ГЛАВА 2. Историческая школа немецких ЭКОНОМИСТОВ не понялаосновных реформаторских идей исторической школы юристов и лишь по недоразумению считает себя исторической в смысле последней (школы)
Адаму Смиту и тем из его учеников, которые наиболее успешно разрабатывали политическую экономию, на самом деле может быть поставлено в упрек не отрицание очевидного значения изучения истории для политики и столь же очевидного положения, что различным мест4 ным и временным условиям народного хозяйства соответствуют и различные хозяйственные институты и нормы, но — отсутствие представления об общественных учреждениях, возникающих несознательным путем, и о значении последних для народного хозяйства; им можно поставить в
Heidelberg, 1835.
S. IV ff. (в которой автор весьма решительно восстает против извлечения народно-хозяйственных положений из дефиниций, вместо истории и жизни, и особенно указывает на необходимость ставить все учение о хозяйстве в его исторической связи на исторические основания, а не на простую догматику, и развивать это учение, как результат исследований в истории обмена, культуры, государства и человечества вообще); J.Schon: Die Staatswissenschaft, geschichtsphilosophisch beGriindet, 1. ed. Breslau, 1831, 2. ed. 1840. («Мое сочинение, — говорит автор, — стремится осветить политику, как философию политической истории, и вместо отдельных правил развивать исторически-мировые законы общества». С. VII).упрек обнаруживающееся в их трудах воззрение, будто народно-хозяйственные институты суть исключительно преднамеренные продукты воли общества как такового, последствия прямого соглашения членов общества или положительного законодательства. В этом односторонне прагматическом воззрении на сущность общественных институтов соприка-сается умственный кругозор Смита и его ближайших учеников с идеями писателей французской эпохи Просвещения вообще и французских фи-зиократов в особенности. И А. Смит со своей школой стремится преиму-щественно к прагматическому пониманию народного хозяйства даже там, где оно не применимо к объективному положению вещей, так что обширная область социальных явлений, возникающих несознательным путем, остается закрытой для их теоретического понимания.
Указанные односторонности и недостатки в понимании хозяйственно- политических проблем со стороны А.
С м и т а и его учеников представляли достаточные основания для научной реакции. Однако, эта реакция в области политической экономии серьезно не проявилась. Научные противники Смита опровергали отдельные теории и воззрения его, но не эту принципиальную ошибку, и они не могли воспрепятствовать тому, чтобы прагматизм его учения постепенно не достиг бесспорного господства.Реакция более принципиального характера возникла против учений Смита не непосредственно из круга экономистов, а путем механического перенесения в народно-хозяйственную политику идей и методов другой родственной области знания — процесс, при котором всякого рода заблуждения должны были играть немаловажную роль.
2.
Прагматизм в воззрениях на сущность и происхождение гражданского общества и его институтов нашел себе выдающихся противников прежде всего в области государственного права.
Burke, проникнутый духом английской юриспруденции, первый вполне убежденно указывал на особенное значение органических явлений социальной жизни и отчасти на несознательное происхождение последних. Он настойчиво проводил ту мысль, что многочисленные институты его отечества, в высшей степени общеполезные, наполняющие гордостью душу всякого британца, представляют собой не продукт положительного законодательства или сознательной воли общества, направленной на установление их, а суть несознательные результаты исторического развития. Он первый учил, что следует дорожить существующим и испытанным, исторически сложившимся — в противоположность проектам незрелой страсти к новшествам, и этим он пробил первую брешь в одностороннем рационализме и прагматизме англо-французской эпохи просвещения91.
(De Гesprit des lois., 1748. Liu I. Chap. 1). «J'ai d'abord examine les hommes, etj'ai cru que, dans cette infinie diversire de his et de moeurs, ils n 'etaient pas uniquement conduits par leurs fantaisies. J'ai pose les principes, etj'ai vu les cas particuliers s у plier comme d'eux-memes, les histories de toutes les nations n 'en etre que les suites et chaque loi particuliere liee aves une autre loi ou dependre d'une autre plus generate» (Ibid.
Pref.). 91 Burke следующим образом характеризует органическое, несознательное возникновение английского конституционного пра- в а: «From magna charta to the declaration of right, it has been the uniform policy of our constitution to claim and assert our liberties as an entailed inheritance derived to us from our forefathers, and to be transmitted to our posterity... This policy appears to me to be the result of profound reflection, or rather the happy effect offollowing nature, which is wisdom without reflection and abоveit» (Reflections on the Revol. in France. Works, London, 1792, III, 58 ff.). Односторонний рационализм он опровергает следующими словами: «I cannot stand forward and give praise or blame to anything which relates to human actions and human concerns, on a simple view of the object, as it stands stripped of every relation, in all the nakedness and solitude of metaphysical abstraction. Circumstances (which with some gentlemen pass for nothing) give in reality to every political principle its distinguishing colour and discriminating effect. The circumstances are what render every political scheme beneficial or noxious to mankind» (Ibid. III. P. 28). И в другом месте: «Old establishments are tried by their effects. If the people are happy, united, wealthy and powerful, we presume the rest. We conclude that to be good, from whence good is derived. In old establishments various correctives have been foundfor their aberrations from theory. Indeed they are the results of various necessities and expediences. They are not often constructed after any theory, theories are rather drawn from them. In them we often see the end best obtained, where the means seem not perfectly reconcileable to what we may fancy was the original scheme. The means taught by experience may be better suited to political ends, than those contrived in the original project. They again react upon the primitive constitution and sometimes imbrove the design itself from which they seem to have departed» (Reflect, on the Revol. in France. Works III, 227 ff.). В том же смысле пишет Necker: «On a considere les principes comme une spiritualite qui trouvait placeИдеи Burke послужили в Германии сначала в юриспруденции поводом к опровержению прагматизма, который господствовал, как в разработке положительного права, так и в философии последнего. Уже Hugo положил начало реакции против указанного направления своими студиями в области истории права; Savigny и Niebuhr с полным пониманием задачи выступили во главе нового движения. Они смотрели направо, как на одну особенную сторону жизни народа как целого, неразрывно связанную со всеми остальными сторонами и проявлениями ее (жизни); для них право, по крайней мере в своем первоначальном виде, подобно языку, не есть продукт направленной к созданию права сознательной деятельности публичной власти вообще и положительного законодательства в частности; оно есть несознательный результат высшей мудрости, исторического развития народов; они даже отказывают простому абст-рактному уму в самой способности, а в частности по отношению к своему времени — в призвании к широкому созиданию права. И постепенное развитие права происходит, подобно развитию языка92, не путем пред-
partout, et I'on n'apas fait attention, que les consequences de cesprincipes tenaient un espace reel Les abstractions, sans doute, ont une application universeUe, с'est un large compos qui s'ouvre a volonteet qui reunit figurativement les divers points de I'etendue, mais tout se touche en pratique, tout se meut terre a terre, et с'est alors qu'on fait I'epreuve des obstacles franchis en speculation et des nombreuses difficultes dedaignees par la theories (Du pouvoir executif dans les grands etats, 1792. S. 1. II. P. 72). — Воззрение Le Maistre'a, который относит существующие или скорее дореволюционные правительства к божественным установлениям, и понимание Haller'a политических властей с точки зрения благоприобретенных частных прав — равным образом имеют антиреволюционную цель, но они покоятся на столь ложных предположениях, что вряд ли они могут быть поставлены рядом с суждениями Burke, хотя и односторонними, однако фактически обоснованными.
92 Путь к подобным стремлениям в области филологии проложили в Германии работы W. v. Н u m b о 1 d t' а. Он объяснял образование языка непосредственным побуждением к воспроизведению, интеллектуальным инстинктом человеческого духа к слову, и видел в построении языка законосообразность, аналогичную таковой в органической природе. Savigny (Vom Berufe unserer Zeit, 1814. S. 9) и его ученики часто ссылаются на аналогию между возникновением права и образованием языка. Нечто подобное встречаем мы позже и у экономистов исторической школы, именно у Hildebrand'a (Ср. особ. Humboldt: Ueber die Verschiedenheit des menschlichen Sprachbaues und ihren Einfluss auf die geistige Entwickelung des Menschengeschlechtes. Berlin,намеренной воли, а «органически», в силу внутренней исторической необходимости; и хотя в течение развития культуры законодательство и оказывалось иногда благотворным, однако и в этом случае следует смотреть на законодателя, лишь как на представителя народа, как на выразителя истинного народного ума, как на продолжателя права93.
В этих воззрениях, аналогичных взгляду Burke в области государственного права, в опровержении прагматизма и рационализма в области юриспруденции, но не в принципе относительности права94, не в давно
1836; Schasler's: Elemente der philos. Sprachwissenschaft W. v. Humboldt's. Berlin, 1847, und Steinthal's: DerUrsprungderSpracheimZusammenhange mit den letzten Fragen alles Wissens. Berlin, 1852).
Cp. Savigny: Ueber den Beruf unserer Zeit zur Gesetzgebung. Heid., 1814.
S. 8—15; его же, Programmaufsatz in der Zeitschrift fbir geschichtliche Rechtswissenschaft. Band I, 1815. S. 1-17und Band III. S. 1-52; его же, System 1,13—21,34—57; Eichorn: DeutscheStaats-undRechtsgeschichte, 1808.Vorrede S. 1 ff. — Из б. старых писателей ср. особ. Hugo: Encyclopfldie, 4. Ausg., § 21, 22 und Naturrecht, 1 Ausg., 1798, § 130 и в Civilistischen Magazin, 1813. Bd. IV. S. 117—136, О J. Moser' e, нарядус Hugo, Савиньи говорит в своем «Beruf» с особенным уважением.
«Высокую честь следует приписать памяти М о з е р а, который с глубоким пониманием всюду стремился указывать на историю, часто и в отношении к гражданскому праву». — Не без влияния на развитие исто-рической школы юристов прошло и учение Шеллинга об органической природе государственной жизни, и его теория о том, что первоначальное образование во всех областях культуры происходит бессознательно, что вообще все сознательное имеет свое основание в бессознательном действии человеческого и народного духа. — Уже Платон говорит, впрочем, в одном месте (Leges IV, 4), до сих пор, сколько мне известно, не обратившем на себя внимания: ни один человек не в состоянии создать (произвольно) какой-либо закон, все законные установления вызываются, напротив, разнообразными случайными обстоятельствами... Никто из смертных не делает закона; все человеческие постановления суть, напротив, результаты известных условий. Разумеется, надо прибавить, что к этому присоединяется и человеческое искусство (ср. и вышеприведенное место из Монтескье).Как мало согласуется указанное умозрение исторической школы немецких эко
номистов с воззрениями Бурке-Савиньи, можно видеть уже из того, что представители этого последнего направления считают ошибочной мысль, будто государственный институт может быть хорош уже только потому, что он приспособлен к природе страны и народа, для которого он установлен (ср. G е n t z, Politische Abhandlungen zu Burke's Betrachtungen uber die franzosische Revolution. Hohenzollern, 1794, II. S. 244). — Еще яснее выступает это разно- указанном французскими юристами значении исторических студий для понимания права, — заключается суть основанной Савиньи и Н и б у - р о м школы юристов95.
Каким же образом основатели исторической школы немецких экономистов осуществили свое намерение — применить к политической экономии основные идеи указанной школы юристов?
А. С м и т и его ученики отнюдь не отрицали значения изучения истории для политической экономии относительности социальных учреж-
гласие из борьбы Савиньи против Ти б о по вопросу о введении в Германии новых кодексов. Последний настойчиво доказывал, что гражданские учреждения должны быть сообразуемы с потребностями поданных, что они особенно должны соответствовать потребностям времени. (Ueber die Nothwendigkeit eines allgemeinen biirgerlichen Rechtes fur Deutschland. Civilistische Abhandlungen, 1814. S. 404 ff.). Савиньи возражал в своей знаменитой книге «Vom Berufe...», ибо Тибо отрицал основное воззрение исторической школы, несознательное, органическое происхождение и развитие права, и полагал, что всякое право образуется из законов, из прямых велений и запрещений законодательной власти. 95 «Суть исторической школы юристов заключается в их воззрении на происхождение права. Право есть известная сторона жизни народа, нераздельно связанная с другими сторонами его, как, например, язык, обычай, искусство. Подобно им и право возникает само собою, ие по выбору и соображению, но из внутреннего смысла и влечения, из сознания необходимости... Поэтому основные положения исторической школы суть следующее: связь права с народом и народным сознанием, самобытное и несознательное возникновение его, требование преемственности в его развитии». (St a hi, Geschichte der Rechtsphilosophie. 3 Aufl., 1856. S. 572 ff.). — Co времени основания исторической школы вновь выступил взгляд, что «право не есть нечто, даваемое свыше», «ио вытекающее из духа нации, как форма его». В нем нет ничего произвольного, что могло бы быть сегодня так, а завтра иначе, но прошлое тесно связано и срощено в нем с настоящим и будущим; оио не есть нечто случайное, но внутренно определенное. Это воззрение на природу положительного права всего более характеризует историческую школу. Лишь с этой точки зрения можно обсуждать ее заслуги и те реформы, которые испытала благодаря ей юриспруденция. (В 1 u n t s с h 1 і: Die neueren Rechtsschulen der deutschen Juristen. 2 Aufl., 1862. S. 18). Kuntze ВИДИТ основную мысль исторической школы права в том, что «право не изобретено, а рождено, что оно — не сознательно-произвольное произведение из конечного, ограниченного ума, а подчинено законам возникновения и роста всего органического». (Der Wendepunkt in der Rechtswissenschaft, 1856. S. 53).
дений, необходимости разнообразия их (соответственно различию временных и местных условий); им, как выше было сказано, может быть с полным основанием поставлен в упрек лишь их прагматизм, состоявший, главным образом, в понимании лишь положительных произведений публичной власти, в недостаточной оценке значения «органических» социальных явлений для общества вообще и для народного хозяйства в особенности, следствием чего явилось совершенное отсутствие у них мысли о сохранении их. Односторонний рационалистический либерализм, нередко слишком поспешное стремление к изменению существующего не всегда вполне постигнутого, столь же поспешный порыв к новшествам в области государственных установлений, весьма часто без достаточного знания дела и опыта — вот что характеризует доктрины Смита и его учеников.
Органически образовавшиеся институты народного хозяйства заботились, по большей части весьма мудро, о живущих, уже существующих, о близком, о настоящем; прагматизм в народном хозяйстве помышлял о благополучии абстрактного человека, отдаленного еще не существующего будущего и в этом стремлении своем весьма часто упускал из виду живые, достойные интересы настоящего.
Против этих стремлений Смитовской школы открывалась в нашей науке необозримое поле плодотворной деятельности в смысле направления Бурке-Савиньи, но не такого, которое задавалось бы задачей органически происшедшее признавать неприкосновенным, как некую высшую мудрость в человеческих вещах, в противоположность сознательному строю социальных отношений. Цель рассматриваемых здесь стремлений должна была, напротив, заключаться в полном уразумении существующих социальных установлений вообще и возникших органическим путем в частности, в противоборствовании односторонне рационалистической страсти к нововведениям в области народного хозяйства. Следовало воспротивиться ломке органически образовавшегося народного хозяйства поверхностным прагматизмом, прагматизмом, который вопреки намерению его представителей неминуемо ве-дет к социализму.
Обо всем этом нет и помину в работах той исторической школы экономистов, которая народилась в Іермании в середине сороковых годов, этого запоздалого эха «исторических» школ в других областях государственных наук; неправильно указывает она на историческую школу юристов, как на свой прообраз, неправильно называет она себя «исторической» в смысле школы Burke и Savigny. Она не разделяет достоинства последней, хотя и не имеет, конечно, ее односторонностей и недостатков; она имеет свои особые достоинства и свои собственные односторонности, ошибки и заблуждения. Эта школа, насколько она выразилась в трудах ее представителей, существенно отлична от указанной: она, конечно, — историческая, но совершенно в ином смысле, чем школаБур- ке-Савиньи.