ловечества.

Однако, поскольку это раскрытие видится из реального человека, лишь начавшего восходить к своим высшим состояниям, его восприятие Абсолюта распадается. А вместе с этим он ощущает разноночленность Безосновного и реализованного из него Бога, сотворившего из этого Безосновного человека. Поэтому человек выявляет это Безосновное в качестве собственной составляющей. В качестве одного из выявлений Безосновного Бердяев видит открытое психоанализом тёмное подсознательное. Также, как верно указывает американский исследователь Джеймс В. Дие в своей статье о творчестве Бердяева, концепция Безосновного обосновывает онтологические возможности творчества и является не чем иным, как творческим потенциалом [128, с. 460].

Однако, даже постулируя проблематическое введение философией интерпретаций Божественного, которое не претендует на религиозный, т.е. общеприемлемый, характер, философ не может избежать религиозной интерпретации. Даже отказываясь от религии как опыта самовыражения, Бердяев не избегает области её творчества как достигнутого осмысления опыта богообщения.

<< | >>

↑

Источник: С .А. ТИТАРЕНКО. СПЕЦИФИКА РЕЛИГИОЗНОЙ ФИЛОСОФИИ. 2006

Еще по теме КОНЦЕПТ БЕЗОСНОВНОГО:

- Античная философия - Восточная философия - История философии Возрождения - История философских учений - Логика - Немецкая классическая философия - Основы философии - Политическая философия - Русская философия - Современные философские исследования - Философия культуры - Философия образования - Философия религии - Философская антропология - Философы - Экзистенциализм - Этика -

- Антропология - Астрономия - Безопасность жизнедеятельности - Библиотечное дело - Биология - Военное дело - География - Зоология - История - Культурология - Литература - Математика - Медицина - Педагогика - Политология - Право России - Право України - Психология - Религоведение - СМИ и журналистика - Социология - Технические науки - Транспорт - Физика - Философия - Финансы - Экология - Экономика - Этнография и демография - Юриспруденция - Языкознание -