ПЕРВОЕ РАССУЖДЕНИЕ: «ДОБРОЕ» И «ЗЛОЕ», «ХОРОШЕЕ» И «ПЛОХОЕ»

Но такое обоснование благородной морали было разрушено. Это уничтожение связано с еврейским народом, ненавидевшим благородных завоевателей, которые его покорили. Он дал власть священнослужителям. У священника другие ценности, нежели у аристократа: он боится войны. Его бессилие для борьбы порождает в нем дикую, чудовищную ненависть, ненависть духовную и ядовитую против всего того, что сильно, ищет причину своего бытия в себе самом.

Еврейский народ, ведомый своими священниками, мстит за себя, опрокидывая положительные ценности благородных. Он пе- ревернул формулу аристократической морали: «хороший=благородный =могущественный=счастливый=любимый богами», провозглашая, что хорошими являются только низшие и отверженные. Евреи утверждали:

«Только отверженные хорошие; только бедные, немощные, падшие люди хорошие; страждущие, нуждающиеся, больные, уроды — тоже лишь те единственные, кто верит в богов и освящены богами».

Так на основе понятия о морали начался бунт рабов, который сегодня увенчался победой. Каким же образом? Из ненависти евреев, созидательницы ценностей, родилась новая любовь, которая воплотилась в Иисусе. Этот «спасительпринесший высшее счастье всем бедным, больным, іреховньш, «не был ли он абсолютным соблазном в его самой волнующей и неотразимой форме, тем соблазном, который окольными путями вел непосредственно к тем ценностям, тем иудейским понятиям идеального ?» Для мира это был неотразимый соблазн.

Затем Ницще переходит к анализу двух противоположных моралей. Благородная мораль, говорит он,— это Да: ее фундаментальное понятие — «доброе». «Аристократическая оценка... действует и верит непосредственно, она ищет свою антитезу лишь для того, чтобы сказать «да» себе самой с еще большей радостью и признательностью». Благородный человек не знает своих врагов. Он не направляет на них свою ненависть. Он их забывает. Это не злопамятный человек, он довольствуется тем, что утверждается для себя самого.

Напротив, мораль рабов порождает ценности, связанные со злобой,«злоба этих существ, которым запрещена адекватная реакция, реакция действием, может быть удовлетворена только воображаемой местью». Мораль рабов — это Нет: ее фундаментальное понятие — это «злое», то «злое», которое является не чем иным как «добрым» в благородной морали. Такой терминологией слабые осуждают сильного, потому что он ведет себя как сильный, тогда как они прославляют себя за то, что ведут себя как слабые и превращают свои чувства слабых в добродетели.

Сегодня никто больше не предлагает идти вперед, создавать человека:

«Все идет понижаясь, понижаясь постоянно, становится более тонким, более мирным, более благоразумным, более посредственным, более незначительным, более китайским, более христианским — человек, и в этом нет сомнения, постоянно становится «лучше»... Такова зловещая судьба Европы».

Ницше прослеживает историю борьбы двух моралей. Он выделяет ее последовательные этапы, чтобы показать, что после ужасного столкновения, в которое вовлекли весь мир на тысячелетия две противоположные ценности — «хорошие и плохие» с одной стороны, и «добрые и злые» — с другой, исход не вызывает сомнения.

Ницше рассматривает три момента этой истории. Сначала противопоставление Рима и евреев:

«Римляне были сильными и благородными людьми в том смысле, что в мире еще никогда не было более сильных и благородных; любое свидетельство, которое доходит до нас от них, любая надпись восхищают, лишь бы узнать, кто это написал. Евреи, наоборот, были священническим, удивительно злопамятным народом».

Кто победил? Иуда, потому что сегодня во всем мире падают ниц перед Римом, центром христианства. Конечно, Возрождение было красивой реакцией, которая высоко подняла культуру и ценности классического идеала. Но оно было быстро задушено Реформой. Во время Французской революции разгром аристократического идеала завершается:*

«Последняя политическая знать Европы XVII и французского XVIII века пала под натиском народных инстинктов злобы. Никогда еще на земле не было столь великого ликования и такого бьющего через край восторга».

Но окончательное ли это поражение? Это грандиозное противопоставление идеалов теперь навсегда предано забвению или только получило отсрочку? Ницше спрашивает себя, когда же проснется огонь, который тлеет так долго. «По ту сторону добра и зла» не означает то ту сторону хорошего и плохого», уточняет он в заключение первого рассуждения.