2.4. Концепт 'хлеб' как прототипический образ семантической изотопии «еда»

Все выявленные нами семы нужно рассматривать не последовательно, а как части целого, «охватывать их целиком». Когда мы будем читать эти при­знаки по одной оси диахронно, а по другой синхронно, сверху вниз, мы полу­чим смысловое содержание (Леви-Стросс 2001).

Проблема концепта и концептуального анализа в современной лингвис­тике занимает одно из первых мест, поскольку возрастает интерес к исследова­ниям феномена культуры, включающего в себя все многообразие человеческой деятельности и ее опредмеченных результатов. Концептологический подход направлен на обобщение достижений культурологии, лингвистики, страноведе­ния, этнологии и ряда других дисциплин. Наряду с концептами выступают ряд таких терминов, как лингвокультурема (Воробьев 1995), логоэпистема (Вере­щагин, Костомаров 1983), которые также осуществляют связь между языком и культурой. Разработкой теории концептов занимались А. Вежбицкая, Д.С. Ли­хачев, Н. Д. Арутюнова, Ю.С. Степанов, А. Аскольдов, В.И. Карасик, Л.О. Чер-нейко и др. Концепт в нашем исследовании понимается как «единица, при­званная связать воедино научные изыскания в области культуры, сознания и языка, т. к. он принадлежит сознанию, детерминируется культурой и опредме­чивается в языке» (Слышкин 2001, с. 9).

Концепт характеризуется комплексом значений, которые приобретает язы­ковой знак, выражая национально значимый смысл. Они включают в себя, по­мимо предметной отнесенности, всю коммуникативно значимую информацию. Прежде всего, это указания на место, занимаемое этим знаком в лексической системе языка: его парадигматические, синтагматические и словообразователь­ные связи - то, что Ф.Соссюр называет 'значимостью' и что, в конечном итоге, отражает «лингвистическую ценность внеязыкового объекта» (Карасик 1996, с.

4), проявляющуюся «в соответствии с законом синонимической аттракции, в семантической плотности той или иной тематической группы, соотносимой с концептом» (Карасик 1996, с. 4). В качестве примера рассмотрим функциони­рование самого распространенного концепта ' хлеб' в дискурсе 60-80-х годов.

В русской языковой картине мира границы концепта 'хлеб' очерчены, на первый взгляд, довольно четко. Это концепт, тесно связанный с национальным самосознанием. Как известно, в процессе национального развития в сознании индивидов образуются определенные лакуны, при множестве которых проис­ходит изменение сознания этноса, так как национальный характер всецело со­ткан из истории и традиции. Понятие «хлеб» является сегментом не только языка, но и культуры. Его значение в различных мировых культурах обуслов­лено тем, что для многих стран хлеб является основным продуктом питания. Несмотря на определенную универсальность, это понятие национально окра­шено, в связи с чем в нем «очень трудно провести границу между общечелове­ческим и национально-культурным компонентом значения» ( Томахин 1988, с.

80).

Рассказы периода 60-80 годов посвящены событиям недавно закончившей­ся войны, когда люди во всей полноте ощутили цену хлеба. В обществе утвер­ждается понимание хлеба как ценности, отношением к которой начинают изме­рять качества личности. Этот процесс сопровождается изменением статуса хле­ба в литературе того времени. Одним из основных способов изображения от­ношений между людьми становится демонстрация их отношения к еде, в пер­вую очередь к хлебу.

Экспликация основных предметных характеристик лексемы «хлеб» воз­можна на основе анализа ее сочетаемости с признаковыми именами: круглый, розовато-коричневый с аппетитными рубцами от огня, темный, горячий, осо­бый, ржаной, целебный, пахучий, партизанский хлеб. Пожалуй, это один из продуктов, который имеет в своем составе номинативные обозначения частей: «корка, корочка, горбушка, краюшка, мякиш, ломтик, кусочек». Особым отно­шением к хлебу обусловлено большое количество наименований, бытовавших в народе.

Семиотизация концепта 'хлеб' в культуре связана с переживанием субъ­ектом его внешнего вида и состава, которое находится во взаимодействии с со­циокультурными изменениями в стране. Описание военного хлеба: хлеб этот хлебом лишь назывался. Муки в него клали ровно столько, сколько требовалось тяжелой фиолетово-зеленой массе древесной коры и гнилой картошки при­дать форму каравая (В. Шкаев. Ломтик хлеба), оказывает влияние на сознание реципиента и вырабатывает у него негативное оценочное отношение но не к хлебу а ко времени, которое исходя из описания маркируется как ' голодное во­енное'. Репрезентация разветвленной системы наименований хлебных изделий в текстах выступает означаемым для социального фактора - ' миграция в горо­да', а посредством перечисления наименований разновидностей хлеба, авторы стараются привлечь внимание к патриархальной сельской жизни с ее буйством

еды.

Репрезентация глубинных, подсознательных связей, связанных с рассматривае­мым концептом, осуществляется в составе фразеологических единиц и художе­ственного дискурса. Концепт ' хлеб' находится в центре большого числа посло­виц, определяющих его редуцированное содержание. Развертывание и насыще­ние образа производится в речевой деятельности людей: Хлеб всему голова; Хлеб хлебу брат; Хлеб на стол, так и стол престол: а хлеба ни кусочка - и стол - доска; Не будет хлеба, не будет и обеда. Когнитивное содержание кон­цепта включает следующие признаки: ' главный', ' живой', ' жизнь'. Другие со­ставляющие активизируются в тексте и дополняют перечисленные компоненты, расширяя, таким образом, границы понятия.

Традиционное осмысление концепта как ритуальной пищи, символизирую­щей «тяжелый жизненный период, связанный с голодом» эксплицируется в си­туации разрезания хлеба в тексте: Он резал хлеб.

Шаров. Хлеб на краю стола). Такое поведение генерирует этические состав­ляющие национальной личности: 'ответственность', 'честность': А вот живу, свой хлеб ем, сынок, прямо стою, никто не пригнет (И. Шаров. Хлеб на краю стола). Разрезание хлеба на части имеет также архаический характер и связыва­ется с человеческой судьбой: «Бог наделяет ХЛЕБОМ человека, причем вместе с «долей» — куском ХЛЕБА — человек получает и свою «долю», вместе с «ча­стью» ХЛЕБА и свое «счастье» (Славянская мифология 1995, с.226).

Поскольку хлеб как повседневная бытовая еда начинает связываться с по­верьями, традициями, т. е. с сакральным пространством, концепт получает ми-фолого-магическое расширение, а сам хлеб становится активным участником различных мифов. Хлеб выступает как граница между этим и потусторонним миром, инобытием, в нем содержится вся суть жизни, что выявляется в одноко-ренной конструкции «хлеб наш насущный». В нем содержится сила, энергия, т. к. «под видом этого хлеба вкушается плоть всего мира вообще. Ибо в истории этого хлеба, как и всякой частицы вещества, заключена история всей вселен­ной. Для того, чтобы он мог вырасти и получить теперешнюю форму, необхо­димо совокупное действие всего мирового механизма в его прошлом и настоя­щем» (Булгаков 1982, с.85). В высказывании: - Дед, из чего хлеб делают? / -Да как сказать? Сколько живу, по зернышку, по горстке его нам земля дарила. Значит, хлеб из земли. / - Дед, а я из чего? / - Из хлеба (И. Кириенко «Как ис­печь хлеб») сопоставляются земля и человек, т.е. хлеб - это то вещество, кото­рое дает человеку земную силу. Здоровье, т.е. земная сила необходима для ра­боты, хлеб в этом случае получает интенциональную природу и переосмысля­ется как заработок, средство к существованию в пословицах: свой хлеб есть; хлеб отбить. Поэтому с этим концептом связывают такие человеческие качест­ва как трудолюбие, мастерство: И я спрашиваю, как это удается ей: хлеб ее каждый раз будто из одного замеса (И.

Грамматические особенности сочетаний с лексемой хлеб «хлеб дышал, хлеб хрустел» состоят в том, что исходный концепт выполняет субъектную роль, а не объектную, что дает право говорить о признаке 'одушевленный'. Отсюда со­четание «живой хлеб» отражает традиционное отношение к хлебу как к источ­нику жизни и «одновременно осмысляется как самостоятельное живое сущест­во» (Славянская мифология 1995, с. 235).

Отнесение хлеба к одушевленному миру создает эквивалентное соотноше­ние между человеком и продуктом питания, поэтому хлеб получает свое место в социальной иерархии и занимает главенствующее положение: уважать хлеб научилась (Н. Родичев «Теплый хлеб»); хлебушек люди считают не от бедно­сти или скупости — уважение к нему имеют (И. Шаров «Хлеб на краю сто­ла»). Отождествляясь с человеком, хлеб получает душу и тело, и одновременно устанавливаются запреты на обращение с едой как с обычным неодушевлен­ным предметом: Я не могу без гнева смотреть на шалопаев, коим ничего не стоит выбросить не ломтик — каравай хлеба (В.В. Шкаев. Ломтик хлеба). В хлебе, как и в человеке, душа имеется, поэтому "хлебный дух" обладает еще и целебными свойствами, т. е. способен исцелять, выступать в качестве оберега: Подержи, сынок, хлебушко на груди, нюхай крепче! — говорит Карповна знающе — Дух от хлеба пользительный... бодрость от такого хлеба в теле и дыханию способнее (Н. Родичев. Теплый хлеб). Апотропеическая функция по­лучает свое семантическое выражение посредством признаков 'целебный', ' оружие': Не видел генерал ничего плохого в том, что раненые бойцы верят в целебный хлеб, чтят Карповну; в то верят, что на войне, в нелегкой сшибке с осатаневшим врагом все важно: и новое оружие и былой опыт, и новое ору­жие, и былой опыт, и древнее искусство врачевания, когда смерть рядом; Не выиграют немцы войны на своем хлебе, а наш им поперек горла уже стал (Н. Родичев. Теплый хлеб). Материальное выражение оберега обусловлено уста­новками общества 60-80 годов, когда культивировалось атеистическое воспри­ятие мира и все формы духовной культуры получали материальную оболочку.

В сочетание хлеб-соль концепт выражает черты национального характера - гостеприимство и хлебосольство, тесно связанные с широтой русской души. Оборот хлеб да соль долго являлся приветствием, эту формулу гость обычно произносил, входя в избу, где сидела обедающая семья. Такое поведение пред­ставляло собой строго регламентированный народный этикет. В советское вре­мя, когда в языке было много заимствований, из французского пришло к нам сочетание «Bonn appetite» приятного аппетита, а выражение хлеб-соль превра­тилось в архетипический образ доброжелательности, гостеприимства. Совет­ская культура переняла и преобразовала дореволюционные обычаи, языковое преобразование происходит на основе модификации семантики фразеологиче­ской единицы, объясняющаяся тем, что новая эпоха вкладывала свое понима­ние выражения. На свадьбах, бракосочетаниях, молодоженам подносили кара­вай хлеба и соль, желая тем самым семье благополучия и достатка. На целине такой каравай - атрибут тяжелого человеческого труда - подносился во многих совхозах водителям колонны с хлебом нового урожая. Высокопоставленным гостям из других стран также подносили хлеб, и в этом случае он становился символом русской державы.

Таким образом, концепт получает предметное и прагматическое значе­ния, составляющими ядро культурного опыта нации. Причем выявляется апо-фатическая функция концепта, заключенная в установлении эквивалентных признаков 'земля' - 'хлеб' - 'человек', которые получили свое выражение в эпоху 40-60 годов. Репрезентация различных граней концепта «хлеб» в совет­ских рассказах 60-80-х годов преследовала также цель показать характер чело­века 30-60-х годов, которые сохранили любовь и уважение к обыкновенному хлебу.