Часть 2ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЖИЗНИИ ТВОРЧЕСТВА В ФИЛОСОФСКОЙ СУДЬБЕ Н. БЕРДЯЕВА СТАНОВЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИКАК ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРОБЛЕМ ЖИЗНИ

На текущий момент в зарубежном и отечественном бердяеве- дении наработана солидная традиция интерпретации идейной эволюции философа. Так, наиболее значительна книга ученика и друга Бердяева протестантского пастора Эжена Порре, посвящённая идейной эволюции мыслителя [139].

Этому же посвящена монография американского учёного Д. Лаури [132] и первая половина монографии М. Валлона [149]. Событийные истоки философствования Бердяева в российский период блестяще высветил российский бер- дяевед А.В. Цветков-Вадимов [53]. Интересна работа Н.К. Дмитриевой и А.П. Моисеевой [62]. Однако никто не обращался к идейной эволюции Бердяева через призму его религиозно-философских воззрений. Более того, мы вынуждены тщательно детализировать рас-смотрение последнего этапа творчества философа, поскольку здесь он пытается установить некоторые основания, исходя из которых можно рассмотреть его взгляды, вырабатываемые на протяжении жизни, в некотором структурированном виде. Это даёт ключ к под-линному раскрытию основных проблем его творчества.

Глубоко проникший в биографический материал жизни великого русского философа Дональд Лаури утверждает, что в детстве Бердяев недополучил родительской заботы и ласки. Это отразилось на мироощущении мыслителя и вылилось в отсутствие чувства происхождения от отца и матери, а также в ощущение неустранимого одиночества. Учёба в кадетском корпусе только усилила это ощущение. Бердяев был выходцем из дворянского рода, более элитного, чем у всех его одноклассников, и они недолюбливали его за это, завидовали ему. Кроме того, вследствие перенесённой в детстве болезни, философ имел проблемы со здоровьем, в то время как кадеты в силу специфики будущей профессии были нацелены на идеал здоровья, - поэтому относились они к Бердяеву с пренебрежением. В результате за всё время пребывания в кадетском корпусе он не завёл ни одного друга.

Развилось чувство неустранимого одиночества. Это вызвало компенсаторную реакцию мировосприятия и сформи- ровало у него глубоко укоренённое убеждение в своей индивидуальности, независимости от других. Сама атмосфера муштры и жёсткого порядка, в которую он попал в кадетском корпусе после детских лет, когда будущий философ был предоставлен сам себе, вызывала его протест, а раздражительный темперамент, полученный по наследству от предков отца, делал этот протест ещё более острым. Конечно, машина кадетского образования, безучастная к личностной уникальности обучающихся, загоняла этот протест внутрь, в подсознание, а поскольку мир обучения для Бердяева был всем его жизненным миром, ведь в корпусе он проводил большую часть своего времени, это привело к мировоззренческому убеждению в неприемлемости мира целиком. Данное убеждение укреплялось идеями, почерпнутыми из литературных источников. Бердяев глу-боко воспринял пессимистическое ощущение реального мира, выраженное Л. Толстым, а также его жажду погружения во внутреннее, иномирное состояние. В 14 лет, соприкоснувшись с философскими произведениями немецких идеалистов, Бердяев нашёл у них идею идеального мира, мира смыслов, противостоящих окружающей действительности. В этот же период он впервые сталкивается с идеями Шопенгауэра, пессимистично настроенного к окружающему миру, миру представления, и призывавшего обратиться к миру внутреннего чувства, миру воли. Первоначально не восприняв волюнтаризм в полном объёме, что он сделает значительно позже, в зарубежный период жизни, Бердяев обращается к программе идеализма, принимая устремлённость к идеальному миру как возможность своего выхода из мира реального. В своей философской автобиографии он пишет, что решает посвятить себя философии, мечтает стать профессором философии, и поэтому он бросает военное образование, самостоятельно завершает программу средней школы и поступает в 1894 г. в университет. Таким образом, в начальный период развития мировоззрение Бердяева определяют крайний индивидуализм и возникшее на его основе стремление к миропреодоле- нию, вылившееся в устремлённость к идеальному миру.

Социальное становление Николая Бердяева проходило в атмосфере ухода с доминирующих социальных позиций аристократического сословия, к которому принадлежал его род.

Это отразилось и на семье будущего философа. Его отец пытался встроиться в новую эпоху, принимая её мировоззренческие ориентации, но к жизни в ней, к буржуазному быту он приспособиться не смог, и постоянно был близок к разорению. Это глубоко отпечатлелось в детском сознании будущего философа, сформировав у него чувство личной неприспособленности к социальному миру, дополнившее его жажду достижения иного мира. На становление его мировоззрения повлияли и перенятые от семьи элементы русского дворянского этоса. Из этих чувств рождался протест против социальной среды, которая его окружала. Можно высказать крайне парадоксальную мысль: юношеская революционная увлечённость Николая Александровича была противоречивой и носила консервативный подтекст. В «Самопознании» он выявляет это: «Разрыв с окружающей средой, выход из мира аристократического в мир революционный - основной факт моей биографии, не только внешней, но и внутренней... во мне было непреодолимое барство, барство метафизическое... Если бы я был демократического происхождения, вероятно, был бы менее сложен и во мне не было бы некоторых черт, которые я ценю... эгоизм умственного творчества» [29, с. 40-41].

Воспитанный на этических идеалах русской литературы, Бердяев увидел основную неправду окружающего мира в эгоизме имущественной наживы, в духе приспособленчества и мещанства, который доминировал в повседневных отношениях складывающегося буржуазного общества. В юности, познакомившись с марксизмом, он вдохновляется критикой принципа частной собственности и призывами к разрушению основанного на ней буржуазного общества. Именно поэтому в «Самопознании» философ указывает, что к марксизму он пришёл через нравственный пафос русской литературы и увлечённость кантианством. Большую роль в этом сыграл и факт первой личной дружбы, возникшей в начале университетской учёбы, со своим сокурсником Давидом Логвинским. Этот студент ко времени знакомства с Бердяевым уже входил в марксистский кружок и привёл туда своего нового товарища.

Наконец-то прёодолённое одиночество было значительным личным достижением Бердяева, и это заставило его изменить своей личной программе. Философ увлекается марксизмом не только и прежде всего не как теорией, а как жизненной программой. Однако чувство несоответствия образа жизни и мысли всё-таки присутствовало, Бердяев в кружке ощущает себя не деятелем-революционером, а теоретиком. Тем не менее именно за свою революционную деятельность, которой он начал заниматься в конце 1896 г., примкнув к киевской организации «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», он дваж- ды, в 1897 и 1898 гг., подвергался арестам, длительному, более года, судебному разбирательству и в 1900 г. ссылке на три года - вначале на два года в Вологду, а затем на год в Житомир. Интересно, что именно этот период его жизни формирует моральную смелость и выносливость к негативным жизненным обстоятельствам. Теорию же марксизма он принимает в существенной переработке с позиций кантианства. Как мы уже писали, кантовский идеальный мир понятий служил способом ухода от ненавистной действительности, а также, как мы показали в предыдущей главе, он был принят Николаем Александровичем в качестве инструмента сдерживания своих эмоций. Так, в своеобразной амальгаме марксизма и кантианства происходит развитие его подходов. В книге, написанной в период наибольшего увлечения марксизмом, «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии» (1901) [33], Бердяев развивает теорию, в соответствии с которой мир психического (субъективного) хотя и является сам по себе нейтральным, но в социальном преломлении зачастую играет негативную роль. Господ-ствующий класс, психология которого является приспособлением к требованиям существующей социальной среды, навязывает её всему обществу и тем самым сдерживает общечеловеческое развитие. Прогрессивный класс выступает с революционных позиций, поскольку обладает психологией, ориентированной на всемирно-ис-торическое развитие, которое заключается в реализации законов, полученных из трансцендентального сознания.

Именно в опоре на реализацию этих законов видит Бердяев сущность своей теории объективизма. Итак, мир психического, под которым подразумевается мир эмоций, при определённых условиях может привязать к существующему миру и выступить источником человеческой дисгармонии, не давая проявиться a priori логическому и a priori этическому. Как мы видим, уже в этой ранней концепции сплелись два основных мотива его философствования - борьба с окружающей действительностью и борьба с личной эмоциональностью. Эта работа нам интересна также и тем, что в ней Бердяев впервые высказывает своё отношение к феноменам мистического видения, и оно чисто негативно. Их исток видится в ослаблении и раздроблении сознания. Данная позиция обретена из наблюдений над оккультными медитациями брата, сопровождавшимися дисфункцией его психики. Впрочем, как отмечает сам Бердяев, брат в психическом плане был не совсем здоров. Уже в ссылке, в 1901 г., философ начинает всё явственнее выражать свои разногласия с ортодоксальными марксистскими кругами. Представители этого течения жёстко придерживались материализма, т.е. считали мир идей вторичным, а значит, производным от материального бытия, что противоречило исходным убеждениям Николая Бердяева. Оставаясь в рамках неокантианского представления о гносеологическом субъекте, поскольку это вторило его чувству индивидуализма, и поэтому первоначально не воспринимая марксистскую идею генезиса форм сознания из общественно-исто- рической практики, что в значительно приближенном виде будет выражено в поздней философии , но тогда уже сознание определяется не столь позитивно, он в случае согласия с тезисом материализма вынужден был бы объявить источником мира идей, во-первых, чувства и эмоции и, во-вторых, объективный мир как их побудительную причину. Но это неприемлемо для мыслителя по двум основаниям. Эмоции при этом теряют контроль разума, обретая самостоятельность, а значит, в собственной жизни не должны сдерживаться, что чревато для самого мыслителя болезненными последствиями.

А реальный мир, следовательно, и мир человеческого приспособления, и более того, приспособленческое поведение должны при этом играть в жизни человека первостепенное значение, но именно в этом не силён Бердяев, именно против этого он воспитан своей средой и идейными традициями русской литературы. На фор-мирование такой позиции ещё в годы студенчества наталкивал Бердяева его университетский учитель профессор Г.И. Челпанов, организовавший кружок, в котором обсуждалась критика материализма. Под воздействием этих убеждений философские взгляды марксизма обличаются Бердяевым в духовной буржуазности, и происходит отталкивание. Материальность, мир и эмоции вызывают наибольшее отталкивание. И здесь философ приходит в столкновение

1 В «Самопознании» Бердяев, однако, полагает, что уже в этой работе он преодолевает неокантианский трансцендентальный субъект, указывая на социологический характер познания. Но это ещё не так. В его гносеологии познаёт всё ещё метафизический субъект, являющийся носителем априорности сознания, а не реальное человечество посредством орудийно-преобразователь- ной деятельности, даже заявляя о среде приспособления, он не видит в её основе труда. Лишь впоследствии, к 1934 г., Бердяев приходит к идее происхождения сознания из процесса коллективного взаимодействия человека с миром.

не только с элементами своего понимания марксизма, но и с отдельными элементами принятого им учения Канта. Кант признавал вещь в себе в качестве единственного источника наших ощущений. Но вещь в себе - это и есть мир, а значит, мир есть источник нашего опыта. Но каков мир? Если для Канта он лишь существует и принципиально непознаваем, то Бердяеву этого недостаточно. А вдруг мир на самом деле материален, как это полагает последователь Канта Вольтман, критикуемый Струве в написанном им предисловии к книге Бердяева «Субъективизм и индивидуализм...»? Тогда жизнь в мире обречена на безысходность трагизма, ведь опыт будет представлять всё новый материал для упорядочивания разумом, но сам по себе разрыв разума и действительности неустраним. Философ сталкивается с проблемой. 107

'/г 4*В предисловии к указанной книге Струве критикует и понимание Бердяевым свободы как психологической, т.е. незначимой, реальности. По мнению Струве, неведение подлинного смысла свободы у Бердяева проистекало из его непонимания метафизической основы мира в качестве духовной субстанции. Именно она - носитель свободы. Поскольку это совпадает с основной тенденцией его духовной эволюции, философ с оговорками принимает эту критику и обращается в письме к Струве с просьбой дать философскую аргументацию такой точки зрения [23, с. 155]. Судя по работам 1902- 1905 гг., Бердяев начинает разделять идеи монадологического плюрализма неолейбницианцев Тейхмюллера, Козлова и Лопатина, которые соответствовали его индивидуалистическому мировосприятию , сочетая их со спиритуалистическим реализмом Соловьёва, концепцией постепенно выявляющегося Логоса С. Трубецкого и идеями третьего откровения, воспринятыми у Шеллинга, Чичерина и вызвавшего широкий интерес в этот период Мережковского. Бердяев активно впитывает романтическую настроенность Ибсена, солидаризуется с символизмом в его уходе от затвердевших форм внешнего мира и увлекается ницшеанским пафосом борьбы за силу и могущество личности. В «Самопознании» данное время Бердяев оце-нивает в качестве наиболее светлого периода своей жизни, расцвета сил, в который происходило усложнение его душевной структу- ры, поворот к духу. Однако попробуем оценить этот период с позиций его философских достижений. Его можно охарактеризовать как этап ученичества и заимствований. Вся оригинальность творчества мыслителя заключается здесь только в отборе и связывании разнородных идей, взятых из чужих систем. Впоследствии эти идеи войдут в ткань его самобытного философствования, имеющего собственные основания, в соответствии с ним они будут переформулированы, порой значительно изменившись по сравнению с прототипами. В целом же можно отметить, что период наибольшей жизненной реализованное™ совпал у Бердяева со слабостью его метафизической спекуляции. На это неоднократно указывали современники Бердяева, но он из-за своего самолюбия протав этого горячо протестовал, не раз заявляя в письмах к адресатам из своего философского окружения о пройденном идейном пута как о выстраданных и лич- ностно значимых убеждениях. Основным внутренним достижением этого этапа была найденная философом идея тождества Вселен-ского Разума, открывающегося исторически в субъектах, и разумного начала человеческого «я» . Тождество это достижимо путём особой познавательной установки, заключающейся в отказе от рассудочного познания и переходе к познанию целостным духом. Это познание он называет также «метафизическим опытом», и его он ошибочно интерпретирует в качестве мистического. Этот опыт заключался в обращении к такому познанию, которое бы основывалось не на переработке переживания в представление и последующем схватывании этого материала в понятой, что Бердяев называет обус-ловленным опытом и обусловленным познанием, а на непосред-ственном участии сознания в восприятии. По сути дела, эволюция мысли Бердяева, несмотря на рациональный ход развития, приходит к разрушению понятийных форм и нацеливает на протоформич- ность. Этот переход к непосредственности был охарактеризован в созвучии с Козловым как переход от условности знания к сознанию и непосредственному касанию другого сознания, скрытого в других субъектах, которые познаются. Данное тождество давало надежду на исход из постулируемого им основного трагизма личного существования, оторванного от существа остального мира как чуждого ему, который ЯВЛЯЛСЯ превращенной идейной формой его жизненного одиночества.

Осмысливая трагизм существования с разных сторон под влиянием остро поставленной в кругу Мережковского проблемы дуализма духа и плоти, Бердяев вырабатывает особое понимание диалектики трёх Божественных ипостасей:«.. .религиозная проблема духа и плоти, полярности бездн, двойственности рождается не из онто-логического дуализма человеческой природы, а из величайшей для нас тайны раздвоения Бога на два Лика и отношения этого раздвоения к эмалирующему из Бога множественному миру; и религиозно решается эта проблема, двойственность замиряется в третьем Лике Бога» [34, с. 395]. Проясним это. По мысли следующего за Бёме - на тот момент в интерпретации Шеллинга - Бердяева, в Боге-Творце, помимо света, есть некая тёмная составляющая, которая переносится в рождённое-сотворённое начало. Оно вызывает отпадение из рождённого Сына как существа Света множества светло-тёмного, или людей. В силу этого возникает дуализм высших начал Отца и Сына и отпавшего от них третьего, который может быть прёодолён путём вхождения их обоих в это третье, в людей, что и преобразует их в Божественно-ипостасно Третье, Святой Дух, в котором будет найден синтез Двух. Этот метафизический конструкт, часто не будучи выраженным с такой яркостью, как здесь, и дополненный в 1913 г. идеей того, что это возможно для человека не в имманентном мире, а лишь в трансцендировании, а также вынесением тёмного начала из Творца вовне, - в 1930 г., будет определять всю систему Бердяева до конца жизни. Это подтверждает данное им в од-ной из последних работ «Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого» определение, что мы проследим в дальнейшем. Данный конструкт философ оценивает как онтологическое обоснование христианской религии. На идее новой познавательной практики базировалось философское обоснование выхода из индивидуалистической замкнутости при сохранении независимости личного начала, поскольку выход достигался не в реальный мир, а в дух. Но Бердяев осознавал, что это не могло быть достигнуто в рамках только познания, отграниченного от других функций жизни, это требовало вовлечения жизни в познание. Отсюда и пафосное заявление Бердяева о тяжбе с отвлечёнными философами и отвлечёнными публицистами, сделанное в предисловии к книге «С точки зрения вечности», в которой он переиздал основные свои статьи, написанные в период 1900- 1906 гг. Однако обращение к жизни в данном контексте есть поворот к миру эмоций, которые всегда грозили захлестнуть жизнь сознания Бердяева, поэтому необходимо сдерживание, достижимое по-средством особой организации жизни. Традиционно эта организация жизни осуществлялась в религии, и более того, он подошёл к ней своим онтологическим обоснованием, и поэтому перед ним встала насущная потребность в обращении к религиозному опыту. Таким образом, потребность эта вытекала не из высшего озарения, она не была явлением благодати, а являлась следствием интеллектуальных поисков, эволюции идейного мира, что и предопределило ситуацию, в которой прежние воззрения обусловливали и организовывали новый поиск. Таков исток гностической наклонности его христианского мировидения.

<< | >>

↑

Источник: С .А. ТИТАРЕНКО. СПЕЦИФИКА РЕЛИГИОЗНОЙ ФИЛОСОФИИ. 2006

Еще по теме Часть 2ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЖИЗНИИ ТВОРЧЕСТВА В ФИЛОСОФСКОЙ СУДЬБЕ Н. БЕРДЯЕВА СТАНОВЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИКАК ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРОБЛЕМ ЖИЗНИ:

- Античная философия - Восточная философия - История философии Возрождения - История философских учений - Логика - Немецкая классическая философия - Основы философии - Политическая философия - Русская философия - Современные философские исследования - Социальная философия - Философия культуры - Философия образования - Философия религии - Философская антропология - Философы - Экзистенциализм - Этика -

- Антропология - Астрономия - Безопасность жизнедеятельности - Библиотечное дело - Биология - Военное дело - География - Зоология - История - Культурология - Литература - Математика - Медицина - Педагогика - Политология - Право России - Право України - Психология - Религоведение - СМИ и журналистика - Социология - Технические науки - Транспорт - Физика - Философия - Финансы - Экология - Экономика - Этнография и демография - Юриспруденция - Языкознание -