Детство положит начало

Применение нанопроводников и оптогенетики делает Всемирную Сеть Разума осуществимой концептуально, но пока еще не практически. Да, вероятно, оптогенетику вскоре начнут применять для борьбы с болезнью Паркинсона.

Тем не менее, когда Всемирная Сеть Разума будет создана и воплощена в жизнь, зрелые люди могут испытать определен­ные трудности, мешающие им полноценно включиться в нее. Протоколы нейронного сетевого взаимодействия (neural proto­cols) могут показаться им слишком чуждыми и сложными для понимания. Возможно, они будут чувствовать себя сбитыми с толку — как это было со мной, когда я пытался изучить язык жестов. Их участие в сетевом общении будет только частичным. Однако что касается детей, то это будет совсем другая история.

Эта обыденность превращает ее в своего рода угрозу для со­общества глухих и слабослышащих, использующих для обще­ния язык жестов. Люди в этом сообществе как будто отстали на 70-80 лет: наверное, в 1930-е годы дети так же страстно тяну­лись к новой технике, а их родители многое считали чуждым своему образу жизни и приводящим в смущение. Однажды во время долгой зимы в округе Колумбия я оказался на вече­ринке и узнал, что 5-летней дочери хозяев по имени Калеа как раз вживили кохлеарные импланты. Их активация должна была пройти через две недели. Я рассказал ее родителям, что в большинстве случаев подобные операции очень успешны. Большинство детей с такими имплантами могут наслаждаться музыкой, а в Лондоне я однажды видел даже целую студенче­скую рок-группу, всем членам которой были вживленны кохле­арные импланты. Однако успех операции никто не гарантирует. Семье моих хозяев предстояло ждать долгие две недели.

На вечеринку пришла и другая пара со своей маленькой доч­кой. Девочка тоже была глухой, и через месяц ей предстояла опе­рация по имплантированию. Ее воспитывают в двуязычной сре­де — используя традиционный английский язык и американский язык жестов. Нас познакомили, и она принялась рассматривать мои процессоры с той важной серьезностью, на которую способ­ны только пятилетние девочки. Затем она спросила у меня что-то о моем коте. Я достал свой iPhone и показал ей его фотографию.

«Что вы делаете в школе?» — спросил я знаками.

«Работаем, — показала она. — Круглыми сутками».

Я взял свой iPhone и показал ей, как перебирать в нем фото­графии, водя пальцем по экрану, — она стала методически рас­сматривать одну за другой. Вот открылась серия снимков, сде­ланных в музее и в метро. «Скучно», — показала она знаками. «Продолжай смотреть дальше», — просигналил я в ответ. Она остановилась на фотографии Отиса — так зовут собаку мое­го коллеги Джоша Свиллера. «Собака», — показал я знаками. «Собака», — согласила девчушка.

Затем я показал ей две игры, встроенные в iPhone. Одна из них представляла собой отличную имитацию деревянного ла­биринта, в котором движется металлический шарик. Во второй стоило коснуться экрана кончиком пальца, как в водоеме с япон­скими карпами поднималась волна и пугала рыбок. Калеа и двое других детей погрузились в эту игру, которая их совершенно за­хватила. Время от времени они пытались вырвать друг у друга мой девайс. Я должен был выступать в роли полицейского, сле­дящего за тем, чтобы все играли по очереди.

Зверский интерес к игре, который проявляли детишки, даже немного пугал. Их поглощенность напомнила мне классическую повесть Льюиса Пэджетта «Все тенали бороговы» (Lewis Padgett, «Mimsy Were the Borogoves»)^[188]. Tata описывается, как в 1942 году в руки двух подростков попадает обучающее игровое устройство, прилетевшее из далекого будущего. По описанию в повести, оно очень напоминает современный iPhone. Благодаря системе про­грессивно усложняющихся упражнений, оно учит детей логике, неизвестной в XX веке. Их отец Скотт Парадин мало-помалу начинает понимать, что его сын и дочь — по виду совершенно обычные тинейджеры — в сущности, уже не совсем люди. Дети открыли для себя, что стихотворение «Jabberwocky»^[189] — это на­писанная особым кодом инструкция для путешествий во време­ни.

Маленькие девочки ничем не показывали, что могут исчез­нуть в четвертом измерении — по крайней мере, в данную ми­нуту. Но существование устройств вроде iPhone или импланти­рованных компьютеров, берущихся неизвестно откуда, для них было чем-то самим собой разумеющимся. Эти девочки будут ра­сти и принимать как должное компьютерные устройства, вжив­ленные в их тела. Их отношения с Интернетом изначально будут органичными и постоянными: без выхода в Сеть они, наверное, и дня уже не проведут. И без тени сомнения примут как должное легкий и никогда не прекращающийся доступ к знаниям всей планеты.

\

И неизменную связь с другими людьми. Они будут обмени­ваться смс — в среднем, по 2272 ежемесячно или гораздо боль­ше, — если в их распоряжении будут устройства, о которых сегод­ня и мечтать невозможно. Дети будущего смоіуг поддерживать постоянный «струящийся» диалог с теми, кто находится в отда­лении. И, не запутываясь в «паутине» общения, станут узлами всеобщей сети.

Правда, подобное половодье сообщений, в котором купается человек, таит в себе определенные риски. Психологи с трево­гой говорят о том, что непрерывное электронное общение мо­жет размывать формирующуюся личность. В конце концов, ши­зофрения — это неспособность «я» отличить себя от «других». Беспрестанная внешняя активация нейронных структур, свя­занных с памятью и восприятием, может привести к тому, что человек перестанет различать собственную работу мозга от воз­буждения, привносимого извне другими людьми. Как следствие, может возникнуть шизофрения, вызванная технологическими факторами.

Я вижу в этом когнитивное препятствие на пути ко Всемирной Сети Разума. Даже если Новая Сеть будет действительно создана, она может представлять угрозу для здоровья включенных в нее пользователей! Однако по-прежнему полагаю, что такой риск в данном случае не настолько субстанционален.

Если рассматривать то, о чем мы говорим, с ключевых осново­полагающих позиций, то придется признать: само представление об индивидуальности должно быть изменено. Всегда считалось, что личность человека существует в пределах одного физическо­го тела. Однако в будущем она может распространиться и на не­сколько тел. Основная ее часть будет оставаться в собственном. Основная, но не вся. Для нынешних детей объем их личности может зависеть от постоянного взаимодействия с друзьями. Мне вспоминается, как физики описывают такое свойство электрона, как способность то появляться, то исчезать в зоне его вероятност­ного существования в оболочке атома. Это не делает его менее реальным, но заставляет нас выйти за пределы ограниченного представления о том, что элементарная частица должна иметь определенное местоположение. Точно так же мы, возможно, от­кажемся от ограниченного представления о том, что личность человека должна существовать в одной, и только одной, теле­сной оболочке. Не исключено, что то состояние мозга, которое в настоящее время диагностируется как шизофрения, в будущем может рассматриваться как вариант нормы.

Уверенности мне придает и убежденность Тейяра де Шардена в том, что в процессе видовой эволюции человека личность долж­на крепнуть, а не слабеть. Думаю, она станет одновременно более сильной и более распределенной (distributed). Это не так пара­доксально по существу, как может показаться. Припомните хотя бы тот факт, что многие спортсмены из командных видов спорта проявляют больше жизненной силы и уверенности в себе, чем из индивидуальных.

Я с надеждой думаю о том, что социальные проблемы, связан­ные с Интернетом, — это симптомы, требующие внимания, а не признаки конечного распада. Жизнь на нашей планете пережи­ла немала кризисов — и все их преодолела. Меняющиеся условия сметали с лица Земли некоторые виды, но образовыавшиеся пу­стоты вновь и вновь заполнялись. Объединительные элементы электронного corpus callosum строятся уже в наши дни. Я вижу, как маленькие девочки забавляются с искусственными элек­тронными рыбками, плавающими в искусственном электронном пруду, «вырытом» в моем коммуникаторе iPhone, — и мысленно говорю самому себе: «С этими детьми все будет в порядке!»

Они — в самом начале своего детства. Возможно, многое из того, что нас окружает, тоже еще не вышло из детского возраста и только-только начинается. Ученый может увидеть под микро­скопом, как формируется новая спинная струна (хорда) у заро­дыша. Думаю, точно так же мы в состоянии разглядеть на экра­нах наших компьютеров зарождение гиппокампа, переднего мозга и миндалевидного тела будущей Всемирной Сети Разума. Немецкий философ Артур Шопенгауэр высказал необычную мысль: сексуальное влечение, возникающее между мужчиной и женщиной, в действительности воплощает стремление их бу­дущего ребенка быть зачатым. Высказываясь в том же духе, я го­тов предположить, что наша тяга к электронной почте и устрой­ствам, подобным iPhone, выражает желание этих новых существ быть созданными. Этот «голод» связан с выделением допамина, однако ничего заведомо порочного во всем этом нет. Просто до- паминовый голод должен смягчаться и уравновешиваться дру­гими стимулами — более глубокими и дающими более полное удовлетворение. Да, первоначальным драйвером для Новой Сети может стать допамин. Однако в конечном счете Всемирную Сеть Разума должна развивать и дополнять любовь. Если благодаря усилиям людей на свет появится такое «дитя», то человечество должно благоговейно взять на себя ответственность за его буду­щее. Мы обязаны относиться к происходящему так же серьезно, как и любые родители.