КНИГА ПЕРВАЯ[ВСТУПЛЕНИЕ (О ЧАСТЯХ ФИЛОСОФИИ))

Отличительные свойства скептической способности вообще вместе с соответствующей деятельностью нами показаны, причем ее основоположения изображены нами отчасти в прямом изложении, отчасти там, где мы отграничивали ее от близких ей философийг.

Если прямо приступить к делу, то одни, как известно, принимают ее как состоящую из одной части, другие — из диух, а еще иные — из трех. Из тех, кто принимает одну часть, одни допускают физическую часть, другие — этическую, третьи — логическую. И равным образом из разделяющих се надвое одни разделили ее на части физическую и логическую, другие — на физическую и этическую, третьи — на логическую и этическую. А разделяющие на три части соответственно разделили ее на физическую, логическую и этическую 2.

Только одну физическую часть приняли Фалес, Анаксимен и Анаксимандр, Эмпедокл, Парменид и Гераклит. Из них Фалес, Анаксимен и Анаксимандр — согласно мнению всех и бесспорно; Эмпедокл же Парменид и еще Гераклит — по мнению не всех. Так об Эмпедокле Аристотель утверждает 3, что он впервые

дал толчок развитию риторики, в соответствии с которой, т. е. равной которой, является диалектика ввиду оперирования одним и тем же материалом. Точно так же и поэт называет Одиссея «соответственным богу», что значило «богоравный» 4. Парменид же не

смог бы считаться несведущим в диалектике, поскольку тот же Аристотель считал начинателем диалектики его приятеля Зенона 5. Были исследования и относительно Гераклита, является ли он только физическим или также и этическим философом.

Однако если те философы возглавляли физическую часть, то об одной только этической части заботился Сократ, по крайней мере по отзывам близких к нему людей, потому что и Ксенофонт ясно говорит в своих «Воспоминаниях» что «он отрицал физическую часть, как стоящую выше нас, и имел дело только с частью этической, как существующей [именно] для нас».

Каменотес7 уклонился от сих, болтун о законах 8,

т. е. уклонился от физики к этической теории. Потому и прибавил он «болтун о законах», что рассуждение «о законах относится к этической части. Платой заставляет участвовать его в каждой части философии, именно: в логической — поскольку он трактовал мимоходом о терминах, разделениях и этимологии (что как раз и относится к логике); в этической — потому что 10тот рассуждал о добродетелях, государстве п законах; в физической же — потому что он философствовал о космосе, происхождении жизни и о душе. Отсюда Тимон и обвиняет Платона в том, что он в такой мере разукрасил Сократа множеством наук, не желая оста-вить его «лишь исследователем нравов» 9. 11 По мнению некоторых, и кнренцы с любовью зани-мались только этической частью, а физической и логической пренебрегали, как нисколько не содействующими счастливой жизни. Впрочем, иные полагают, что взгляды кнреицев здесь искажены, поскольку те делят этическую часть на отделы о том, что следует избирать и чего следует избегать, об аффектах, а кроме того, о поступках и еще о причинах и, наконец, о достовер- ностях. В этом [материале], говорят они, отдел о при- п чинах получился из физической части, отдел же о досто- верности — из логической. Так же и Аристон Хиос-ский 10 не только, как говорят, отвергал физическую и логическую теории ввиду их бесполезности и вреда для философствующих, но и во всех отношениях утес-нял известные отделы этической части, как, например, часть, касающуюся советов и наставлений, потому что эти отделы, по его словам, подлежат ведению «нянек и педагогов». По его мнению, для того, чтобы блаженно жить, достаточно разума, который, с одной стороны, роднит с добродетелью, с другой же — отчуждает от зла, порицая то, что посредине этого, относительно чего в исступлении беснуется толпа. За логическую же із часть взялись сторонники Паифоида, Алексина, Эвбу- лида, Брисона, а также Диописидора и Эвтидема [фурнйцы, о которых упоминает и Платон в «Эвти- деме» I11.

Из тех, кто принимает философию в двух частях, и Ксенофан Колофонскпй, как утверждают некоторые, занимался физической и вместе логической частью, Архелай же Афинский 12 — физической и этической.

ОтСЮДа ІІЄ без Вероятности уПОДОблЯЮТ философию 17 обильному плодами саду, когда физическая часть сравнивается с ростом растений, этическая — со зрелостью плодов, а логическая — с крепостью стен, is Другие же говорят, что она похожа на яйцо, а именно что этическая часть сходна с желтком, который, по

мнению иных, есть зародыш, физическая — с белком, который, как известно, есть пища для желтка, [т. е. для зародыша], и логическая — с внешней скорлупой. Поскольку же части философии взаимно неотделимы, рсістения же, с одной стороны, рассматриваются отдельно от плодов и стены отделены от растений, то Посидоний считал более уместным уподоблять философию живому существу, именно: физическую часть — крови и мясу, логическую — костям и мускулам, этическую — душе 15.

Что же касается трехчастного деления философии, то одни полагают в качестве первой части физическую часть на том основании, что и по времени она старейшая, поскольку и до сих пор называют впервые начавших заниматься философией физиками, да и по положению, потому что она сначала располагает к исследованию о целом, а уже потом к рассмотрению того, что имеет частичное значение, относится к человеку.

Эпикурейцы же начинают со стороны логических вопросов, так как рассматривают сначала канонику, делая указания относительно очевидного и неявного и того, что этому соответствует 17. Стопки же, и по их собственным словам, начинают с логических вопросов, продолжают этическими и в конце помещают физические 18. В самом деле, сначала, [говорят они], падо укрепить ум в непоколебимом охранении традиций; и надо, чтобы диалектический отдел был крепостью разума. Во-вторых, надо развивать этическую теорию для улучшения нравов. Ее допущение вполне безопасно, если ей предшествует логическая способность. И затем надо вводить физическую теорию, так как она более божественна и нуждается в более глубоком изучении.

Вот что говорят эти философы. Что же касается нас, то мы не будем со всей точностью входить в рассмотрение теперешнего положения дела, а скажем только то, что если во всякой части философии нужно искать истину, то нужно прежде всего иметь достоверными принципы и способы ее распознания. Логический отдел во всяком случае охватил теорию о критериях и доказательствах. Значит, нам нужно положить начало

отсюда. И чтобы облегчить наше исследование догматиков, и поскольку явные предметы оказываются распознаваемыми при помощи некоего критерия, неявные же выслеживаются благодаря переходу от явных при помощи знаков и доказательств, то мы рассмотрим по порядку: 1) существует ли какой-нибудь критерий для того, что непосредственно воспринимается чувством или разумом, и после этого, 2) существует ли способ обозначения или доказательства для неявного. Я дей- 26 ствителыю думаю, что с уничтожением этого уже пе придется вести исследования о необходимости воздерживаться от всяких суждений вообще, так как никакая истина ужо не будет обретаться пи в явном, ни в скрытом. Поэтому пусть будет начато рассуждение о критерии, раз оно, как известно, охватывает и все способы восприятия вообще.

65

3 Окст Эмпирик, т.

Исследование О критерии ДЛЯ всех является пред-27 метом спора IIO только ввиду того, что человек есть по природе живое существо, любящее истину, по и ввиду взаимной борьбы благороднейших философских школ относительно главнейших предметов мысли. Дей-ствительно, великое и высокопарное хвастовство догматиков должно быть с корнем уничтожено, если по обретается никакого мерила для истинного существования вещей; или, наоборот, скептики будут уличены в легковесности и в посягательстве на то, в чем все уверены, если что-нибудь окажется в состоянии открывать нам дорогу для постижения истины. В самом деле, было бы ужасно, если бы мы со всяческим усердием разыскивали внешние критерии (вроде отвесов, циркулей, гирь, весов), а то, что в нас самих могло бы оказаться эталоном для этих самых критериев, пропускали. 28 Поэтому, как бы предпринявши последовательное изучение универсального скепсиса, мы, поскольку пре-дыдущее изложение выдвигает два момента — критерии и истину, должны провести рассуждение о каждом из них по очереди, а именно один раз экзегетически, показывая, в скольких значениях употребляются «критерии» и «истина» и какую имеют они природу, согласно догматикам, другой же раз, исследуя больше с точки зрения апорий, может ли что-нибудь из этого существовать на деле.