Комментарий крешениюЕеропейскогоСуда попраеамчепоеека

В указанном деле возникла ситуация, характерная для многих государств, когда экспроприация личной собственности лица, осуществляемая в интересах государства и общества, происходит без справедливой компенсации.

Подобного рода положения содержаться и в международно-право- выгх соглашениях посвященных поощрению и защите иностранных инвестиций. Так, ст. S Соглашения заключенного Правительствами Российской Федерации и Румынии о поощрении и взаимной защите капиталовложений от 29 сентября 1993 г., предусматривает, что «капиталовложения инвесторов одной из Договаривающихся Сторон не будут подвергаться на территории другой Договаривающейся Стороны экспроприации, национализации или иным мерам, имеющим аналогичные последствия, за исключением случаев, когда такие меры принимаются в общественных интересах, в установленном законодательством порядке, не являются дискриминационными и сопровождаются выплатой быстрой, адекватной и эффективной компенсации. Компенсация должна соответствовать рыночной стоимости экспроприированных капиталовложений непосредственно до момента, когда официально стало известно об экспроприации. До момента выплаты на сумму компенсации будут начисляться проценты согласно процентной ставке той Договаривающейся Стороны, на территории которой были осуществлены капиталовложения»[80]. Подобного рода положения содержатся и в других соглашениях, заключенных Российской Федерацией по вопросам поощрения и защиты капиталовложений (инвестиций)[81].

Среди многосторонних соглашений, предусматривающих защиту прав собственников имущества в случае национализации, реквизиции, необходимо выделить Московскую конвенцию СНГ о защите прав инвесторов от 28 марта 1997 г.[82], ст. 9 которой отмечает, что «инвестиции не подлежат национализации и не могут быть подвергнуты реквизиции, кроме исключительных случаев (стихийных бедствий, аварий, эпидемий, эпизоотий и иных обстоятельств, носящих чрезвычайный характер), предусмотренных национальным законодательством Сторон, когда эти меры принимаются в общественных интересах, предусмотренных Основным законом (Конституцией) страны - реципиента. Национализация или реквизиция не могут быть осуществлены без выплаты инвестору адекватной компенсации.

Среди универсальных международных договоров о защите прав инвесторов необходимо выделить Сеульскую конвенцию 198S г. об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций[84].

Не менее интересным представляется дело ГреиескихНефтеперера- батываюших заводов «Стрэнgt; и Стратиса Андреадиса против Греции, рассмотренное Европейским судом по правам человека 9 декабря 1994 г. Суть дела такова. В соответствии с контрактом, заключенным 22 июля 1972 г. между греческим государством и г-ном Андреадисом, последний взял на себя обязательство построить и через компанию, которая будет создана впоследствии, управлять нефтеперерабатывающим заводом в Мегаре. Государство обязалось приобрести землю для строительства завода и ратифицировало контракт декретом, опубликованным в «Официальной газете»; тем не менее, государство не выполнило своего обязательства.

14 октября 1977 г. Правительство прекратило действие контракта в соответствии с Законом P141/197S «О прекращении действия преференциальных контрактов», заключенных во время пребывания у власти военного режима. Компания «Стрэн» подала иск в Суд большой инстанции г. Афин с требованием оплатить понесенные затраты. Государство оспорило компетенцию суда, и дело перешло в арбитраж, разбирательство в котором было завершено 27 февраля 1984 г. решением в пользу заявителей. В арбитражном решении говорилось, что претензии компании «Стрэн» в определенной сумме являются вполне обоснованными.

2 мая 198S г. государство оспорило это решение в Суде большой инстанции г. Афин на основании того, что арбитражная оговорка в контракте была аннулирована, и что, следовательно, арбитражное решение не имело юридической силы. Суд большой инстанции и впоследствии, 4 ноября 1986 г., Апелляционный суд г. Афин вынесли решение против государства.

25 мая 1987 г., когда дело ожидало рассмотрения в Кассационном суде, и после того, как судья-докладчик уже направил сторонам свое заключение, которое также бышо в пользу истцов, Парламент принял Закон Р1701/1987, которым предусматривал, что все оговорки, включая арбитражные, в преференциальных контрактах, заключенных во время военного режима, отменяются и арбитражные решения теряют силу; законом также предусматривалось, что все претензии, возникающие в результате прекращения действия этих контрактов, подпадают под действие истечения срока давности.

16 марта1989 г. Кассационный суд в полном составе признал Закон Р1701/1987 конституционным. Решением от 11 апреля 1990 г. первое отделение Кассационного суда аннулировало решение Апелляционного суда от 4 ноября 1986 г.

Европейский суд по правам человека в своем решении единогласно признал, что греческими судами быша нарушена ст. 1 Протокола Р1.

Заявители утверждали, что они являются жертвами нарушения ст. 1 Протокола Р4. В представлении заявителей принятие и применение ст. 12 Закона Р4701/1987лишило их права собственности, в частности, в отношении сумм, присужденных им решением Р43910/79 Суда большой инстанции г. Афин и особенно арбитражным решением от 27 февраля 1984г.

Основные доводы Правительства Греции сводится к тому, что никакое «имущество» истцов, подпадающее под действие ст. 1 Протокола Р4, не стало объектом вмешательства в связи с юридическими последствиями принятия Закона Р1701/1987.

Из представления, сделанного заявителями, следовало, что хотя собственность не быша передана государству, следствием ч.ч. 2 и 3 ст. 12 Закона Р1701/1987 бышо лишение их имущества de facto, поскольку оказалось отмененным окончательное и обязательное арбитражное решение в их пользу.

Правительство не согласилось с этим. Оно утверждало, что ч. 2 ст. 12 говорит лишь о последствиях ч. 1 и не имеет самостоятельного значения. В этой связи Правительство ссышалось на свои доводы относительно ст. 6 Конвенции. Правительство также заявило, что ч. 3 вводила меру, конституционность которой не быша проверена внутренними судами, рассматривавшими иск заявителей, и что при необходимости можно бышо предъявить новым иск, если отказ заявителей от первого иска приводил к его прекращению. Однако в последнем случае заявители столкнулись бы с проблемой не исчерпания внутренних средств защиты.

Суд решил, что имелось вмешательство в право собственности заявителей, как оно гарантируется ст. 1 Протокола P1. Согласно ч. 2 ст. 12 Закона P1701/1987 арбитражное решение становилось недействительным и не имеющим обязательной силы. Параграф 3 предусматривал, что любая претензия к государству на основании контрактов, подобных тому, какой был заключен заявителями, не может быть предметом обращения в суд. По общему признанию, Кассационный суд оставил открытым вопрос о конституционности ч. 3, и заявители теоретически имеют возможность., как утверждает Правительство, добиваться решения по иску1978 г. или подать новый иск. Однако перспективы на успех такого шага кажутся минимальными. Действительно, возникает вопрос, пошел бы Суд большой инстанции на то, чтобы считать этот пункт неконституционным, исходя из общих положений Конституции, в свете решения пленума Кассационного суда от 16 марта 1989 г. относительно ч. 1 и 2 ст. 12. Как это решение, так и решение Кассационного суда от 11 апреля 1990 г. прекратили раз и навсегда судебные разбирательства, о которых идет речь, что было целью законодателя при принятии ст. 12. Об этом можно судить по ч. 4, предназначенному положить конец единственному спору такого рода, находившемуся на рассмотрении в судах в то время, а именно спору между заявителями и государством, а также по ч. 3, предназначенному исключить любой такой иск на будущее.

Из этого следует, что заявители не могли добиться выполнения арбитражного решения, в соответствии с которым государство было обязано выплатить указанные суммы в возмещение затрат, понесенных заявителями при исполнении своих договорных обязательств; заявители также не могли предпринять2дальнейшие шаги для получения причитающихся им сумм через суды.

Следовательно, имело место вмешательство в право собственности заявителей[85].