Историческое наследие Старой Ладоги

За время своей работы Старола­дожская экспедиция ИИМК РАН¹ добилась важных открытий и выдви­нула ряд новых научных оценок, свя­занных с изучением ладожских и шире — древнерусских и скандинаво­финских древностей. Экспедиция не ограничивалась рамками чисто акаде­мических заданий. По ее инициативе (совместно с Ленинградским област­ным отделением ВООПИК) после почти десятилетних усилий в 1984 г. был создан Староладожский археоло­гический и историко-архитектурный музей-заповедник. Это предотвра­тило разрушение ряда исторических объектов, включая и культурный слой древнего города. Под застрой­кой XIX начала XX в., с культурным слоем эпохи Средневековья. Ныне музей имеет статус федерального и сохраняет более чем 160 памятников археологии, истории, архитектуры и искусства. Здесь сохранились древ­няя поселенческая планировка, вос­ходящая к X XII вв., и исторический природный ландшафт. Наличие куль­турного слоя с хорошо сохранивши­мися остатками построек и разноэт- ничными по происхождению наход­ками VIII XVII вв. ставит Ладогу на одно из первых мест среди средневе­ковых восточноевропейских городов.

Старая Ладога. Церковь Георгия Победоносца (XII в.) и остатки стен Раскатной башни кремля (XVI в.).

Этому городу, особенно в пер­вые века его развития, принадле­жит основополагающая роль в созда­нии русской государственности, в налаживании торговых, транспорт­ных, межэтнических связей народов Европы и Азии, в защите северных границ Руси.

К сегодняшнему дню изучены строительные горизонты поселения VIII -Хвв., при этом впервые выяс­нено время основания Ладоги не позже 753 г. Эта рекордная по дав­ности для древнерусских городов дата создания установлена в резуль­тате дендрохронологического анализа333Часть IV Средневековая Русьспилов дерева постройки, обнару­женной археологическим путем². Ни один город России и Балтийской Европы не имеет столь точной и оп­ределенной по своей давности даты возникновения. Не исключаем, что она может еще более удревниться. При раскопках и отдельно в атом поселении встречаются предметы VI—VIII вв., что, конечно, не слу­чайно и указывает на существование здесь поселенческой жизни до 753 г.

В создании Ладоги сыграли свою роль разнообразные факторы, такие как торговая необходимость (не поз­же второй половины VIII в. акти­визируется торговля по Великому Волжскому пути), ремесленная дея­тельность, укоренение сначала мест­ного, а затем международного рын­ков, выгодное транс порти о-гео гра­фическое местоположение (Носов, 2000).

В переломный период создания европейских государств и городов Ладога оказалась своеобразным «се­ребряным банком» Европы. Через нее на Запад поступала основная масса международной в тот период валюты, какой были серебряные ис­ламские монеты-дирхемы. Это спо­собствовало невиданному обогаще­нию целых стран и народов Старого Света, ускорившему развитие эконо­мики, культуры и техники. Характер­но, что в Ладоге и ее округе обнару­жено 6 кладов куфических монет, и среди них — древнейший в Восточ­ной Европе, датированный 786 г. Монетная влиятельность Ладоги в эпоху раннего Средневековья рекорд­на. Достаточно сказать, что в течение X в. из Средней Азии в Северную Европу, главным образом через Ла­догу, было вывезено, по подсчету нумизмата Т. Нунена, 125000000 се­ребряных дирхемов.

Имеются исторические основания считать Ладогу во второй половине VIII-первой половине IXв. одним из центров, если не главным, сою­за славянских и финских племен — предшественника раннего Русского государства. Возможно, что еще до 839 г. Ладога была центром рус­ского каганата — ран негосударствен­ного образования в северной части Восточной Европы. В тот период Ладожская Русь наряду с Хазарией выдвинулась как торговый лидер ев­разийских экономических связей по Великому Волжскому пути (Кирпич­ников, 2002).

Именно Ладога — а к тому време­ни она существовала уже не менее 100 лет — стала резиденцией прави­теля, стольным княжеским городом, т. е. столицей складывающейся в Восточной Европе державы Рюри­ковичей (Ипатьевская летопись под 862 г.). В дальнейшем столица была перенесена в зону Новгорода, затем в Киев. В этом ряду Ладога, следо­вательно, оказалась первой.

Новые исследования Староладож­ского земляного городища дали но­вое представление о принципах стро­ительства города в низовьях Волхова, сочетавших в себе технические тра­диции, выработанные в лесной зоне Восточной Европы и Скандинавии. Обнаружено около ста остатков жи­лых, производственных и хозяйствен­ных построек, что позволило гово­рить о возведении жителями Ладоги изб, домов-пятистенок, особых «об­щественных» (возможно «гостевых» или культовых) и других сооруже­ний. Дома разных типов — срубные и каркас но-столбовые — появились в Ладоге одновременно. Если избы по своему происхождению указывают на лесную полосу Восточной Европы, то дома-пяти стен ки с очагом в центре отапливаемого покоя (сохранивши­еся в русской этнографии вплоть до сегодняшнего дня) пока не имеют точного адреса возникновения, и их строили хуторяне Скандинавии, но раньше всех они зафиксированы именно в Ладоге, где преобладали в VIII-ІХвв. Больше можно сказать о технике домостроительства: срубная типична для славян, каркас но-стол­бовая характерна для Северной Евро­пы. В Ладоге наблюдается их сме­шанное использование.

В остатках ладожских домов VIII—Хвв. наряду с многочислен­ными бытовыми изделиями нередко встречаются куски янтаря, не до кон­ца обработанные бусы, капли стек­ла, заготовки латуни, тигли, льячки, формочки, пиленая кость, некоторые ремесленные инструменты. Очевид­но, что б этих постройках не только жили, но и работали ремесленники- универсалы, изготовлявшие янтар­ные, стеклянные, бронзовые или ла­тунные, костяные вещи. Вся эта про­дукция предназначалась на продажу и обмен на местном и внегородском рынках.

Особое значение имеет находка древнейшей в раннесредневековой Европе ювелирно-слесариой и литей­ной мастерской 750-х гг.

Среди этих находок следует от­метить ряд уникальных. Например, овальновыпуклая фибула из латуни, сохранившаяся фрагментарно (дли­ной 5,8 см). Патина не отмечается. Со стороны недостающей части ви-334А. Н. Кирпичников Историческое наследие Старой Ладоги

Рис. I. Старая Ладога. Фрагмент фибулы. Латунь, вторая половина IX в. Длина 5,8 см.

335Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 2. Старая Ладога. Равноплечная фибула тина «Вальста». Латунь, вторая половина IX в. Длина 5,5 см.ден отлом древнего происхождения. Первоначальные подлинные размеры можно установить: длина 9-9,5 см, ширина около 5 см, высота 2,3 см. С внутренней стороны сохранилось не сдвоенное, а одиночное ушко игло­держателя, что, по мнению И. Янссо­на, характерно для фибул вендель- ской эпохи³. Внешний вид находки не оставляет сомнений в том, что пе­ред нами неудавшаяся отливка, про­изводившаяся в разъемной глиняной форме (рис. 1). Металл по толщине распределен неравномерно, местами очень тонок, имеет изначальные от­верстия и раковины. Корпус фибулы деформирован, а сам металл местами имеет губчатую структуру. Налицо явный производственный брак. Есте­ственно поэтому, что изделие оказа­лось негодным к употреблению, его оставили, очевидно, как материал для будущих отливок.

Лицевую сторону вещи украша­ет местами нечетко сохранившийся рельефный орнамент. Поверхность узора поделена на четыре зоны кре­стообразно расположенными полоса­ми с «жемчужными» выпуклостями. В центре сходящихся полос — круг, а на их оконечностях попарно — по­лукруги и волюты, разделенные сво­еобразными трилистниками.

Среди 4000 овальновыпуклых фибул, найденных в Скандинавии, и примерно 200, обнаруженных на тер­ритории Древней Руси, староладож­ская уникальна по своему орнаменту. Она имеет неполное сходство с един­ственными в своем роде двумя фибу­лами (тип «Bj 655»), оказавшимися в одном из погребений Бирки (Arbman, 1943, S. 229-230, Taf. 58, 3-6). Эти изделия также имеют чегырехконеч- ные разделители с кругом, волютами и полукругами, но их разграничен­ные композиции со звериными моти­вами отличаются от староладожских (Jansson, 1985, р. 19-22, fig. 5, а, Ь, с). По мнению И. Янссона, упомянутое погребение относится к переходному периоду — к концу вендельского пе­риода и ранней эпохе викингов, точ­нее, к середине и второй половине VIII в.⁴

Экземпляры из Бирки, так же как и из Старой Ладоги, украшены в двух различных стилях: геометрическом с крестообразными рамочными разде­лителями и участками со звериным орнаментом. По мнению X. Арбма- на и поддержавшего его И. Янссона, геометрические мотивы фибул вос­ходят к кельтизированному англо­саксонскому искусству, а звериные сюжеты - к позднемеровингекому франкскому (Arbman, 1937, S. 124, Taf. 39, 5-6; Jansson, 1985, р. 20). Столь разностильные эксперименты, как полагают, были связаны с влия­нием на континент художественно­го творчества мастеров Британских островов и Ирландии, стимулирован­ным растущей миссионерской дея­тельностью на континенте христиан-

336

А. II. Кирпичников Историческое наследие Старой Ладоги

Рис. 3. Стирал Ладога. Заготовка браслета. Латунь, вторая половина IX в. Лита 5,4 см.

ских проповедников. В этом отноше­нии характерно появление в отделке фибул и других изделий четырехко­нечных разделителей орнаментально­го поля, в которых усматривают изо­бражение креста. Что касается зве­риного орнамента, то в сложении его вариантов участвовали мастера ряда европейских стран, не исключая и Скандинавии. По-видимому, опреде­ляющей была здесь художественная деятельность континентальных юве­лиров. Медиевисты настойчиво пы­таются решить этот сложный вопрос, анализируя произведения ювелир­ного мастерства VIII IX вв., обнару­женные в Германии, Дании, Англии, Швеции (включая Готланд), Норве­гии, Австрии (Haselofl', 1978, S. 525 541; Karlson, 1983, р. 149- 151, ср. р. 104-105, fig. 52-55, 150; Warners, 1999, S. 197-218).

Рассматриваемая староладожская фибула входит в ряд неординарных ювелирных произведений раннесред­невековой Европы. Она свидетельст­вует о попытке местного производ­ства вещи по, очевидно, привозному высококачественному образцу. Буду­чи созданием орнаментального твор­чества, эта вещь отражает форми­рование искусства раннего периода викингов, в котором нашли вопло­щение контрастные художественные комбинации стилей островных и кон­тинентальных регионов Европы.

Другая весьма редкая находка, сделанная в этом комплексе, — рав­ноплечная фибула из латуни типа «Вальста» (рис. 2). Ее длина 5,5 см, ширина 2,5 см, высота 1,1 см. Полно­стью сохранилась, не имеет патины. Плечи фибулы ромбовидны, по бо­кам увенчаны двурогими ответвлени­ями. Контуры ромбов подчеркнуты рифлеными полосками. На внешних углах ромбов и в их центре выпук­лости, одна из них отдаленно напо­минает человеческую маску. Цент­ральная часть вещи имеет отделку в виде филенки с продольным ребром. В целом декор фибулы четкий, под­черкнуто геометричный. На оборот­ной стороне имеется приемник для иглы и иглодержатель, состоящий из одиночного ушка с отверстием, что, по наблюдению И. Янссона, харак­терно для фибул вендельского вре­мени. Вещь кажется не бывшей в употреблении, каких-либо следов из­ношенности не имеет.

Фибулы типа «Вальста» обнару­жены в Швеции (6 экз.), Норвегии (1 экз.), Финляндии (1 экз.), Эстонии (1 экз.). В России их две: одна най­дена в районе истока р. Волхов (Амб­розиани идр., 1994, с. 111 112; Аш- brosiani, Erikson, 1996, S. 28.), вторая, описываемая, — в Старой Ладоге. Суммарно эти изделия датируются второй половиной VIII второй по­ловиной IX в. (Амброзиани идр., 1994, с. 113-114)5.

Экземпляр из Старой Ладоги по своим украшениям относится к попу­лярному варианту с выраженным гео­метрическим орнаментом. Звериные мотивы здесь отсутствуют. Звериные

337

Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 4. Старая Ладога. Роговый составной гребень. Хв. Длина 17,8 см.

или человеческие маски трансфор­мировались в обычные выпуклости. Именно такая разновидность ближе всего соответствует параллелям, об­наруженным на пространстве между устьем р. Рейн на севере и р. Сена на юге. Показательно, что в этом районе встречены формы VI—VII вв. — пря­мые предшественники образцов типа «Вальста». Они представляют собой трехчастные застежки с простым гео­метрическим орнаментом (Hougen, 1993, р. 50, pi. 25, 13). По спра­ведливому мнению исследователей первой древнерусской находки типа «Вальста», эти прототипы «иллюст­рируют сильные культурные влия­ния, которые достигли Скандинавии на раннем этапе периода викингов со стороны Франкской империи че­рез торговые пункты в устье Рейна» (Амброзиани идр., 1994, с. 116).

Установленным центром произ­водства (правда, не единственным) фибул типа «Вальста» признаны Бир­ка и Хедебю, где найдены и формы, и сами отливки этих вещей. Это об­стоятельство указывает на «датский или шведский путь» проникновения данных женских украшений на Русь. Что касается староладожской фибу­лы, то, с учетом ее «нового» облика и местонахождения среди других ли­тых изделий производственного ком­плекса, думаем, что она произведена в Ладоге, может быть, по скандинав­ской модели высококвалифицирован­ным мастером.

А. II. Егорьковым в лаборатории ИИМК РАН был проведен количе­ственный спекгральный анализ двух описанных выше находок, показав­ший, что они отлиты из латуни. В составе проанализированного метал­ла показательно содержание цинка. Считается, что если его примесь достигает 25-30%, то в производст­ве использовался металл, не подвер­гавшийся многократным переплав­кам (Ениосова, 1999, с. 7). Иными словами, вещь создавалась из нового сырья. К такому разряду можно от­нести фибулу типа «Ві 655». При не­однократных плавках примесь цинка улетучивалась. Содержание цинка в изделиях, равное, как установила II. Е. Ениосова, от 1 до 15%, означа­ло, что для их плавки брали вышед­шие из употребления вещи или раз­бавляли металл чистой медыо, свин­цом, бронзой или латунью (Там же). Именно на территории Руси выявле­ны образцы литья с низким и сред­ним содержанием цинка. К такого рода произведениям можно отнести и фибулу типа «Вальста». В целом ана­лиз староладожских украшений пока­зал, что они отливались из металла разного происхождения, и, вероятно, это происходило не одновременно.

Что касается источника происхожде­ния латуней, то в Ладогу и на северо- запад Руси они. скорее всего, попада­ли из стран региона Прибалтики, где традиция их употребления возникла уже в первые века н. э. (Там же, с. 8). Настойчивое стремление ювелиров производить украшения из латуни объяснялось цветовым воздействием металла, имитирующего золото. По­добные имитации используют в би­жутерии и в наши дни, сплав меди и цинка характерного желтого цвета получил наименование томпак.

Также впервые в слое второй половины IX в. выявлены жилые и производственные, стандартные по ширине парцеллы, что позволило по- новому представить начало регуляр­но спланированной застройки евро­пейских городов (Кирпичников, На­заренко, 1992, с. 141).

В VI11 - XI вв. горожане Ладоги представляли собой сословие само­достаточных, свободных, социально равных людей, что, конечно, не ис­ключало существования элит, зави­симых членов городской общины и невольников. В Ладоге отсутствовали характерные, например, для Новго­рода усадьбы знати. Городские сосло­вия, похоже, образовывали своеоб­разный «вольный» город. Судя по ко­рабельным заклепкам и их заготов­кам, деталям ладей, в городе в низо-

338

А. Н. Кирпичников Историческое наследие Старой Ладоги

Рис. 5. Старая Ладога. Части Большого дома 920-х годов (по раскопкам 2002 и 2007гг.).

вьях р. Волхов было налажено стро­ительство судов и их ремонт. Ладож­ские ремесленники были одновре­менно мореплавателями и торговца­ми. При этом можно допустить су­ществование обычных для той эпохи купеческих объединений, состоящих как из своих, так и пришлых людей.

Показателем интенсивности по­ступления новых сведений с раско­пок в Старой Ладоге является по­левой сезон 2002 г. В напластова­ниях 920 - 940-х гг. был обнаружен ряд примечательных находок, вклю­чая остатки редкого по архитектуре большого дома (рис. 5 — 7). Удалось выявить значительную часть этого сооружения (другие части оказались за пределами раскопа). Постройка в плане имела прямоугольную форму и была ориентирована длинной осью с запада на восток. Ее заполнение - черный гумус с примесью угля — от­личалось от окружающего культурно­го слоя. Весьма необычна планиров­ка дома, имевшего двучастную струк­туру и состоявшего из центрального помещения и располагавшейся по его периметру галереи. Центральная ос­новная часть дома имела стены кар­касно-столбовой конструкции: они, судя по нижнему ряду, были набраны из горизонтально положенных бревен диаметром 20 22 см, впущенных в мощные опорные столбы диаметром 45-50 см (выявлено три таких столба в юго-западной части дома). Расстоя­ние между столбами составляло 3,5 4 м. В центре помещения распола­гался открытый очаг прямоугольной формы размером 1,2 х 3,6 м, сложен­ный из крупных известняковых плит на глиняном растворе. Вокруг отопи­тельного устройства обнаружены ко­рабельные доски с нагельными от­верстиями. На расстоянии 0,8 -1 м от центрального помещения с западной и южной сторон открыты бревна на­ружной галереи. Длина расчищенных бревен достигала 7 м, в северной и восточной частях раскопа они про-339Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 6. Старая Ладога. Раскоп с фундаментом Большого дома 920-х годов.

должались за его пределы. Их диа­метр достигал 30 - 40 см. Местами они обгорели и, вероятно, были не­сколько сдвинуты со своего перво­начального места. Они соединялись, по-видимому, рубкой «в обло».

Таким образом, особенность опи­санного двучастного сооружения за­ключалась в комбинации в составе одного комплекса каркасно-столбо­вой и срубной домостроительной тех­ники. Такое сочетание для археоло­гически выявленных построек Ста­рой Ладоги зафиксировано впервые. С некоторой долей осторожности первую можно сопоставить со скан­динавской, вторую — со славянской традицией.

Полученные результаты, с учетом определенной симметрии в плане по­стройки, позволяют без риска серь­езной ошибки представить ее общие размеры: центральное отапливаемое помещение занимало площадь не менее 10,5 х 8,3 м, а дополненное га­лереей — примерно 10 х 17 м (рис. 5).

В заполнении большого дома, со­стоящего из черной земли, обнару­жено около 140 различных изделий. В их числе зеленый, желтый, синий, светло-прозрачный бисер (67 экз.), золото- и серебростеклянные про- низки (7 экз.), разноцветные бусы из стекла (10 экз.), сердолика (5 экз.), горного хрусталя (4 экз.), фрагменты цветного стекла (2 экз.), янтарная подвеска, обломки янтаря (11 экз.), колечко желтого металла, возможно, от булавки-бусодержателя; ряд же­лезных предметов, включая ножи (2 экз.), заклепки от ладей (2 экз.); фрагмент костяного наборного греб­ня, костяные лощила (2 экз.), костя­ные навершия (2 экз.); фрагменты оселков (2 экз.); пряслице из слан­ца: фрагменты тигля (2 экз.); не­многочисленные обломки глиняных лепных и раннегончарных сосудов, включая серо- и краснолощеные; фрагмент красноглиняной амфоры. С западной стороны дома обнаруже­но скопление бисера зеленого цвета (2 156 экз.). По-видимому, речь ищет о партии единовременно изготовлен­ных бус, припрятанных возле дома, но так и невостребованных.

Дома с галереями, которые окру­жали основной покой и служили для прохода, хранения вещей, теплоизо­ляции, в раскопках Старой Ладоги встречались неоднократно, однако постройка, описанная выше, по сво­ей вместимости и некоторым деталям необычна. Только в 1973 и 1981 гг. Е. А. Рябинин открыл подобную по размерам и планировке постройку, датированную 894 920 гг. (Рябинин, 2002, с. 15 сл.). Ее общие размеры почти точно совпали с размерами на­шего дома. Оба сооружения были од­ноэтажными (Кирпичников, Сарабь- янов, 2003, с. 92, прим. 20). Мощные столбы, поддерживавшие крышу до­ма, свидетельствуют в пользу нема­лой высоты его стен, перекрытых, вероятно, задернованной кровлей. При такой конструкции отапливае-340А. II. Кирпичников Историческое наследие Старой Ладогимая камера представляла своеоб­разный высокий зал, а дым очага, если и скапливался под кровлей, то не мешал его обитателям. Похоже, что ладожские «зальные» дома стро­ились по одинаковым замыслам и были сходны по своей функции. Тайну назначения таких сооружений приоткрыл арабский путешествен­ник Ибн-Фадлан. В 922 г. он видел аналогичные постройки на Средней Волге. Купцы-русы, пишет Ибн- Фадлан, «причаливают свои корабли на реке И тиль (Волге)... строят на ее берегу большие дома из дерева. И собирается их в одном таком доме десять или двадцать, когда больше, когда меньше. Там у каждого из них длинная скамья, на которой распо­лагается он сам с девушками-краса­вицами для продажи» (Путешествие... 1939, с. 79).

Приведенные слова поразитель­но соответствуют облику ладожских домов с большим общим помеще­нием, центральным очагом и прост­ранством, достаточным для установ­ки длинных скамей. Названное араб­ским очевидцем число живущих в доме, несомненно, соответствует со­ставу корабельной команды, зани­мавшейся торговлей на водных пугях Восточной Европы. И в этом случае мы находим археологические под­тверждения. О судовых и отчасти ре­месленных занятиях жителей описан­ного ладожского дома свидетельст­вуют использованные в его строи­тельстве корабельные доски, а также ладейные заклепки, обломки тиглей, янтаря, амфор. Женское присутствие выдают оброненные бусы, целая пар­тия зеленого бисера, найденная у сте­ны дома, предназначенная, очевидно, для продажи. Как пишет Ибн-Фад- лан, именно зеленые бусы очень це­нились на Востоке, и ими русы ста­рались украшать своих жен.

Дома, сходные с ладожскими и описанные Ибн-Фадланом, могли строиться в торговых городах и ме­стах, расположенных на великих реч­ных пугях Восточной Европы «из варяг в арабы» и «из варяг в греки». Они служили постоялыми дворами

Рис. 7. Старая Ладога. Очаг Большого дома.

для купцов. В таких домах останавли­вались члены торговых судовых ко­манд, прибывших для участия в яр­марках, пережидая зиму, ремонтируя корабли, запасаясь местными товара­ми, попутно занимаясь выработкой или отделкой украшений из янтаря, стекла, бронзы или латуни. Купече­ский большой дом и найденные в нем вещи свидетельствуют о даль­ней торговле и международных свя­зях средневековой Ладоги со стра­нами Балтийского региона и Восто­ка. Такие дома возводились самими судовыми командами, там, где они нуждались в остановках. Ладожские строения теперь в определенной мере позволяют представить их устройство и конструкцию, которые можно счи­тать типовыми.

В том же раскопе, в верхнем слое, который скрывал части «большого до-341Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 8. Старая Ладога. Вставка-печатка от перстня с арабской надписью. Горный хрусталь, Хв. Размер 1.7 х 1,2 см.ма», была обнаружена вставка-печат­ка из горного хрусталя от перстня с надписью на арабском языке (рис. 8). На прозрачном камне перстня в зер­кальном отражении (intaglio) выреза­на арабская надпись в две строки по два слова в каждой. Надпись любезно расшифровал и перевел заведующий сектором Ближнего Востока Санкт- Петербургского филиала Института востоковедения РАН В. В. Полосин. Он сообщил, что упрощенная транс­крипция надписи может быть пере­дана как «Ма тауфики илла би-л-ла- хи». Это первая часть фразы суры II стиха 90 из Корана, которая может быть переведена следующим образом: «Нет помощи мне, кроме как в упо­вании на Аллаха». Целиком эта фра­за в переводе академика И. 1О. Крач- ковского гласит: «Помощь моя толь­ко у Аллаха, на него я положился и к нему обращаюся». Надпись выпол­нена разновидностью куфического шрифта красиво, профессионально, рукой опытного резчика и читается очень четко. Датировка по почерку затруднительна, поскольку достовер­ные синхронные аналогии надписи отсутствуют. Данные палеографии не противоречат датировке X в. Пер­стень, вероятно, принадлежал како­му-то восточному путешественнику, вероятно купцу. Печатка предпола­гает присутствие грамотного челове­ка, заботящегося о сохранности сво­его имущества. Славянин вряд ли мог использовать печатку далекого наро­да. Описанная вставка на террито­рии Северо-Западной Руси обнару­жена впервые. Сердоликовые встав­ки с арабскими надписями спора­дически встречаются на территории Северо-Восточной Руси, в том чис­ле дважды в курганах Тимерева у Ярославля. В переводе с арабского надписи читаются следующим обра­зом: «Клянусь Аллахом», «Благодать от Аллаха», «Ибрагим ибн Али» (Яро­славское Пово.лжье... 1963, с. 104; Се­дых, 2001, с. 181). В этом ряду изре­чение на вставке из Старой Ладоги самое пространное, можно сказать, развернутое.

В состав находок 2002 г. входит форма-изложница в виде бруска из слюдистого сланца. На трех продоль­ных гранях бруска проделаны канав­ки для отливки стержневидных пред­метов трех размеров: длиною от 7 до 7,5 см; шириною от 0,5 до 1 см. По подсчетам II. В. Ениосовой, отлитые в такой форме болванки из латуни имели вес 24, 32 и 40 г, а из сереб­ра - соответственно 30, 40, и 50 г.

В раскопках 2002 г. во всех ис­следованных горизонтах обнаружены три концевых обломка глиняных из­ложниц для отливки стержневидных предметов. Подобные формы неред­ко оказываются поврежденными или расколотыми, что, скорее всего, объ­ясняется необходимостью беспрепят­ственно извлечь из гнезда-канавки отливку.

Из Старой Ладоги происходят еще две каменные и одна глиняная изложницы, а также семь стержне­видных слитков из сплавов на осно­ве меди, изготовленные в такого же рода формах. В 2004 г. в жилище- мастерской открыты два слитка из золотистой латуни. Все перечислен­ные находки относятся ко второй по­ловине IX-X в. (Кирпичников, Ени- осова, 2004, с. 290-296).

На территории Руси раннесред­невековые изложницы археологиче­ски редки. Они открыты на горо­дищах Московской обл. и на Ргори-

342

А. Н. Кирпичников Историческое наследие Старой Ладоги

Рис. 9. Старая Ладога. Вставки-печатки от перстней с арабской надписью. Хв. Размеры 1.5 х 1.2 и 1.3 х 1.1 см.

ковом городище. Значительно чаще подобные образцы обнаруживают в Скандинавии, Северной Германии, Британии и Ирландии. Что касается ювелирных слитков, то они, по на­блюдениям II. В. Ениосовой. найде­ны. кроме Старой Ладоги, в Тимере- во, Гнёздово, на Рюриковом. Сарском и Супрутском городищах и практи­чески на всех торгово-ремесленных поселениях эпохи викингов Балтий­ского региона. Бронзовые, лагунные, реже серебряные слитки служили, прежде всего, заготовками для вы­работки разного рода украшений. Но этим их назначение не исчерпыва­лось, они выступали и как платеж­ное средство. Ибн-Фадлан сообщает о том. что русы в торговых целях ис­пользовали не только дирхемы, но и платежные слитки «в виде стандарт­ных брусков металла» (Путешествие... 1939, с. 79). В формах типа ладож­ской могли быть отлиты серии оди­наковых или близких по весу болва­нок. Вес этих изделий зачастую коле­бался, иногда превышая 100 г. Отсут­ствие единых по весу и строго рег­ламентированных по размеру слит­ков не должно смущать. Их прием и оценка в торговых сделках осуще­ствлялись не столько по размеру, сколько по весу, аналогично взвеши­ванию серебряных дирхемов. Карты распространения тех и других от Бри­тании до Поволжья практически сов­падают. Формы и слитки, характер­ные для торговых мест, свидетельст­вуют о развитии международного ре­месла, наличии «бродячих» мастеров и «странствующих» купцов, осущест­влявших производственные и товар­но-денежные операции на просторах Северной и Восточной Европы, в особенности в странах, тяготевших к Балтийскому региону. Слитки и фор­мы стали распространяться из стран Балтийской Европы, были воспри­няты в торговых центрах на водных пулях на Восток. Нет неожиданно­го в том, что люди этих городов и поселений стали использовать слит­ки в собственных целях и в интересах дальней торговли. Таков был своеоб­разный ответ Запада на экспансию куфического серебра Востока.

Во время раскопок обнаружены сотни предметов из глины, железа, бронзы, стекла, кости, янтаря, камня, дерева, кожи (рис. 4. 9-11). Среди них выделяются уникальные образцы прикладного искусства. Ведется ка­меральное изучение отдельных кате­горий находок (бусы, керамика, дере­вянные изделия, оружие, принадлеж­ности корабельного дела, украшения костюма). Археологами разработана шкала эволюции городской посуды. Проведена специальная работа по ка­талогизации найденных в разные го­ды в Старой Ладоге и ее окрестностях арабских и других монет. Восточное монетное серебро появилось в Ладоге не позднее 50 60-х гг. VIII в. Имен­но город в низовьях Волхова стал од­ним из первых центров русской рав­нины. где арабские дирхемы появи­лись сразу же, как только началось их распространение в Восточной и Се­верной Европе.

В результате дифференциации на­ходок по этнической принадлежности выделены серии скандинавских, сла­вянских, финских и других по про­исхождению форм изделий. Особое внимание обращено на этноопреде- ляюшие элементы женского головно­го убора, что позволило опознать не только вещи кривичей, но и, возмож­но, словен. Все находки хранятся в343Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 10. Старая Ладога. Ожерелье из бус. Третья четверть X в.

344А. II. Кирпичников Историческое наследие Старой Ладоги

Рис. 11. Старая Ладога. Золотой перстень. XIв.. Византия (вверху); Золотой перстень. Хв.. Русь (внизу).

345Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 12. Посещение Президентом России В. В. Путиным раскопок в Старой Ладоге 17 июля 2004 г.

Эрмитаже и Староладожском музее- заповеднике, они доступны осмотру и изучению.

В результате исследований вы­двинуто положение о существовании особой Ладожской земли — пред­шественницы Новгородской. Ядром этой земли была городовая волость, протянувшаяся примерно на 65 км вдоль нижнего течения Волхова, включавшая многорядные Гостино­польские и Пчевские пороги, обслу­живавшие их укрепленные станции и приречные сельские поселения. На расстоянии дневного перехода (43— 50 км) на востоке, юге и западе от Ладоги располагались укрепленные форпосты, прикрывавшие дальние подступы к этому городу. Далее тянулись обширные земли, занятые финским и лопарским населением, находившимся по отношению к мет­рополии в даннической зависимости. Зона влияния Ладоги, не ограничи­ваясь Пово.лховьем, простиралась, по меньшей мере, до Онежского озера на востоке и Ижорского плато на западе. Под контролем Ладоги нахо­дились приладожская чудь, весь, ижора, а также лопь (Кирпичников, 1995, с. 28 сл.).

Ближайшие к Старой Ладоге го­родища у д. Новые Дубовики и в устье р. Любша по своей культуре, что закономерно, оказались синхрон­ными Ладоге, которая была для них городом-метрополией. Экспеди­ция под руководством Е. А. Рябини­на обнаружила на городище Любша едва ли не самую древнюю каменно­земляную крепость Руси, созданную, по-видимому, в IX в. Аналогичные сооружения, имевшие каменный пан­цирь, изнутри присыпанный землей, известны у западных славян.

Трудами сотрудника экспедиции В. П. Петренко в Старой Ладоге рас­копано 12 сопок - высоких круто­боких могильных холмов (см. фото­графию на обложке книги) - коллек­тивных усыпальниц первых поколе­ний горожан (Петренко, 1994). Мно­гозначные результаты этого ныне опубликованного исследования поз­волили археологам предположить, что погребальные сооружения дан­ного типа первоначально появились в Нижнем Поволховье, а затем рас­пространились на значительные тер­ритории славянского заселения. Вы­раженное приречное расположение сопок может указывать на то, что они создавались людьми, связанными с речными плаваниями.

С момента своего основания Ла­дога стала порубежной крепостью, защищавшей северные рубежи стра­ны, включая Южное Приладожье, и свидетельством тому являются три последовательно сооружавшиеся в IX, XII и XVI вв. каменные крепости и одна дерево-земляная. По своему ин­женерному решению эти фортифи-346А. Н, Кирпичников Историческое нас.іедие Старой Ладогикации новаторские. Первые две — одни из наиболее ранних на Руси, выполненных в камне. Ныне трудами экспедиции в Старой Ладоге сфор­мировался своеобразный музей фор­тификаций, каждая из которых яв­лялась особым этапом в истории ар­хитектурно-инженерного дела. Тако­вы башня и стены из плитняка конца IX—начала X в., претендующие быть первыми цельнокаменными укреп­лениями в пределах Древнерусского государства. Крепость 1113-1114 гг., местами сохранившаяся почти на полную высоту (не менее 8,5 м), пред­восхитила распространение камен­ных твердынь на Руси, начавшееся в основном столетием позже, и вплоть до конца XV в. обеспечивала безо­пасность горожан и защиту север­ных рубежей страны. Отрезок стены с торговой и водонаборной аркой, а также часть стены на валу с наполь­ной стороны крепости удалось опе­ративно законсервировать для музей­ного показа.

В XVI в. на месте крепости 1113 — 1114 гг. возводится новая, приспособ­ленная к огнестрельному бою. В ее устройстве, как удалось установить, появились передовые черты италь­янской оборонительной архитектуры эпохи Возрождения, выразившиеся, например, в практической равнове­ликое™ по высоте стен и башен. К каменной крепости с юга примыкает Земляное городище. Это сооружение, с помощью данных разрядных книг и натурных исследований, было впер­вые опознано и датировано в каче­стве бастионной фортафикации, воз­веденной в 1584 -1585 гг. (Кирпични­ков, 1984, с. 20 сл.).

С помощью раскопок, шурфовки и свидетельств письменных источни­ков определено примерное распро­странение средневекового культурно­го слоя и выяснена площадь поселе­ния, которая в VIII-Хвв. достагла 12 га, а в XVI в. — 16 -18 га. Усилия­ми разных ученых составлена карта не менее чем 160 памятников ладож­ской археологии, архитектуры и гра­достроительства. Выяснено, как скла­дывалась территория города и окру­жавших его могильников. В треть­ей четверти XII в. в Ладоге впервые, видимо, по единому замыслу были последовательно построены сразу шесть крестово-купольных четырех­сто лпных трехапсидных каменных храмов (что для тогдашних древне­русских городов было беспрецедент­ным), располагавшихся в определен­ной градообразующей системе. По своим типологическим и конструк­тивным признакам их считают но­вовведением в русской архитектуре сер. XII в. Возможно, что заказчиком большинства этих зданий были, по­мимо князей и духовных лиц, артели купцов, посадская элита, посадники (Кирпичников, Сарабьянов, 2003).

Вплоть до начала XVIII в. Ладога являлась городом-портом, торговым, ремесленным, духовным центром и важной крепостью на северных рубе­жах страны. По своим функциям го­род в низовьях Волхова был самым первым, выдающимся предшествен­ником Санкт-Петербурга.

В апреле 1997 г. правительство Ленинградской обл. провело в Ста­рой Ладоге и в г. Волхов беспреце­дентные в нашей культурной прак­тике выездные парламентские слу­шания с участием депутатов Государ­ственной Думы, членов правительст­ва области, властей г. Волхов и Вол­ховского р-на, ученых, сотрудников Староладожского музея-заповедника, посвященные культурному наследию этого древнего города. Тема истори­ко-культурного наследия Старой Ла­доги обсуждалась и на двух заседа­ниях Президиума Санкт-Петербург­ского научного центра РАН в 1998 г. Были приняты постановления, обра­щенные к Президенту и Правитель­ству Российской Федерации о при­дании Староладожскому музею-запо­веднику статуса особо ценного объ­екта культурного наследия народов РФ и о проведении в 2003 г. праздно­вания 1250-летия Старой Ладоги — первой столицы Руси.

9 декабря 2002 г. Президентом РФ В. В. Путиным был подписан Указ *0 праздновании 1250-летия основа­ния с. Старая Ладога Ленинградской области». Дата основания города в низовьях р. Волхов, определенная археологами, впервые была признана в качестве общерусского государст­венного Юбилея. Беспрецедентным явилось посещение главой России Старой Ладоги 17 июля 2003 г. и 17 июля 2004 г. В последнем случае Староладожской экспедиции ИИМК РАН было доверено принимать В.В. Путина как своего гостя (рис. 12),

Здесь не могу не отметить, что в 2003-2004 гг. я имел честь дважды в Старой Ладоге и один раз в Москве беседовать с Президентом РФ о со­бытиях русской истории и их обще­ственном и научном значении. При этом были высказаны давно нако­пившиеся пожелания и предложения. В их числе проекты издания книг по культурному наследию, принятие за­конодательных мер по охране памят­ников истории и культуры, просьба о скорейшем принятии закона про­тив грабительской деятельности т. н. «черных археологов». Речь также шла о налоговых льготах спонсорам, фи­нансирующим проекты по развитию культуры, образования и науки; по­вышении статуса Староладожского музея-заповедника как особо ценно­го объекта культурного наследия на­родов Российской Федерации; о со­здании международной экспедиции- школы на базе раскопок в Старой Ладоге; о проведении международной конференции «Военное дело России и ее соседей в прошлом, настоящем и будущем»; наконец, о квалифициро­ванном написании учебников по ис­тории с изложением положительного опыта прошлого⁶.

Столь долгожданное внимание Кремля к «священным камням» рус­ской истории и к культуре побуди­ло нас выступить с рассчитанными на перспективу специальными пред­ложениями, посвященными сбере­жению и пропаганде староладожских исторических объектов. Будем наде­яться, что в развитии села и Старо­ладожского музея-заповедника насту­пает новый период, связанный с при­знанием и уважением прошлого веч­ной России.347Часть IV Средневековая Русь

¹ На раскопках Старой Ладоги сформировалось ядро молодых и опытных археологов. Назову В. П. Петренко, Е. А. Рябинина, Е. Н. Носова, В. А. Назаренко, О. И. Богуславского, В. И. Кггль- дюшевского, А. А. Пескову, А. И. Волковицкого, Г. С. Лебеде­ва, О. А. Щеглову, П. Е. Сорокина, Я. В. Френкеля, Н. А. Ефи­мову, Т. Б. Шитову, А. А. Селина, С. Л. Кузьмина, Т. С. Бубень- ко. Деятельность экспедиции была бы невозможна без помощи студентов и преподавателей Ленинградского гос. областного университета им. А. С. Пушкина, Санкт-Петербургского ГУ, Казанского ГУ, Российского гос. ПУ им. А. А. Герцена, Санкт- Петербургского Суворовского военного училища МВД России и других вузов. Раскопкам помогали студенты и ученые из ряда зарубежных стран.

² Анализ вьгполнен Н. Б. Черньгх в Лаборатории дендрохроно­логии ИА РАН на материалах раскопок Е. А. Рябинина.

³ Иглодержатель имеет отверстие. Полагают, что подобные отверстия просверливались после отливки фибулы. Сам игло­держатель согнут. В таком положении прикрепленную к нему

железную спицу использовать было невозможно. Следователь­но, фибулу нельзя было прикрепить к ткани, ее не носили. Возможно, неудавшуюся вещь как-то пытались приспособить для ношения, но оставили это намерение. Пользуясь случаем, выражаем благодарность Р. С. Минасяну и Е, А. Шаблавиной за консультации относительно отливки изучаемой вещи.

⁴ Благодарим И. Янссона, высказавшего свое мнение о пуб­лику емьгх старо ладожских находках.

⁵ Несколько иные данные приводит Й. Кальмер. По его под­счетам, известно минимум 16 фибул этого типа, причем на тер­ритории России 2 экз. По его мнению, датировка этих изделий около 800 г. и первая половина IX в., редко позже {Callmer, 1999, S. 204).

⁶ В Москве в этом разговоре кроме историков А. Н. Сахаро­ва, А. А. Чубарьяна и культуролога Б. М. Соловьева участвовал бывший советник Президента РФ по экономическим вопросам А. Н. Илларионов (он же инициатор данной и других встреч с Президентом, за что приношу ему глубокую благодарность).