Гарантии и ограничения права собственности

Вторая норма ч. 1 ст. 1 Протокола гласит, что «никто не может бытьлишен своего имущества, кроме как в интересах общества, и наус- ловиях предусмотренн^іх^с^^ом и обшуми принирпамимежсунаро^ло- го права».

Приведенные положения в полной мере соответствуют и актам, принятым в рамках государств-участников Содружества Независимых Государств (далее - СНГ). Так, ст. 26 Конвенции СНГ от 26 мая 199S г. о правах и основных свободах человека[71] предусматривает, что «каждое физическое или юридическое лицо имеет право на собственность. Никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в общественных интересах, в судебном порядке и при соблюдении условий, предусмотренных национальным законодательством и общепризнанными принципами международного права. Вышеизложенные положения, однако, никоим образом не затрагивают права Договаривающейся Стороны принимать такие законы, которые она считает необходимыми для контроля над использованием предметов, изъятых из общего оборота в государственных и общественных интересах»[72]. Приведенные положения конвенции СНГ предусматривают возможность лишения права собственности на основании судебного решения. Подобное положение в полной мере соответствует норме ч. 1 ст. 1 Протокола Ш1, которая подразумевает подобную возможность лишения права собственности.

Указанное положение Протокола Ш является нормой-гарантией защиты прав собственников имущества. Она находит развитие в ст. 17 Конституции РФ, где указывается, что «в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией», а также в ч. 2 и 3 ст. 3S Конституции РФ, где отмечается, что «каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть., пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно сдругимилицами.

Данные конституционные положения находят свое развитие и в российском гражданском законодательстве, и судебной практике. Часть 1 ст. 1 ГК РФ провозглашает принцип неприкосновенности собственности. В полном соответствии с приведенными нормами ст. 242 ГК РФ указыгоает, что реквизиищя - изъятие в интересах общества имущества по решению государственных органов с вытлатой собственнику его стоимости - может осуществляться только при стихийных бедствиях, авариях, эпидемиях, эпизоотиях и других обстоятельствах, которые имеют чрезвычайный характер. Установлен строго определенный круг оснований для выкупарсзличных видов имущества государством у собственника Имеются в виду культурные ценности, отнесенные в соответствии с законом к особо ценным и охраняемьм государством, в случаях бесхозяйственного их содержания собственником (ст. 240 ГК РФ). Принудительная продажа, государством допускается также в отношении имущества, которое в соответствии с законом не может принадлежать собственнику, если собственник сам в установленный законом срок его не продал (ст. 238 ГК РФ). При определенных условиях, указанных в п. 1 ст. 239ГК РФ, могут быть изъяты у собственникадля государственных и муниципальных нужд вместе с принадлежащим ему земельным участком находящиеся на нем здания, сооружения или другое недвижимое имущество путем выжупа государством или продажи в установленном порядке с публичных торгов. Или, если собственник домашнего животного обращается с ним в явном противоречии с установленными на основании закона правилами и принятыми в обществе нормами гуманного обращения с животными, возможен принудительный их выжуп лицом, заявившим такое требование (ст.

Европейский Суд по правам человека рассмотрел дело Папамихало- пулоса и других против Греции от 24 июня 1993 г.[74], в котором был рассмотрен вопрос об экспроприации земельного участка для государственных, а именно для интересов обороны. Краткая фабула дела такова. По Закону от 20 августа1967г., принятому спустя несколько месяцев после установления в стране военнойдиктагуры, греческое государство передало Фонду Военно-морских сил большой участок земли в Аттике неподалеку от пляжа Агия Марина, но обнаружилось, что часть переданной земли состояла из земельныхугодий, принадлежавших 14-ти заявителям или их наследникам. В 1968г. трое из заявителей добились разрешения на возврат своего имущества, но Военно-морские силы удержали в своем владении всю землю, на которой они построили военно-морскую базу и курорт для отдыгха морских офицеров. В 1976 г. отецдвоих заявителей добился судебного решения, подтвержденного Кассационным судом в1978г., которое признавало его собственником части земли, но его попытки реально возвратить землю были безуспешными.

В1980г. министр обороны информировал заявителей, что ввиду строительства военно-морской базы реституция земли невозможна, но что принимаются меры по предоставлению им других участков земли в Аттике. В1982г. комиссия экспертов из Министерства сельского хозяйства определила такие участки, но передача их не состоялась. Впоследствии, используя процедуру, установленную Законом Р1341/1983 «О передаче земельного участка Фонду Военно-морских сил», с целью возможно более быстрого решения проблемы, возникшей в1967 г., заявители добились решения комиссии по проблемам экспроприации. Это решение бышо утверждено в последней инстанции Кассационным судом в1988г. и признавало право собственности заявителей на сельскохозяйственные земли в Агия Марина. Тем временем Министерство сельского хозяйства уже проинформировало их о том, что земли в Аттике нет, и что вместо этого им предлагают землю в префектуре Прерия, в 4S0 кл.

Согласно жалобе заявителей незаконное завладение Фондом Военно-морских сил их землей с.1967 г. противоречит статье 1 Протокола Р1.

Правительство Греции отвергло эту жалобу, но Комиссия согласилась с заявителями. Правительство оспаривало, что заявители, кроме наследников господина Петроса Папамихалопулоса, имели статус собственников, поскольку «это не признано ни в одном судебном решении, а судебное разбирательство, начатое заявителями в1977г., еще не закончилось. Правительство сочло, что заявители сами несут ответственность за эту задержку, поскольку отказались способствовать подготовке экспертного заключения, предписанного судом в1979г. Суд не разделил эту точку зрения. Указав, что линия поведения властей в1980г. и особенно принятие Закона Р1341/1983 «О передаче земельного участка Фонду Военноморских сил” вместе с решением второй Афинской комиссии по проблемам экспроприации свидетельствуют в пользу утверждений заявителей. В целях разрешения данного спора заявителей следует считать собственниками спорных участков».

Нарушение, которое, как полагают заявители, имело место, началось в1967г. с принятием Закона Р109/1967 «О передаче земельного участка Фонду Военно-морских сил». К тому времени Греция ратифицировала Конвенцию и Протокол Р21, и они вступили в силу в отношении Греции 3 сентября 19S3 г. и 18 мая 19S4 г. соответственно. Греция денонсировала их 12 декабря 1969 г. с вступлением денонсации в силу 13 июня 1970 г. (согласно ст. 6S п. 1 Конвенции), что не освобождало Грецию от своих обязательств по Конвенции и Протоколу 1 «в отношении любого действия, которое могло явиться нарушением таких обязательств и могло быть совершено ею до даты вступления денонсации в силу» (ст.

Греция до 20 ноября 198S г. не признавала компетенцию Комиссии принимать «индивидуальные» жалобы (согласно ст. 2S), и это стало возможным лишь применительно к актам, решениям, фактам или событиям, состоявшимся после этой даты. Однако по этому поводу Правительство не выдвинуло никаких предварительных возражений, а Суд не должен рассматривать данный вопрос ех officio. Суд просто отметил, что жалобы заявителей относятся к ситуации, которая возникла давно и остается неизменной и в настоящее время.

Завладение спорной земельной собственностью Фондом Военно-морских сил представляет собой явное вмешательство в осуществление заявителями права беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Это вмешательство было совершено не с целью осуществления контроля за использованием собственности по смыслу п. 2 ст. 1 Протокола Р1. Более того, формально экспроприация земельной собственности у заявителей не была произведена: по Закону P109/1967 «О передаче земельного участка Фонду Военно-морских сил» земля, о которой идет речь, не была передана в собственность Фонда Военно-морских сил.

Поскольку целью Конвенции является защита реальных, конкретных прав, необходимо установить, означала или нет ситуация экспроприацию defacto, как это утверждали заявители (см. среди прочих источников судебное решение по делу Спорронг и Лоннротп против Швеции от 23 сентября 1982 г.[75]).

С момента принятия закона в 1967 г. «О передаче земельного участка Фонду Военно-морских сил» заявители не могли ни пользоваться своей собственностью, ни продать ее, ни завещать, ни заложить или подарить.

Суд отмечает, однако, что еще в1969 г. власти обратили внимание Военно-морских сил на тот факт, что они не вправе использовать эту часть земли. После восстановления демократии власти искали способы возместить ущерб, причиненный заявителям. Так, в1980г. они предлагали если не возврат земли, то, по меньшей мере, ее обмен на другие равноценные участки. Эта инициатива привела к принятию Закона P1341/1983, который был направлен на скорейшее решение проблемы, возникшей в 1967 г. Однако реально проблема заявителей решена не была.

Суд считает, что полная утрата возможности распоряжаться спорной землей в совокупности с неудачей предпринятых до настоящего времени попыток исправить обжалуемую ситуацию повлекли за собой достаточно серьезные последствия для заявителей, de facto подвергшихся экспроприации способом, не совместимым с их правом беспрепятственно распоряжаться своим имуществом.

Суд приходит к выводу, что имело и продолжает иметь место нарушение статьи 1 Протокола P1[76].