ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕЛОВЕКА

В отношении самопознания человека дарвиновский труд Происхождение видов имеет определяющее значение. Понимание эволюции вписывает человека в общую картину мира, которую мы обнаруживаем в составе генетического кода, свойственного всему живому.

Хронологическое обозрение

Земля сформировалась примерно 5 миллиардов лет назад, около 410 миллионов лет назад образовались суша и, соответственно, первая растительность. Таким образом, большую часть своей жизни наша планета была покрыта водой, и на ней не было живых организмов.

Поступательное развитие живого прерывалось великими катаклизмами, происшедшими сначала 250 милли-

227

онов лет назад (погибло около 90 процентов видов), а затем 65 миллионов лет назад (это была катастрофа, положившая конец эпохе динозавров и, кроме того, погубившая примерно 50 процентов других видов живых организмов). Млекопитающие появились всего 50 миллионов лет назад, а первые обезьяны — 35 миллионов лет назад.

В период между 7 и 4 миллионами лет назад в Африке (поскольку именно там найдены все останки, которым более 2 миллионов лет) обитал вид обезьян, разделившийся, как считают ученые, на две ветви — от одной произошли нынешние шимпанзе, от другой — те, кого мы называем теперь Homo sapiens. (Молекулярные часы в ДНК свидетельствуют, что разделение на шимпанзе и человека произошло менее 7 миллионов лет назад.)

Австралопитек (найденный в Эфиопии) жил 4 миллиона лет назад, объем его черепа увеличился с 450 см3 (у древних обезьян) до 750 см3. Миллион лет назад в Африке, Азии и Европе появился Homo erectus — «человек прямоходящий», с объемом черепа до 1200 см3. Этот предок человека уже мог делать каменные орудия и пользовался огнем.

Неандерталец, вероятно, появился 300 тысяч лет назад (об этом свидетельствуют останки, найденные в Испании), и уже 75 тысяч лет назад он совершал погребальные обряды.

Homo sapiens появился в Восточной и Южной Африке примерно 100 тысяч лет назад (а может

быть, и ранее), объем его черепа составлял уже 1400 см3, то есть был таким же, как и у современного человека. Предполагается, что оттуда Homo sapiens переселился на остальные материки3. 228

Австралийская ветвь

Найденные в Австралии свидетельства обработки камня человеком имеют возраст около 75 тысяч лет, хотя заселение этого континента произошло, как считают, 50 тысяч лет назад. В Австралии найдено каменное орудие, которому, как считают, 176 тысяч лет. Если это действительно так, то подобные факты противоречат теории переселения людей. Следовательно, в данном случае на континент пришел Homo erectus, а не Homo sapiens. Но для этого ему понадобились бы лодки, поскольку кратчайший путь до Австралии составлял 40 морских миль*. На основании этого можно сделать вывод, что у такой общности людей могли уже быть навыки речи и даже некая форма социальной организации — то есть признаки, которые характерны лишь для Homo sapiens.

Все это говорит о крайней сложности научного исследования истоков происхождения человека, поскольку имеется очень мало археологических данных, которые могли бы послужить основой для серьезных теорий. Но и одно каменное орудие способно вызвать настоящий переполох!

До сих пор ведутся споры о том, появился ли современный человек в Африке, а затем оттуда распространился дальше, или же он произошел от неандертальца в Европе и от Homo erectus на Дальнем Востоке. В любом случае перед нами довольно большие промежутки времени, в сравнении с которыми документальная история оказывается лишь кратким мгновением.

Примерно 30 тысяч лет наскальным рисункам в пещерах на юго-западе Франции (это означает, что в случае верности датировки австралийских находок европейская культура развилась позже), а 10 тысяч лет назад появились стоянки человека в «плодородном полумесяце»4

* 1 морская миля равна примерно 1,85 километра.

Среднего Востока. И только с этой эпохи начинается обозримая для нас история человечества!

Методология

Обратите внимание на научную методику, используемую для исследования происхождения человека. Прежде всего, мы пользуемся археологией, а трудность здесь связана с крайне скудными материальными фактами, на основе которых должна строиться теория (то же самое наблюдается в более общем вопросе об ископаемых свидетельствах эволюционных изменений).

Как мы видели на примере с австралийскими находками, небольшое противоречащее свидетельство способно поколебать всю теорию происхождения и расселения человека. Здесь вполне уместно вспомнить то, что мы рассматривали в главе 3. Согласно попперовскому подходу, следовало бы отказаться от теории из-за одного-единственного факта — находки каменного орудия. Но по Куну, нужны еще доказательства, чтобы с достаточной долей уверенности сказать о непригодности всей парадигмы (противоречащий факт как бы «придерживается» до момента появления новых свидетельств).

Однако могут возникнуть трудности, связанные с толкованием самим человеком понятия «человек». У нас может быть своя интерпретация того, что такое орудие вообще и чем, скажем, пользовался человек для преодоления водного пространства. Так мы пытаемся осмыслить прошлое, а значит, извлечь из фактов как можно больше.

Найденные останки подвергаются многочисленным исследованиям. В результате появляются сведения о пище древнего человека, внешнем облике, осанке и многом другом. Сравнение полученных данных позволяет определить характерный признак его развития, например увеличение объема мозга.

Изучение останков помогает воссоздать картину жизни первых людей. Но здесь есть один сомнительный нюанс — предположение о постепенном переходе от одной формы к другой. Скажем, можно допустить, что неандерталец был неразвит по сравнению с Homo sapiens, жившим рядом с ним и в итоге вытеснившим его. Это следует из эволюционной теории. Однако вполне возможно, что жизнь неандертальцев была значительно сложнее, чем мы думаем.

Эволюция

С самого начала было ясно, что теория естественного отбора способна существенно повлиять на самопознание человека, и многие споры поначалу касались именно этого.

Эту концепцию часто называют «социальным дарвинизмом». Подобный подход развивал

Герберт Спенсер. Его собственная теория эволюции была основана на идее Ламарка о возможности наследования приобретенных родителями признаков, но данное представление было вытеснено дарвиновской теорией естественного отбора. Тем не менее его подход к социальным вопросам имеет отношение к любой теории эволюции.

Согласно Спенсеру, человеческое общество вполне естественно подчиняется царящему в природе закону борьбы за выживание. Эта идея получила всеобщее признание в Америке, став своего рода оправданием свободной конкуренции в капиталистической системе хозяй-

ствования; успех и неудача — неизбежные спутники в борьбе за прогресс. В контексте социально-экономического развития человеку не следует винить себя за то, что преуспевать приходится за счет других, ибо такова природа вещей. Действовать иначе означает сопротивляться прогрессу. В Англии Спенсер был противником законов о бедных и системы государственного образования на том основании, что подобные меры давали преимущество людям, которые менее всего были способны позаботиться о себе и тем самым нарушали естественное, удерживаемое конкуренцией равновесие в обществе5.

Главной причиной критики данной концепции Спенсера являлась его попытка превратить все происходящее в логическую основу суждения о том, что должно произойти. Но это уже скорее вопрос этики, нежели философии науки. Следуя доводам, выдвинутым Дэвидом Юмом, а в начале ХХ века Джорджем Муром6 (1873—1958), смысл суждения состоит в том, что вы не в состоянии логически вывести «должное» из «сущего» и что описание само по себе вовсе не служит основой для нравственного предписания — это известно в этике как «натуралистическая ошибка»7.

Социобиологический ПОДХОД

Как мы уже видели, социобиология соединяет общественные тенденции с теми началами, что управляют «нижним» уровнем генетической борьбы за выживание.

С одной стороны, иногда человеку приходится выбирать между общественной потребностью (например, быть филантропом) и биологической (стать эгоистом и добиваться выживания собственного потомства в борьбе за ограниченные ресурсы). Сдерживание зова

природы в приемлемых для общества рамках — это явно испытание нравственного порядка. С другой стороны, если социобиологический подход верен, тогда представляющиеся «высшими», или социальными, формы поведения есть лишь проявление в больших популяциях побуждений, обусловленных природным зовом генов к выживанию.

Вот одна из наиболее интересных точек соприкосновения науки и нравственности, где этика пытается отмежеваться от биологии, от утверждений биологов о том, что она в определенном смысле всего лишь социальное явление, отражающее биологические нужды.

Удачная ошибка?

Склонность к «натуралистической ошибке» связана с нашими представлениями об эволюции как таковой. Профессор генетики Стив Джонс (р. 1944) излагает свое видение эволюции в книге Almost Like a Whale (под таким названием она издана в Англии; другое ее название Darwin's Ghost: The Origin of Species Updated, 1999). Жизнь Джонс описывает как «череду удачных ошибок». Вызываемые генетическими мутациями различные изменения в живом организме постепенно накапливаются и, оказавшиеся благоприятными, порождают другие изменения — и все повторяется сначала. Постепенно эволюция дает ход образованию нового вида, так в итоге появился человек.

Процесс, приведший к возникновению человека, по Джонсу, результат сбоев в воспроизведении последовательностей химических соединений в цепочках ДНК, то есть генетических «ошибок». Таким образом, исходя из теории Джонса, источник эволюционного прогресса оказывается столь пустячным, что в какой-то мере даже обесценивает человеческую жизнь: раз человека сотворили

случайные сбои, то его и не стоит воспринимать слишком серьезно.

Когда люди приступают к изучению своего бытия, они исходят из позиции своего личностного и деятельного участия в мире. Вопросы о «должном» или о свободе выбора собственного будущего естественным образом связаны с познанием человеком самого себя.

Здесь, кстати, кроются две опасности:

Возможность допустить «натуралистическую ошибку», пытаясь обратить фактологические данные в основу общественных и нравственных императивов. Это нелогично, но вполне объяснимо, поскольку личностное заполняет нашу жизнь и потому более уместно и важно для нас, чем отдельные теории, используемые нами для научного изучения фактов.

Сосредоточиваясь на фактах (в данном случае на удачных ошибках, приведших к становлению и развитию человеческого вида) и стараясь избежать «натуралистической ошибки», мы можем прийти к выводу, что личные или психологические свойства жизни неуместны для науки. А ведь это не так, далее мы увидим, что данные аспекты тоже могут стать предметом научного изучения.