§ 1. ГРЕЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ О КУРЕТАХ И КОРИБАНТАХ И ИРАНСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ

Иранские племена стали принимать активную роль в малоазийс- кой истории минимум с X в до н.э., и очевидно, что взаимодействие средиземноморских и малоазийских культур имело место еще до возникновения философии.

Согласно Аристотелю, были те, кто рассуждал о божественном (вєоХоуоі) и те, кто рассуждал о природе, прибегая к доказательствам (фоаїкої)1. Все раннегреческие философы по преимуществу заслуживают именоваться «физиками», но существовала и другая традиция, которая, вполне возможно, также сыграла немаловажную роль в становлении философии — те, кто рассуждал о божественном. Именно это направление в данном случае мы и будем понимать под предфило- софией, включая сюда, помимо прочего, составителей ранних теогоний, модификации народных верований и орфизм, в которых в том или ином виде можно обнаружить образцы идей, сходных с иранскими. Тогда неизбежно встает вопрос, а могло ли формирование некоторых

Аристотель, Метафизика, 1000а. 18, 1071Ь.27.

идей складываться под влиянием иранской традиции уже в этот период, и каковы механизмы этого влияния. По всей видимости, ответить на этот вопрос однозначно не представляется возможным, и в первую очередь из-за недостаточной фактологической информированности об этом периоде. Кроме того, когда речь идет о религиозных представлениях, трудно сказать, чем обусловлены те или иные взгляды, иными словами, за определенными верованиями может стоять многовековая индоевропейская традиция, которая сохранилась и обусловила сходство этих взглядов.

Например, следующие параллели между интересующими нас традициями, с одной стороны, имеют значительный пласт общего индоевропейского происхождения, с другой — имеют множество пересечений внутри греческой и иранской традиций, однако есть ли резон соотносить их наличие в Греции с иранским влиянием — этот вопрос пока открыт.

В «Гатах» упоминаются некие служители культов, чуждых Зара- туштре, жрецы «иноверческих» религий, названные кави («правители») и карапаны (собственно «жрецы»), «Нечестивые» кави и и карапаны, отнесшиеся к пророку враждебно в годы его скитаний и отказавшие ему в крове («Ясна», 51), по-видимому, были не чужды и тех ритуалов, от которых отвращал Заратуштра, в первую очередь, употребление психотропных веществ (хаомы). У древних арийских племен и ранних ин- доиранцев кавием, по-видимому, именовался племенной вождь, который был одновременно и главным жрецом при отправлении культов и ритуалов . Этимологически слово «карапан» восходит к глаголу «причитать, бормотать» , слово же «кави» (авест. «чуять») не настолько ясно, так как имеет разные значения в иранской и индийской традициях. В Индии, и вероятно, в индоиранскую эпоху, термин «кави» означал «стихотворец-прорицатель», прорицавший, как правило, под воздействием сомы (иранской хаомы), либо означая жреца-кудесника, сведущего в магии, или лицо, посвященное в таинства, а также мудреца и поэта вообще . Очевидно, есть определенная связь между Йимой (Ямой) и Хаомой (Сомой). В культе Ямы (а также и Йимы) важное место занимало ритуальное употребление психотропного напитка хаомы (сомы), при-нятие которого вызывало тонизирующий и раскрепощающий эффект и завершалось состоянием оцепенения — «временной смертью» . С дру-гой стороны, и Йима и Хаома представляют собой в той или иной мере божества плодоносящих сил природы, умирающего и воскресающего бога .

Определенные соответствия описанным выше ритуалам мы находим в ранней греческой религии, в которой были весьма распространены своего рода магические сообщества, чьи действия были направлены на контроль (или взаимодействие) над природными силами и богами; сохранились свидетельства (в частности, Страбона) о такого рода обществах, известных как куреты, тельхины, идейские дактили, кори б анты, сатиры и проч. Куреты являлись непременными участниками ряда античных мистер иа л ьных культов и часто отождествлялись с кабирами (или кавирами) и кори бантами. Сразу оговоримся, что они могут пониматься либо как хтонические демоны, божества, либо как соответствующие племена (не исключено, что некоторые из них — иранской группы, и в этом плане для нас они представляют гораздо больший интерес). Античная литературная традиция практически не делала в этом различия .

Культ Куретов распространился в Греции не ранее VII в. до н.э. И куреты (кабиры), и корибанты имели малоазийское происхождение и составляли окружение Великой матери Реи-Кибелы, выполняя конкретные жреческие функции (ср. иранск. кара паны — «жрецы»), Страбон упоминает о том, что корибанты происходят из Бактрианы или из Колхиды, т.е. из мест расселения западных и восточных иранцев, а их экстатичность и вакхичность вполне сопоставимы с оргиастическими культами иранцев, посвященными Хаоме и Йиме. Согласно другому свидетельству Страбона, «по одним сказаниям, корибанты, кабиры, дактили идейские и тельхины отождествляются с куретами, в других эти племена изображаются родственными с некоторыми незначительными отличиями между собой. Говоря кратко, их всех считают чем- то вроде людей, боговдохновенных и пораженных вакхическим безумием, которые в образе служителей божества при совершении священных обрядов устрашают людей военной пляской...» .

Строго говоря, во всей традиции о кабирах прослеживается единство индоевропейских представлений о хтонических божествах. Кабиры (а точнее отождествлявшиеся с ними дактили идейские), согласно Страбону , имеют отношение к скрытым в земле сокровищам, которые в ранний неолит вполне могли ассоциироваться с металлической медью или железом, а кабиры, как помощники (или сыновья) Гефеста , должны пониматься как имеющие отношение к металлургии, горному или кузнечному делу. Прямая параллель существует в индийской мифологии. Бог богатства Кубера («имеющий уродливое тело», что сравнимо с греческим Кербером) является стражем скрытых в земле сокровищ и устойчиво ассоциируется с землей, земными недрами и горами. И кабиры, и Гефест — божества негреческого происхождения, как правило, в связи с их культами упоминается Малая Азия или о. Самофракия. В этой связи могут показаться интересными некоторые семитские параллели. Семитский корень kbr или gbr встречается в словах, отражающих концепцию сына или посыльного богов {geber, отсюда Габриэль, библейский посланник бога). К этому же корню восходит эпитет kabir (большой), который, вероятно, первоначально определял бога, одного из ваалов, который всегда представлялся гигантским (подобно geborim книги «Бытия»), и слово kabbtr (сильный, могучий) .

Весьма интересным представляется и еще одно сообщение Страбона о том, что «Геродот упоминает о существовании храмов кабиров... в Мемфисе; Камбис, однако, по его словам, разрушил их» , и это несмотря на всю религиозную терпимость Ахеменидов . Отметим, что в Эфесе при храме Артемиды с древнейших времен существовала жреческая коллегия куретов (аналогичная милетской коллегии мольпов при храме Аполлона Дельфиния), имевшая решающее значение в вопросе предоставления гражданских прав .

Происхождение греческого слова «кор и б ант» Страбон объясняет следующим образом: «Корибанты так названы от corypto, [«трясу голо-вою»,] и bainein, [«идти»,] потому что в танцах они выступали, тряся головою» . Существует еще один вариант происхождения этого слова, но уже восходящий к иранской среде (что, кстати, может быть связано и указанием на бактрийское происхождение кори бантов). Сохранилась надпись царя Дария на горе к северу от Персеполиса, т.н. Darius, Naqsh- i-Rust am A. (Dna) и несколько аналогичных ей копий с рядом незначи-тельных добавлений (напр. Darius, Susa Е (Dse), 25), все — на древне-персидском языке . В этих надписях перечислены страны, которыми управляет Дарий, среди них упомянуты скифские племена — саки Ха- умаварга и саки с островерхими шапками: (25-26) «Saka haumavarga: Saka tigraxauda». По всей видимости, это выражение становится стан-дартным для Ахеменидов, — ту же формулу мы встречаем в антидэвов- ской надписи Ксеркса (486-480 гг.) (Xerxes, Persepolis Н. (XPh) The Daiva Inscription: Trilingual, on stone tablets, 2 copies), в которой также упомянуты «острошапочные» саки . В греческом языке высокая прямая шапка именуется «корраспа». Геродот же, когда в описании персидского войска упоминает о саках с островерхими шапками, использует другой вариант. Он говорит: «Саки же (скифское племя) носили на головах высокие островерхие тюрбаны, плотные, так что стояли прямо» , и на-зывает их «Хковаї OpOoKopofiavTioi». Здесь возможно два объясне-ния. Либо Геродот использует в своем описании простую греческую кальку со староперсидского (Saka tigraxauda = Екобаї Орвокорораутіоі), либо возможно допущение, что во времена Геродота еще бытовали некоторые представления, позволявшие отождествить острошапочных саков с «ма- лоазийскими корибантами».

Примечательно и то, что многочисленные античные свидетельства связывают куретов, кабиров и кори бантов с военной функцией, им же приписывается изобретение военных танцев или танцев с оружием. Стра-бон сообщает о куретах , что «все они пляшут в вооружении, под звуки и шум кимвалов, тимпанов и оружия, а также под звуки флейты и вос-клицания». Имеется прямое соответствие этому сообщению в ритуалах современных потомков древних индоиранских племен Нуристана . Кафи- ры-кати почитали божество войны, которое именовали Гиш или Гивиш. «Во время танцев, которые устраивались в его честь, нельзя было играть ни на одном музыкальном инструменте; разрешалось лишь свистеть и бить в барабан» . Во время военных походов почести Гишу оказывали женщины, они переодевались в мужскую праздничную одежду, «а во время танцев пользовались их топорами и кинжалами» . «Кафирских богов умилостивливали только «пением, танцами, пирами, включая и жертвоприношение, но каким-либо другим способом — никогда» . У кафиров «дикие танцы исполнялись перед отправлением воинов в опасный поход. При этом мужчины и женщины выступали друг против друга. В заключение гасили огни, и праздник заканчивался оргией» . Существует описание ритуального танца, исполнявшегося во время многих праздников, посредством которого обращались ко всем основным божествам. «Ритуал совершался в доме собраний. В центре большого помещения пылал огонь; по одну сторону сидели музыканты — трубачи и барабанщики... Их окружали мужчины... В руках танцующих сверкали обрядовые топоры» . Как видим, и в индоиранской традиции, представленной кафирами Нуристана, и в античной традиции, описывающей священнодействия куретов, совпадают основные составляющие отправления ритуала: это танец с оружием, сопровождаемый духовыми музыкальными инструментами (или свистом) и барабанами. Кстати сказать, традиция аккомпанировать эпическим песням (и, видимо, ритуальным действам) именно духовыми музыкальными инструментами восходит к древнейшему, праиндоевропейскому обычаю. Этот обычай был сохранен италиками, в том числе римлянами, греки же перешли в эпическом творчестве на струнные инструменты , сохранив использование духовых только в ритуальных практиках. Особо нужно отметить, что танец, в первую оче-редь посвященный богу войны, совершается и в честь других богов, что сопоставимо с исполнением куретами и корибантами военного танца в честь Матери богов или Реи-Кибелы, а также Зевса. Важно подчеркнуть и наличие оргиастического элемента в процедуре ритуала в обеих тради-циях. Кроме того, цикл античных мифологических рассказов о куретах так или иначе связан с воспитанием Зевса. Образ Зевса, громовержца, свергнувшего второе поколение богов, змееборца, соотносим в функциональном отношении с ведическим Индрой. С Индрой же сопоставим и Гиш (Гивиш) кафиров Нуристана .

Некоторые сходные элементы можно обнаружить при сопоставлении образов Диониса и Ямы (также и Йимы): во-первых, атрибуты страдающего и умирающего бога, во-вторых, Дионис в отождествлении с Аидом также представляется владыкой загробного мира, наконец, связь одного и другого с одурманивающим напитком и ряд черт, присущих им как культурным героям (создание предметов культуры, обучение ремеслам, охоте, искусству, создание социальных предписаний и норм, ритуалов, праздников, участие в мироустройстве и проч.). Очевидно, что эти параллели могут быть как независимыми сюжетами, встречающимися во многих мифологиях народов мира, так и параллелями в силу общности индоевропейского происхождения. В связи с этим хотелось бы обратить внимание на следующий фрагмент Гераклита Эфесского (50Mch; Климент. Protr. 34 р. 26,6): «Если бы они [т.е. многие] пренебрегали (не исполняли) отправлять процессии Дионису и петь гимны срамным частям, они поступали бы наиболее непочтительно (нечестиво); но Аид и Дионис есть одно и то же, и не имеет значения, как они безумствуют и неистовствуют, празднуя вакхические обряды в честь последнего» . С одной стороны, в этом фрагменте просматривается типичное для Гераклита отождествление противоположностей, в данном случае мифологизированных жизни и смерти, и он сетует на то, что даже в религиозных обрядах люди чествуют только Диониса, а не вместе с Аидом, и это представляется ему более правильным, поскольку, по-видимому, прежде культ отправлялся именно так. Но с другой стороны, во фрагменте явно содержится та же идея тождества Аида и Диониса, которую мы представили выше, анализируя образ Йимы и Хаомы в иранской традиции. Что касается самого Гераклита, точнее вопроса, следовал ли он традиционной греческой религии, размышляя об этом тождестве, или держал перед глазами иранский образец, то он остается открытым, — не исключено, что иранские оргиастические празднества в честь Йимы и Хаомы все еще были широко распространены во времена Гераклита на малоазийских территориях.

Итак, не претендуя на полноту исследования вопроса об иранских жрецах-карапанах и греческих корибантах, на основании сопоставления некоторых совпадений в отправлении культа и сообщений античных авторов (в частности Страбона) об истоках культа греческих кори бантов на территории расселения восточных иранских племен (Бактрия, Колхида), мы полагаем, что нельзя в полной мере исключить вероятность иранских влияний на формирование греческого культа. Это влияние также могло быть опосредованным через первичное влияние на малоазийский культ. С другой стороны, современные этнографические данные, описывающие культ кафиров-кати Нуристана, язык которых относится к индоиранской группе языков, предоставляют материал, который свидетельствует о со-хранении в иранском и греческом культах некоторых элементов, восхо-дящих к общему индоевропейскому ритуалу.