Чудо ЖИЗНИ ИЛИ ВИНТИК?            

В самом общем виде философская антропология — это философское постижение человека. Но как могло случиться, что изучение столь важного и интересного объекта оказалось несовместимым с официальной советской наукой? Это, разумеется, требует пояснений.

Огромная заслуга Маркса заключается в том, что он расшифровал общественную сущность человека. Он писал: человек «...только в обществе может развить свою истинную природу, и о силе его природы надо судить не по силе отдельных индивид^в, а по силе всего общества»[1]. Человек, таким образом, преж- де^ всего творец истории, которая в свою очередь создает его самого. «Человек — не только актер, но и автор своей исторической и мировой драмы, способный на взлеты величия, благородства и милосердия и ответственный за проявления безмерного ничтожества, разрушительности и мракобесия. Человек — это мир человека, его мирность и всемирность»[2].

Как ни парадоксально, настало время для внимательного прочтения Маркса. Взамен крылатых высказываний, расхожих цитат важно охватить обширный материал для разносторонних суждений, для оценки антропологической направленности Марксовых идей. По мнению известного немецкого философа Эриха Фромма (1900—1980), Маркс является родоначальником радикального гуманизма. Для Спинозы, Гёте, Гегеля и Маркса, как считает Фромм, человек живет до тех пор, пока он одержим творчеством, возможностью собственными усилиями преобразовать мир[3].

Однако многие мысли Маркса нуждаются в корректировке, поскольку развитие философии в XX в. по-новому осветило проблемы XIX в. Да, история раскрывает сущностное богатство человека. Но она же и суживает человеческий потенциал, сковывает его силы, высвобождает разрушительные возможности человека. Совершенствование человека, как мы увидим далее, не совпадает с вектором прогресса. Маркс также писал о том, что «...сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность общественных отношений»[4]. Здесь тоже* нужны комментарии. Сущность человека действительна социальна. Но человек вовсе не исчерпывается совокупностью общественных отношений. За вычетом всех его социальных связей, социальных ролей (отец семейства, член партии, работник фирмы, член спортклуба) в человеке остается некое содержательное ядро, определенный остаток, который то^се выражает «специфическое человеческое».

У последователей Маркса, к сожалению, эти мысли получили во многом странное истолкование. Идея социальности человека приобрела в чем-то абсурдное выражение. Получалось так, что если человек укоренен в истории, то нечего и изучать его как некую обособленность. Хочешь получить знание о человеке, исследуй те социальные структуры, в которые человек, проще говоря, «впечатан». Вот почему из исторического материализма, составной части марксистской философии, человек оказался вытеснен. Тот, кто пытался исследовать человека, незамедлительно получал ярлык «абстрактного антрополога».

Дело не только в гиперболизации идей Маркса. Советская философия отвергала многие отрасли гуманитарного знания. В 20-е гг. XX в. был репрессирован психоанализ — так назывался разработанный Зигмундом Фрейдом (1856—1939) метод лечения психических заболеваний, а также комплекс гипотез и теорий, объясняющих роль бессознательного в жизни человека и развитии человечества[5]. Он оказался несовместимым с упрощенным марксизмом. Да и сама психология третировалась как наука о душе.

Под запретом была и русская религиозная философия. Между тем именно в русской философии существовала плодотворная традиция философского постижения человека. Вот что писал, например, Николай Бердяев (1874—1948): «Философия лична и человечна. Человек не устраним из философии... За всякой подлинной философией стоит мука о жизни, о смысле, о судьбе. И философия есть прежде всего учение о человеке, о целостном человеке и учение целостного человека»[6].

Итак, традиция философского размышления о человеке, глубинного постижения личности оказалась прерванной в нашей стране. В то же время многие десятилетия насаждался пропагандистский стереотип о нравственном превосходстве «просто- гД советского человека». О нем говорили как о воплощении всего лучшего, существе без плоти, коллективисте без индивидуальности, ибо тоталитарное общество безжалостно пресекает любые отклонения от узаконенного эталона.

Сущность такого подхода хорошо описал поэт Ярослав Сме- ляков в стихотворении «Винтик».

Угрюмый вождь, вчерашний гений,

Немногословен и устал,

Тебя в одном из выступлений

Обычным винтиком назвал.

Неторопливый и суровый,

Решавший, как народу быть,

Он даже думал этим словом              ^

Тебе по-своему польстить.

В его державном представленьи

Ты был действительно таким,

Не чудом жизни, не явленьем,

А только винтиком одним.

Очевидно, что восстановление в правах философской антропологии чрезвычайно важно. Но есть и другие соображения, которые подчеркивают значение этой гуманитарной дисциплины. Одно из этих соображений заключается в том, что современную философскую ситуацию, которая сложилась в мире, часто называют «антропологическим ренессансом», «антропологическим бумом» и «антропологическим поворотом». О чем же идет речь?