Обзор важнейших программ.

§ 260. Из предыдущего видно, что ведение наблюдений над говорами — дело весьма нелегкое, требующее от наблюдателя как известной научной подготовки, так и много такта и умения в под- 276

ходе к местному населению.

Из многочисленных диалектологических программ за последние 50 лет наибольшее значение имели, а отчасти и имеют до сих пор, две большие академические программы (1896 г.), две программы Московской диалектологической комиссии (1909, 1911 гг.) и „Вопросник" Института языка и мышления имени акад. Марра (1936 г.). В настоящее время диалектологи пользуются „Программой" Института русского языка (1945 г.), а также „Краткой программой" того же Института (1946 г.).

§ 261. Большая академическая программа[126] была издана в двух частях, двумя отдельными книгами. Первая часть была предназначена „для собирания особенностей северновеликорусского наречия", вторая —„для собирания особенностей южновеликорусского наречия".

Обе части этой программы построены по одному общему плану, многие вопросы в обеих программах совпадают, но часть вопросов специализирована применительно к двум основным наречиям русского языка. Эти программы заключают в себе следующие отделы: гласные, согласные, ударение, склонение имен, глагол, синтаксические особенности, словарь.

ними и единичными фактами, недостаточно учитываются фонетические положения, в которых произносится тот или иной звук. Иллюстрируем это несколькими примерами. Например, по разделу фонетики, в вопросе § 17 северновеликорусской программы спрашивается — „нет ли таких слов, где вместо ы произносят о“. Как видим, в заголовке не определяется положение, в котором эту замену предлагается наблюдать. И, действительно, в примерах даны случаи с о вместо ы как в безударных слогах, так и под ударением, а также с а вместо у, с о вместо у. Случаи эти имеют совершенно разное происхождение и должны быть квалифицированы в одних случаях как факты, действительно фонетические (например, казаха, палаба вместо пазуха, палуба с а или ъ вместо у в результате делабиализации звука у и, возможно, его редукции в заударном неконечном слоге), в других — как факты морфологические, но возникшие на почве фонетики (например, белою руку вместо белую руку — здесь в результате полной или частичной делабиализации у в заударном неконечном слоге появляется а или ъ и таким образом происходит совпадение в женском роде формы вин. п. с формою твор. п.), в-третьих — как факты лексические (например, рохлый или рухлый вместо рыхлый[127], как известно, наличие о, у или ы под ударением в этом и подобных случаях не имеет никакого отношения к фонетике современного русского языка и объясняется чередованием гласных ы, у и о из ъ, восходящим к далекой доисторической древности).

§ 262. Программа Московской диалектологической комиссии1 (МДК) была издана также в двух выпусках: первый был предназначен для собирания материала по южновеликорусским говорам, второй — по северновеликорусским и средневеликорусским. Эта программа по объему значительно меньше большой академической. Наиболее подробно в ней разработана фонетика, меньше — морфология, совсем мало предусмотрено сведений по синтаксису и лексике. По сравнению с большой академической программой в программе Московской диалектологической комиссии нет такого разнообразия частных языковых фактов, касающихся произ- [128] [129]

ношения отдельных слов или образования от них тех или иных форм. Но в последней значительно строже подобран ^материал по фонетике и отчасти по морфологии: в ней даются лишь основные и существенные для фонетической и морфологической системы русского языка явления, по которым проходят наиболее важные диалектные различия между русскими говорами. Наиболее сильная сторона этой программы — раздел фонетики. В ней более строго отграничены явления фонетики от морфологии и — что особенно важно — в ней фонетические особенности даются с учетом тех условий, позиций, в которых они проявляются. Так, например, в этой программе какое-нибудь взеть вместо взять и гледи вместо гляди, взела вместо взяла не дается нерасчлененно, вместе, как в большой академической.

Большим шагом вперед в этой программе явилась разработка явлений предударного вокализма, дающая возможность собрать наиболее точный материал для установления типов аканья и яканья. Здесь предусмотрены все основные положения гласной 1-го предударного слога: положение после твердой или мягкой согласной, в последнем случае — перед твердой или мягкой, положение перед слогом с разными ударенными гласными.

Однако существенными недостатками программ МДК является слабая разработка в них вопросов синтаксиса и лексики. Впрочем, во втором издании программы была сделана попытка восполнить этот пробел путем добавления соответствующего материала *.

Программа МДК и Большая академическая сходятся в том отношении, что каждая из них не предназначена для собирания материала по любому русскому говору: один из выпусков той и другой предусматривает собирание материала по южновеликорусским говорам, другой — по северновеликорусским. Что касается программы МДК, то ее второй выпуск имеет в виду северновеликорусские и средневеликорусские говоры, т. е. одновременно и окающие и акающие. Наблюдателю акающего говора предлагается пропустить 1

часть вопросов, предназначенных для окающих говоров и, наоборот, наблюдатель окающего говора должен пропустить часть вопросов, предназначенных для акающего говора.

Как разделение программы на два выпуска, так и выделение в программе вопросов, предназначенных только для определенного типа говоров, нельзя считать целесообразным, в особенности, если ставится цель — установить границы диалектных различий1. Ведь подобное разграничение уже предусматривает деление русского языка на ю-в-р, с-в-р и ср-в-р говоры, между тем установление их — это задача, которая должна быть разрешена после сбора материалов по программе. Разграничение акающих и окающих говоров, установление их границы является одной из важнейших задач, которая может быть решена только после изучения собранных по программе материалов. Между тем при делении программы на два выпуска, посылая последнюю на место, надо уже заранее знать, какой там говор — окающий или акающий (а по программе МДК для акающего говора, кроме того, надо знать, является ли он южновеликорусским или средневеликорусским).

Наконец, надо иметь в виду, что кроме говоров акающих и окающих в промежуточной полосе имеются говоры, совмещающие в себе в той или иной степени принципы аканья и оканья, причем изучение их представляется весьма важным.

Программа МДК отличается от Большой академической большей целенаправленностью. В то время как последняя не имеет точной целевой установки — она адресована ко всем желающим с тою или иною целью производить наблюдение над говорами, — программа МДК имеет вполне определенную цель: это программа собирания сведений, необходимых для составления диалектологической карты русского языка. Именно с учетом этой цели подбирался материал, вошедший в нее. Как известно, эта программа сослужила большую службу: на основе ответов на нее, наряду с привлечением данных печатных источников, была составлена известная диалектологическая карта русского языка МДК.

§ 263. Вопросник ИЯМ. Следующей программой, оказавшей серьезное влияние на развитие изучения русских народных говоров является „Вопросник для составления диалектологического атласа русского языка" Института языка и мышления имени акад.

вышел в ряде изданий. Основная особенность „Вопросника" ИЯМ—■ детальная разработка раздела лексики, значение которой вообще недооценивалось в прежних программах. Этот раздел занимает в нем большое место (ему посвящено около 100 вопросов); последнее подчеркивается и тем, что он не заканчивает собою вопросника, как это принято в других программах, а им вопросник начинается. „Вопросник" ИЯМ охватывает также основные явления синтаксиса. То и другое представляют собой весьма положительные черты. Слабой стороной „Вопросника" ИЯМ оказалась разработка вопросов фонетики. Раздел фонетики в нем представляет собой несистематический перечень разных особенностей, важных и второстепенных, не всегда с должным учетом фонетических условий, в которых выступает то или иное явление. Некоторые важные явления пропущены, другие даны без нужного расчленения. Вообще, в разделе фонетики не учтен весьма положительный опыт „Программы" МДК по систематизации фонетического материала и выявлению основных фонетических явлений. В этом отношении „Вопросник" ИЯМ ближе к Большой академической программе, но без ее широкого охвата многочисленных частных конкретных фактов. Сбор материалов по „Вопроснику" не обеспечивает установление типов предударного вокализма, разных замен старого ѣ и некоторых других явлений.

Значение „Вопросника" ИЯМ определяется тем, что на его основе впервые было начато массовое собирание материала для атласа русского языка. За несколько предвоенных лет было проведено большое количество экспедиций, изучены по „Вопроснику" говоры нескольких сот населенных пунктов. Этот опыт дал возможность Институту русского языка Академии наук СССР, учтя как достоинства, так и недостатки „Вопросника", составить новую окончательную программу, по которой ведется массовое собирание диалектологического материала с 1945 г.

§ 264. Программа ИРЯЗ. „Программа собирания сведений, для составления диалектологического атласа русского языка", утвержденная Институтом русского языка Академии наук СССР, была издана в 1945 г. *. По этой программе в настоящее время ведут свою работу десятки вузов, сотни студентов. Хорошее знакомство с программой, ее построением — необходимая предпосылка успешной работы. Поэтому ниже приводим краткую характеристику этой программы.

Основные принципы, на которых построена „Программа" ИРЯЗ, заключаются в следующем:

1. Атлас русского языка — часть атласа языков народов СССР. Ввиду того, что атЛас русского языка должен составить часть атласа языков народов СССР, то и настоящая [131]

программа является одной из серии программ, посвященных диалектам отдельных языков. Естественно, что отдельные программы и, следовательно, более или менее частные атласы должны быть связаны друг с другом. Поэтому в настоящей программе предусмотрены явления, которые объединяют русский язык с соседними славянскими и неславянскими языками, или которыми они противопоставляются друг другу.

В отношении близко родственных украинского и белорусского языков, для установления границ языковых явлений, существующих между ними и русским языком, собиратели материала для атласа русского языка должны будут дойти до территории украинского и белорусского языков. .Именно поэтому в вопросе о качестве звука г предусмотрено не только заднеязычное произношение этой фонемы (г, у), но и придыхательное, или фарингальное (Л), включены пункты о соотносительных сочетаниях ый— ой, ий—ей. определенного происхождения (злый—злой, шия -—шея), о двойных согласных в соответствии с сочетанием „согласный у", о звательной форме и ряд других во всех разделах программы. Подобные вопросы должны показать связи между украинским и белорусским языками, с одной стороны, и русским — с другой. Вопрос о качестве согласных (их твердости или мягкости) перед е и и осветит связи украинского и русского языков. Вопросы о так называемых „дзеканье' и „цоканье", о различении двух р (мягкого и твердого) или наличии лишь одной фонемы р (твердой) свяжут русскую и белорусскую диалектологию.

Вопросы о „среднем" л (/), о количестве и качестве аффрикат, о мене свистящих и шипящих (не только аффрикат, но и фрикативных звуков), о шепелявых звуках, о „дзеканье" и „цеканье" для некоторых областей (не на западе), о заменах звука х, о произношении согласных перед е и и, о двойных согласных для некоторых областей на северо-востоке в соответствии с сочетаниями „согласный —I—у" литературного языка и некоторые другие (например, об изменении в перед губными в у или х: у-больницу, х-пятницу) покажут связи между русским языком и соседними неславянскими (мордовским, марийским, удмуртским, коми и др.). Подобные вопросы имеются не только в фонетике, но и в других разделах программы.

2. Объем программы обусловлен ее задачей служить для собирания не вообще диалектологических материалов, а материалов именно для атласа. При знакомстве с настоящей программой надо иметь в виду, что она не стремится охватить все явления говоров с таким расчетом, чтобы из ответов на вопросы программы составилось исчерпывающее описание говора. Такая программа могла бы существовать, и ее составление было бы желательно, так как она принесла бы большую помощь изучающим русские говоры, в особенности начинающим: Но это совершенно другая задача, не связанная непосредственно с работой по составлению атласа русского языка.

„Программа* ИРЯЗ целиком ориентирована на атлас. Поэтому в неѳ включаются только такие языковые явления, по отношению к которым предполагается, что они реализуются различно на различной территории, и которые поэтому дадут изоглоссу на картах атласа. Такие вопросы существенны при группировке, классификации русскйх говоров и при выяснении вопросов их генезиса. Этим объясняются детальная разработка одних вопросов (например, в фонетике— о вокализме 1-го предударного слога, в морфологии — о форме 3-го лица настоящего времени глаголов) и отсутствие в программе других.

Таким образом, программа строится на учете наших предварительных знаний о русских говорах. Такое ее построение обусловлено тем, что сама идея лингвистического атласа предполагает предварительное знание основных фактов данного языка. Невозможно, например, составление атласа говоров совершенно неизвестного (например, вновь открытого) языка: по отношению к такому языку возможно только предварительное монографическое изучение его отдельных говоров. Лишь после этого,— когда неизвестный язык в результате предварительного . изучения станет известным во всех основных чертах своего строя и в многообразии своих типичных диалектов,—- можно приступить к работам по составлению диалектологического атласа данного языка. Такой подход не навязывает составителю атласа то или иное решение стоящих перед ним вопросов. Но неизвестными при составлении атласа являются не самые факты языка (они в принципе должны быть известны заранее), а лишь их территориальное распределение. Задачей атласа и является выяснение территориального распределения уже известных в основном языковых фактов.

Такова принципиальная постановка вопроса. Однако это не значит, что на практике собиратели материалов для атласа не могут встретиться с теми или иными новыми фактами. Поэтому нередко вопросы формулируются так, что, перечисляя ряд диалектных вариантов, указывается на возможность и иных, не предусмотренных вариантов (ср. частые концовки вопросов: „или как-нибудь иначе*). Во многих случаях перечень диалектных вариантов заканчивается многоточием, как бы приглашающим собирателя отметить и не предусмотренные программой варианты, если таковые имеются. Несмотря на наличие подобных формулировок, все же необходимо по отношению ко всем вопросам программы обратить внимание собирателя на то, что, кроме диалектных вариантов, предусмотренных программой, в говоре могут существовать и иные варианты, отсутствующие в ней; в этих случаях в своих ответах на вопросы программы. он должен привести те варианты, которые имеются в говоре, не считаясь с тем, предусмотрены они или не предусмотрены программой.

3. Программа предназначена для собирания сведений по любому русскому говору. Основная задача настоящей программы — предусмотреть важнейшие диалектные различия применительно ко всем говорам русского языка как северновелико-

русским, так и южновеликорусским. Кроме того, необходимо особенно тщательно учесть явления говоров промежуточной полосы, отделяющей два основных наречия русского языка, — полосы, которая характеризуется особенно сложными процессами междиалектного смешения и которая имеет особое значение в образовании русского национального языка.

При этом в настоящей программе не выделены особые группы вопросов, предназначенные только для отдельных типов говоров. Нет, например, вопросов только для окающих или только для акающих говоров: это .объясняется тем, что, кроме окающих или акающих говоров, в пограничной полосе имеются говоры, в которых безударные гласные различаются в одних условиях и совпадают в других, т. е. в которых сосуществуют в той или иной мере принципы оканья и аканья. Ср., например, подмосковные говоры Шатурского района, где произносится вадй, нагй, но воды, ногй, воде, ногё, воддй, ногбй и т. д., т. е. о и а предударного слога совпадают при наличии под ударением а и различаются при других ударенных гласных (по наблюдениям 1929 г.); ср. также совмещение в первом предударном слоге яканья (т. е. неразличения безударных гласных верхнего подъема после- мягких согласных) с оканьем (т. е. различением их после твердых согласных) и другие разнообразные сочетания элементов аканья и оканья в говорах с так называемой намечающейся переходностью. Таким образом, вопрос о том,является ли данный говор акающим или окающим, так же как и другие вопросы, касающиеся той или иной квалификации отдельных говоров, не предрешается заранее: он должен быть решен в результате изучения говора, а не до изучения.

Сказанным определяется основной принцип построения настоящей программы: вопросы в ней разработаны таким образом, что каждый из них адресован ко всем русским говорам. С этим связаны многие особенности её: так как для разных говоров существенны разные фонетические положения, а программа предназначена для всех русских говоров, то естественно, что в ней учитываются все положения, которые существенны хотя бы для некоторых (иногда даже не очень многочисленных) говоров. Это несколько увеличило объем программы, но зато, надо думать, облегчит собирание материала, обеспечит необходимую полноту и — что особенно важно — облегчит обработку материала для составления карт атласа.

4. Количество примеров в вопросах программы. На каждое явление в вопросах программы дается обыкновенно довольно большое количество примеров. Эти примеры (в разделах фонетики и морфологии) подбираются таким образом, чтобы они по возможности относились к общему лексическому фонду русского языка и к числу широко распространенных слов. Обилие примеров поможет собирателю ориентироваться в языковом материале, поможет ему в поисках материала.

Наблюдатель должен стараться найти в говоре все предусмотренные в программе примеры. Больше того, весьма важно, чтобы он 284

кроме них привел на данное явление ряд своих примеров (в особенности местных слов), не предусмотренных программой.

Чем больше будет собрано на каждое явление примеров, тем надежнее будут выводы.

Предположим, составители ответов на программу сообщили, что в обследованных ими говорах произносится: в одних пять (или опять), в других петь (или опеть). Если подобных сообщений будет много, из многих мест, то можно составить карту на звуковой вид данного слова. Это будет полезная карта. Но для атласа важны не только такого рода карты отдельных единичных фактов, но и карты цельных, более общих, в данном случае звуковых явлений: как произносятся в тех говорах, где представлен звуковой вид петь, опеть слова грязь, взять, мяли, стреляли, оставляли, днями (если не употребляется форма дням, днями и др.) и т. д. Если то или иное произношение гласного в подобных случаях проведено последовательно (т. е. вместо всякого а между мягкими согласными под ударением произносится е в любых морфологических категориях), то мы в праве сделать вывод о фонетическом характере данного явления. •

Но давно уже известно, что имеются говоры, в которых е произносится в одном или нескольких единичных случаях (петь, опеть, мечик, племенник и др.) при звуке а в остальных случаях. Имеются также ограничения, обусловленные морфологическим строением слова. Таким образом, возможны говоры, которым свойственно петь, но зять, или петь, зеть, но взяли, мяли; или петь, зеть, взели, мели, но днями (или сидять) и т. д., т. е. пределы распространения употребления е вместо а могут быть неодинаковы для отдельных слов или категорий слов и форм. Такие говоры с разной степенью последовательности в проведении данного явления обычно встречаются территориально между говорами, знающими данное явление как фонетическое (т. е. его последовательно проводящими), и говорами, его вовсе не знающими.

В этом и подобных случаях необходимо будет наряду с картой данного явления составить ряд карт для отдельных, наиболее часто употребляющихся слов с этим явлением. Несовпадение между пределами распространения явления как фонетической (или грамматической) черты и отдельных единичных фактов-слов с признаками этого явления, отмеченное на картах атласа, даст весьма важный материал для истории соответствующих говоров в связи с историей заселения края, путей его колонизации, сменой культурно-экономических центров в нем.

5. О построении вопросов программы. Выше уже было отмечено, что любой вопрос программы предназначен для каждого русского говора. Но так как для разных русских говоров существенны разные фонетические положения или разные грамматические формы, то вопросы программы должны стремиться предусмотреть все эти фонетические положения или все эти грамматические формы.

Поясним это на одном примере. Возьмем такой важный для русской диалектологии вопрос, как гласные 1-го предударного слога. Здесь прежде всего существенно различение положения после твердых согласных и после мягких согласных (ср. аканье в узком смысле слова и яканье). Далее, для многих южновеликорусских говоров существенно качество ударенного гласного (диссимилятивное аканье и яканье). С другой стороны, для северновеликорусских говоров, а также для многих средневеликорусских существенно положение предударного гласного (после мягких согласных) перед твердым или мягким согласным: ср. говоры с умеренным яканьем, а также северновеликорусские говоры, где несу, нёслй, но неси, а также возможно тяну, но тени (при пять, грясъ).

При этом для всех акающих (якающих) говоров, как правило, несущественно различение разных предударных гласных неверхнего подъема, так как все они (замены старых ѣ, е и ’а) в тожественных условиях совпадают в одних и тех же звуках (ср., например, в лясу, нясу, тяну или в лису, нису, тину). Но их приходится в программе различать, так как в северновеликорусских говорах эти гласные могут полностью или частично различаться. Ср. полное различение трех гласных при произношении в лесу, нёсу, тяну. Однако наряду с произношением в лесу в северновеликорусских говорах возможно произношение в лёсу, наряду с нёсу возможно несу, наряду с тяну возможно тену. Поэтому возможно совпадение двух гласных при различении их с третьим (например, в лёсу, нёсу, но тяну, или в лесу, тену, но нёсу и т. д.). Но возможно в северновеликорусских говорах и совпадение всех трех гласных: в лесу, несу, тену.

Наконец, приходится учитывать еще одно фонетическое условие: положение после шипящего согласного или перед шипящим согласным. И вот почему: как видно из предыдущего, мягкость или твердость согласных имеет то или другое влияние на качество предыдущего или последующего гласного во всех русских говорах. Положение же шипящих в этом отношении своеобразно: шипящие, в прошлом все мягкие, в дальнейшем в значительной своей части отвердели. Отсюда их двойственная „роль“ в отношении к гласным: в одних говорах они „ведут себя" как мягкие согласные, в других — как твердые. Например, при умеренном яканье, т. е. при нясу, ниси, произносится мижа, пииисом, в мишке в говоре с. Шехмина Рыб- новского района» Рязанской области; ср. с этим говор с. Криуши Солотчинского района, Рязанской области, где при нясу, ниси говорят мяжа, смяшал, убяжал, мяшок и т. д.[132]

Поэтому, формулируя вопросы о гласных предударного слога таким образом, чтобы по ним можно было собирать материалы всех говоров русского языка, приходится различать такие положения:

1) положение после твердых, мягких или шипящих согласных;

2) положение перед твердым, мягким или шипящим согласным;

3) положение перед слогом с различными ударенными гласными (например, перед ударенными и, ы, у, с одной стороны, и а — с другой; перед ударенными о, е разного качества и происхождения);

4) кроме того, приходится давать в вопросах раздельно слова и формы с разными по происхождению предударными (ѣ, е, ’а), так как последние полностью или частично могут различаться в северновеликорусских говорах.

Кроме фонетических условий, приходится учитывать еще морфологическую сторону слова и давать на многие фонетические явления примеры, в которых это явление имеет место в корнях, в суффиксах и префиксах, во флексиях именных и глагольных. Учет морфологических условий, в которых встречено звуковое явление, весьма важен для решения вопроса о генезисе явления, о его фонетическом или морфологическом происхождении. Так, например, при умеренном яканье встречаются говоры, где произносят п’иклй, ут'икл’й, несмотря на твердость к, видимо, по образцу в’ил'й, нас’л'й, в'из'л'а и т. д.; произносят в в'идрё, несмотря на твердость д, видимо, по образцу на-с'т'ин'ё, к-вис'н'ё и т. д. (с. Кузьминское Рыбновского района Рязанской области).

В ряде говоров с некоторыми типами диссимилятивного или ассимилятивно-диссимилятивного яканья при наличии под ударением гласных из е (и ь) в предударном звучит и (е),: бирёза, висёлый, нисём, видём и т. д. (или с гласным е под ударением: бирёза, нисём и т. д.), но перед слогом с тем же ударенным гласным, представляющим собой именную флексию, в предударном звучит а: зямлёй, бяльём, видяньём, мидвядьём и т. д. (такое произношение отмечено, например в с. Кидусове Спасского района, Рязанской обл.). Изучение этой двойственности — видём, но мидвядём — в связи с соответствующими явлениями других русских говоров позволит вскрыть целый ряд весьма сложных как фонетических, так и морфологических процессов, имевших место в истории развития соответствующих говоров.

Другой пример. Известно, какое большое значение имеет для истории русского языка история звука ѣ. Поэтому соответствующие вопросы в программе должны быть тщательно разработаны. Прежде всего надо отделить вопросы о ѣ в ударенном и безударных слогах. Наиболее важное значение имеет судьба звука ѣ под ударением, так как в безударных слогах замены ѣ в южновеликорусских и средневеликорусских говорах совпадают с заменами других гласных неверхнего подъема. Некоторое значение имеет безударное ѣ в северновеликорусских говорах, но и в них имеют место специфические явления безударного вокализма (например, река, бёгу, см. выше).

Ударенное ѣ следует дифференцировать следующим образом:

1) перед твердым согласным 1 ..

о\ „С ї главным образом в корнях.

2) перед мягким согласным J ни

В положении перед мягким согласным следует, в свою очередь, различать: а) случаи, когда имеется чередование положения перед

МЯГКИМ С положением перед твердым согласным (t'et' II t'et)\ ср. обычное, например, вологодское: на-с’йн'е— с’ёно; б) случаи, где такого чередования нет: м'йс'ец', з’д’ис’.

3) На конце слова. Здесь необходима дифференциация морфологическая: следует, например, учитывать употребление звука ѣ в формах склонения (на-стол’ё, на-стол’ё, на-стол’й\ к-жен’ё, к-женё, к-жен’й и т. д.) и в других случаях (например, в слове где)[133]. При к-жен’й может быть сёно, так как форма к-жен’й может иметь звук и нефонетическим путем.

. Только при тщательной дифференциации фонетических условий с учетом морфологической структуры слова и достаточном количестве примеров — как это делается в вопросах программы — можно получить доброкачественный материал, отвечающий современным научным требованиям. Вопросы других разделов программы тоже построены таким образом, чтобы охватить по возможности явления всех русских говоров.

Таким образом, при составлении „Программы* ИРЯЗ была сделана попытка учесть лучшие стороны предшествующих программ. В разработке вопросов фонетики, в тщательном разграничении фонетических условий „Программа* ИРЯЗ продолжает принципы программы МДК; учитывая конкретные частные факты, она следует Большой академической программе; разделы лексйки и синтаксиса в значительной мере повторяют „Вопросник* ИЯМ. Это не значит, конечно, что „Программа* ИРЯЗ свободна от отдельных частных недостатков, но, будучи утверждена Институтом русского языка Академии наук СССР, она должна действовать, по крайней мере, до тех пор, пока не будет составлен диалектологический атлас русского языка.

„Программа* ИРЯЗ еще в одном отношении представляет серьезный шаг вперед по сравнению со своими предшественниками. Как мы видели, Большая академическая программа была адресована ко всем лицам, желающим производить наблюдения над говорами. Целевая установка программы МДК и „Вопросника* ИЯМ уже была более точная: они обращались к тем, кто собирал сведения о говорах русского языка для составления диалектологической карты русского языка (программа МДК) или диалектологического атласа русского языка („Вопросник* ИЯМ). Однако материал для диалектологической карты или атласа может собираться разными по подготовке лицами: специалистами-диалектологами, аспирантами и студентами, специализирующимися в области истории русского языка, с одной стороны,

и, например, студентами-заочниками всех факультетов, учащимися педучилищ, сельскими учителями, с другой. Названные выше две программы имели в виду как тех, так и других: на основе их проводились диалектологические экспедиции специалистов, в то же время они рассылались на места представителям широких кругов сельской интеллигенции для составления анкетным путем ответов на вопросы.

В противоположность этому, целевая установка „Программы* ИРЯЗ определяется более точно: программа адресована лишь к специалистам (в том числе к аспирантам и студентам, специализирующимся в области русского языка) и может быть использована для изучения говоров прямым методом, путем экспедиций. Этим определяется объем программы, требование последовательного применения фонетической транскрипции и т. д.

§ 265. Краткая программа ИРЯЗ. Однако чтобы привлечь к собиранию сведений о русских говорах более широкие круги местной сельской интеллигенции и прежде всего сельское учительство, Институтом русского языка была создана специальная „Краткая программа"1. Таким образом, „Краткая программа" предназначена для собирания диалектологического материала не прямым методом, путем экспедиций, а косвенным, анкетным методом, путем широкой рассылки на места представителям местной интеллигенции.

Краткая программа обходится почти без фонетической транскрипции. Составление ответов на ее вопросы не требует особой специальной подготовки. В связи с тем, что она предназначена для весьма широкого круга лиц, неспециалистов, в ней сужен охват языковых явлений: оставлены явления наиболее важные и, по возможности, не представляющие больших трудностей для составителей ответов.

Иллюстративный материал (примеры) краткой программы имеет свои существенные особенности по сравнению с полной: в разделах фонетики и морфологии оставлена лишь общерусская лексика, и притом слова наиболее употребительные. В фонетике — везде, где возможно, примеры даются в „начальной форме" (им. п. ед. ч., инфинитив) или в других формах, но действительно общеупотребительных; избегаются формы диалектные, могущие отсутствовать в ряде говоров. Это дает возможность устранения всякого рода оговорок и примечаний, которых по необходимости требует большая программа. Например, для выяснения произношения гласных предударного слога избегается в качестве примера форма у сестры, так как по говорам представлена также форма у сестре, равно как не дается форма на семью, так как в некоторых говорах представлена форма вин. п. ед. ч. с ударением на 1-м слоге: на семью. Все это заметно облег- [134] [135]

чает составление ответов на вопросы „Краткой программы[136]'. Таким образом, „Краткая программа" в основном является извлечением из полной, методически переработанным, упрощенным, облегченным.

„Краткая программа" должна помочь получить с мест массовый дополнительный материал. Ценность этого материала — прежде всего в его массовости. В ряде случаев он позволит установить более точно пределы распространения того или иного языкового явления. Материалы, собранные по краткой и полной программам, будут служить также для взаимного контроля, поскольку из многих мест будут получены ответы как на полную, так и на краткую программы. Быть может, некоторые ответы на краткую программу важностью своих данных побудят к снаряжению особой экспедиции в соответствующие пункты.

Таким образом, обе действующие в настоящее время программы Института русского языка, как полная, так и краткая, имеют целью собрать материал для атласа русского языка. Поэтому они построены на одинаковых теоретических принципах. Но предназначены они для разного круга лиц и для работы разными методами: полная имеет в виду специалистов и изучение говоров путем экспедиций, краткая предназначена для распространения среди местных жителей (прежде всего учительства) и имеет в виду анкетный метод работы ■— составление ими ответов на вопросы. В связи с этим они резко отличаются как по своему объему, так и по характеру методической разработки.

§ 266. В заключение краткого обзора диалектологических программ необходимо сделать еще одно замечание. Выше мы не раз пользовались терминами „прямой" и „косвенный", или „анкетный* методы, имея в виду под первым непосредственные наблюдения специалиста путем выезда на место, а под вторым — составление ответов на вопросы программы местным жителем — неспециалистом, но обладающим достаточной общеобразовательной подготовкой. Надо иметь в виду всю условность этого разграничения. Ведь в обоих случаях предполагается так или иначе производство непосредственных наблюдений над говором. Следовательно, такое противопоставление в основном опирается на то, какой круг наблюдателей, составителей ответов на вопросы программы, принимать за специалистов, а какой'— за неспециалистов. Из этого ясно, насколько условно разграничение прямого и анкетного методов, хотя оно и важно практически. Из прошлого русской диалектологии известно, что иногда анкетным методом получались данные первостепенной научной важности (ср., например, ответ на программу МДК сельского учителя Тоньшина о говоре с. Новоселки Рыбновского р., Рязанской области *) и, напротив, экспедиции специалистов не всегда давали достаточно полноценные результаты.