ВСТУПЛЕНИЕ

Статья I Протокола №1 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод гарантирует право собственности:[1]

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом.

Конвенция не является единственным международным документом по правам человека, в котором признавалось бы право собственности.[2] Включение этого права в Европейскую Конвенцию, однако, вызвало споры. Соединенное Королевство и Швеция, в частности, были обеспокоены тем, чтобы включение права собственности в Конвенцию не связало бы руки государства в деле реализации программ национализации промышленных предприятий, осуществлявшихся в политических и социальных целях.[3] Формулировка, которая была, в конце концов, принята, предусматривает обусловленное право собственности[4].

Соответственно рамки усмотрения государства[5] при проведении социально-экономического курса, в результате которого допускается вмешательство в право собственности, довольно широки[6]. Но это не означает, что Европейский Суд по правам человека не играет никакой роли в оценке правомерности такого вмешательства. В своем решении по делу Джеймс против Соединенного Королевства Суд замечал[7]:

«.. .Хотя Суд не может заменять оценку национальных властей своей собственной оценкой, он обязан проверить предпринятую государством и оспоренную в Суде меру на предмет соответствия ст. I Протокола № I и, осуществляя такую проверку, исследовать факты, в связи с которыми были предприняты действия национальных властей» (п.

В последние годы в особенности в Европейском Суде по правам человека было рассмотрено много дел, в решениях по которым Суд приходил к выводу, что государство выходило за рамки своего усмотрения и нарушало право собственности, гарантированное ст. I Протокола №1[8].

Понятие «право собственности»

(краткий обзор содержания книги)

Первое, что необходимо помнить при изучении ст. 1 Протокола №1, это то, что концепция собственности или «имущества» толкуется очень широко. Она включает в себя широкий спектр экономических интересов. Следующие объекты, как было установлено прецедентным правом, включены в сферу действия ст. 1: движимое и недвижимое имущество, материальные и нематериальные интересы, такие как акции, патенты, искомое решение арбитража, право на пенсию, право домовладельца на взыскание арендной платы, экономические интересы, связанные с ведением бизнеса, право заниматься той или иной профессией, правомерное ожидание применения определенных условий к индивидуальной ситуации, требующей правового разрешения, правопритязание и вопрос о посещении кинотеатра зрителями[9].

S

Но гарантии ст. I Протокола №1 не приводятся в действие, пока нет возможности заявить правопритязание на собственность, являющуюся предметом спора: правовой охране подлежит реально существующая собственность, а не право приобретать собственность в будущем. Из этого следует, что ожидание наследования собственности в будущем, например, не подлежит охране на основании ст. 1.

Важно помнить, что корпоративные образования могут ссылаться на ст. 1 в защиту своих прав и интересов наравне с физическими лицами[10].

Т ри нормы. В прецедентном праве установлено, что ст. 1 Протокола №1 содержит три четких нормы. Т акой анализ статьи впервые был предложен Европейским Судом по правам человека в своем решении по делу Спорронг и Лоннрот против Швеции[11]. Это решение - одно из самых важных, которые принято Судом на основе ст. 1 Протокола №1.

Дело касалось весьма ценных видов недвижимого имущества (строения и земля) в центральной части Стокгольма в Швеции.

Первый вопрос, который должен был решить Суд, имело ли место вообще вмешательство в право собственности по смыслу ст. 1. Шведское правительство утверждало, что разрешения на отчуждение и запрещения на строительство были попросту неотъемлемым компонентом городского планирования и ни в коей мере не ущемляли права на беспрепятственное пользование своим имуществом. Суд, однако, сразу же отверг этот довод. Он отметил, что хотя юридически титул владельцев на их собственность (то есть право владения) оставался незатронутым, на практике возможность осуществления права собственности была существенно сужена. Суд заметил, что в силу действия разрешений на отчуждение право собственности заявителей становилось «условным и отменяемым».

Суд потому определил, что вмешательство в право собственности заявителей имело место.

«Эта статья [статья 1 Протокола №1] включает в себя три четких нормы. Первая, которая является общей по своему характеру, утверждает принирп беспрепятственного пользования собственностью; он выражен в первом предложении 1 абз. Вторая норма касается лишения имущества и оговаривает это рядом условий; она приведена во втором предложении того же абзаца. Т ретья норма признает, что государства-участники имеют право контролировать использование собственности в соответствии с интересами общества, вводя такие законы, которые они считают необходимыми для этой цели; она содержится во 2 абз. (п. 61).

Суд затем рассмотрел вопрос, применима ли в данном случае вторая норма, и постановил, что здесь не было отчуждения или лишения собственности. С точки зрения закона заявители в любой период времени были вправе пользоваться владениями, продавать их, дарить и иным образом распоряжаться. И хотя стало труднее продать владения из-за ограничительных мер, составивших предмет спора, возможность продажи у заявителей все-таки существовала. Поэтому вторая норма не могла быть применена в данном деле.

Что же касается третьей нормы, то Суд постановил, что она, безусловно, применима к запрещениям на строительство, которые связаны с контролем за использованием собственности. Разрешения на отчуждения, с другой стороны, должны рассматриваться в контексте первой нормы, поскольку они не представляли собой лишение имущества и не имели целью контролировать использование собственности.

Правовое обоснование: допустимое вмешательство в право собственности. Когда принимается решение о том, что имеет место вмешательство в право собственности в контексте одной из трех норм ст. 1 Протокола №1, вторым шагом становится решение вопроса о том, может ли такое вмешательство быть юридически обосновано государством. Если оно может быть обоснованно (бремя доказывания в данном случае лежит на государстве), считается, что нарушения статьи 1 Протокола №1 нет.

Для того чтобы быть обоснованным, любое вмешательство в право собственности должно преследовать законную цель в интересах общества, во всеобщих интересах[12].

Но только того факта, что вмешательство в право собственности преследует законную цель, недостаточно. Т акое вмешательство должно также быть соразмерным. В решении по делу Спорронг и Лоннрот против Швеции Суд сформулировал следующий важный принцип относительно обоснования вмешательства:

«... Суд должен определить, было ли соблюдено справедливое равновесие между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав личности. Стремление к такому равновесию присуще Конвенции в целом и отражено также в структуре ст. 1 Протокола №1.

Применив данный подход, Суд установил, что справедливое равновесие было нарушено. В другом важном решении, Суд заявил: «Объединенные таким образом два типа мер создали ситуацию, нарушившую справедливое равновесие, которое должно существовать между защитой права собственности и требованиями общего интереса: собственники наследия Спорронг и г-жа Лоннрот несли особое и чрезмерное бремя, которое могло быть законным, если бы у них была возможность добиться сокращения сроков или возмещения убытков. Однако в то время шведское законодательство исключало подобные возможности и до сих пор исключает вторую из них».

Т аким образом, в соответствующих спорах необходимо устанавливать, нарушает ли то или иное вмешательство в право собственности справедливое равновесие между защитой права собственности и требованиями общего интереса. Т акой баланс нарушается в тех случаях, когда владельца частной собственности вынуждают нести «особое и чрезмерное бремя»[13] . Применение этих критериев рассматривается детально ниже.

К вмешательству в право собственности применяется также требование правовой определенности или законности. Об этом прямо указано во втором предложении п. 1 ст. 1 Протокола №1, в котором говорится, что лишение собственности производится не иначе как «на условиях, предусмотренных законом».

Принцип правовой определенности предполагает существование и соблюдение адекватно доступных и достаточно точно сформулированных внутригосударственных нормативных актов, которые удовлетворяют существенным требованиям концепции «закона». Иными словами, фраза «на условиях, предусмотренных законом» не ограничивается внутренним законодательством как таковым. Конвенция направлена на то, чтобы внутреннее законодательство само отвечало бы существенным требованиям «закона». Это включает справедливый и надлежащий порядок, а именно, чтобы оспариваемая мера устанавливалась бы и приводилась бы в исполнение надлежащим органом власти и не была произвольной. Должны также существовать процессуальные гарантии против ненадлежащего использования полномочий государства.

Вопросы, которые надлежит поставить. Из вышеизложенного следует, что должны быть поставлены следующие, имеющие отношение к предмету спора вопросы при рассмотрении положения о том, имело ли место нарушение права собственности, гарантированное ст. 1 Протокола №1:

1. Наличествует ли в деле право собственности или право владения имуществом по смыслу ст. 1?
2. Имело ли место вмешательство в право владения имуществом?
3. В соответствии с какой из трех норм ст. 1 следует рассматривать таковое вмешательство?
4. Преследует ли это вмешательство в право собственности какую- либо законную цель в интересах общества?
5. Является ли вмешательство соразмерным? Или иными словами, сохраняет ли это вмешательство справедливое равновесие между требованиями всеобщего интереса общества с требованиями защиты основных прав личности?
6. Отвечает ли вмешательство принципу правовой определенности или законности?[14]

Если вмешательство в право собственности имело место, таковое вмешательство несовместимо со ст. 1 Протокола №1 в том случае, если ответом на любой из вопросов от (4) до (6) является «нет».