<<
>>

ПО ВИНЕ ФАНТОМАСА

...Мне ни разу не приходилось подниматься на трибуну, нет у меня знаний, которыми делятся в таких случаях, я не умею рассуждать о правилах написания романов, и поэтому для меня, чья страсть к чтению загадочных, окутанных тайной произведений всем известна, сейчас самой большой загадкой является вопрос: почему же все-таки меня настоятельно просили, чтобы я принял участие в этой конференции. Ответ на это «почему», видимо, существует в секретных архивах Института испанской культуры.

Но я постараюсь, несмотря на все вышесказанное, чтобы наша беседа приобрела некоторую связность. Прежде всего замечу, что по натуре я — читатель. Не собственных произведений, конечно, которые никогда не перечитываю, а просто читатель; и я абсолютно убежден, что почти все сидящие в этом зале разбираются в литературе гораздо лучше, чем я. Я же принадлежу к тому типу читателей, которых можно назвать пристрастными—иначе говоря, я читаю лишь то, что мне по душе, и ничего более. Эта дурная привычка укоренилась еще в детстве. Помню, ребенком я прятался в огромном шкафу — таких сейчас уже нигде не встретишь: шкафы эти были во всю стену и почти всегда набиты старыми, ненужными вещами. Так вот, я залезал туда, прихватив кота и какую-нибудь книгу. Дверь я оставлял приоткрытой, чтобы можно было читать, и просиживал там часами... Эта страсть к чтению развилась еще сильнее, когда я узнал о существовании одного дальнего родственника, дальнего также и по расстоянию, разделявшему наши дома. Как-то я услышал, что у этого человека есть полное собрание «Приключений Фантомаса». И чтобы получить на время один из томов, мне приходилось проделывать пешком пять километров. Дома я проглатывал книгу и снова отправлялся за пять километров, чтобы узнать, что дальше. Конечно, такое постоянство было вознаграждено: в конце последнего тома я обнаружил маленькую приписку: «Эта книга имеет продолжение — «Приключения дочери Фантомаса». Ни одного тома этих новых приключений у моего родственника не было. Так до сих пор я и ищу «Приключения дочери Фантомаса»... Запоем читал Жюля Верна, все подряд, когда учился. Потом я ушел из лицея, так как мне никак не удавалось сдать экзамен по рисунку. Да, да: все мои попытки оканчивались неудачей. Таким образом, из-за неумения рисовать я не мог стать ну... например, адвокатом.

...В 1930 году мне исполнился двадцать один год. Я занимался всем, чем только мог. Работал в мастерской по ремонту автомобилей, потом — на предприятии, проектирующем зернохранилища для сельскохозяйственных кооперативов. Именно тогда я и начал писать. Работал я в конторе, размещавшейся в подвальном помещении. Дважды в неделю к нам приходил давать уроки английского худощавый, маленького роста, всегда усталый старичок. Я смотрел, как он поднимается и спускается по лестнице, и меня охватывал ужас при одной мысли о том, что когда-нибудь я стану таким же. Но на самом деле причиной всему был табак. Или, вернее, его отсутствие. Дело в том, что по субботам и воскресеньям продажа сигарет в Буэнос-Айресе была запрещена. Все старались запастись ими в пятницу, я, конечно, тоже. Но однажды я совсем забыл об этом. И тогда чувство отчаяния от невозможности закурить вылилось в рассказ на тридцати двух страницах, который я, сев за пишущую машинку, написал тем вечером — на одном, как говорится, дыхании. Это был своеобразный способ освобождения от навязчивого желания. Так родился первый вариант «Бездны», который так и не был опубликован. Рассказ я просто потерял. Однажды мои друзья купили машинку «Минерва», намереваясь основать издательство, и я решил написать рассказ заново. Когда они спросили, нет ли у меня чего-нибудь для публикации, я и создал второй вариант «Бездны»; большой разницы между первым, потерянным, вариантом и тем, что написан позднее, мне кажется, нет. «Бездну» опубликовали — на грубой бумаге, для оформления новеллы был использован один из рисунков Пикассо.

После «Бездны» я написал роман под названием «Время объятий». Мой друг Костя, большой поклонник Пруста, предложил мне отнести рукопись Роберто Арльгу, возглавлявшему тогда один из отделов газеты «Мундо», где он опубликовал серию своих «офортов», имевших большой успех, чтобы, используя его авторитет, попытаться издать книгу.

...Итак, Арльт сидел в своем кабинете, я — напротив, а Костя — слева. Я передал рукопись Арльту: тот стал небрежно листать ее, пропуская страницы, и наконец с самым простодушным видом спросил у Кости: «Слушай, я ведь, кажется, сам не опубликовал ничего в этом году, не так ли?» Костя ответил, что Вы, мол, грозились выпустить новый роман, но так и не выполнили обещания. В результате Арльт сказал: «В таком случае это лучший роман, написанный за этот год в Буэнос- Айресе». И добавил, обращаясь ко мне на «ты»: «Я опубликую это твое произведение». Я колебался между желанием ответить Арльту что-то язвительное и необходимостью молчать. Однако Арльт предупредил мою реакцию: «Я покупаю обычно книги на улице Коррьентес, мне достаточно лишь пролистать их, чтобы понять, есть ли необходимость покупать их. И я никогда не ошибаюсь».

Надо сказать, что Арльт так и не добился ни у одного издателя публикации моего романа. Я посылал «Время объ-ятий» на различные литературные конкурсы; книга ни разу не получила премии и в конце концов тоже потерялась во время моих разъездов.

Сейчас кто-то из сотрудников издательства «Арка» в Монтевидео разыскал в доме моей сестры среди разных ненужных бумаг девяносто страниц текста этого романа, которые издательство собирается опубликовать в ближайшем будущем. Я не стал перечитывать роман. Может быть, прочту, когда его напечатают, если, конечно, мне удастся побороть чувство ненависти и отвращения к прошлому.

Во время моего пребывания в Монтевидео мне предложили место секретаря редакции возникшего тогда еженедельника «Марча». Легендарные времена «Марча»... Знаете, мы жили, как говорится, по двадцать восемь часов в сутки; и в самом деле, я часто оставался до утра, спать мне приходилось где попало, там, где сдадут койку на ночь. По-моему, я платил обычно песо за ночлег. К тому же тогда в типографии произошла какая-то забастовка... Так вот, когда я кончил выпуск первого номера, было уже утро, я прямо с ног валился от усталости; журнал начали продавать на улице... Никто конкретно не знал, что же собой представляет «Марча», в том числе и мы, те, кто ее издавал. Это было какое-то чудовище без определенной структуры. Довольно часто, когда журналисты не успевали принести материал до конца дня, мне приходилось, чтобы как-то заполнить пустое пространство, сочинять рассказы или критические заметки о творчестве несуществующих прозаиков.

Среди всей этой суматохи, сопровождавшей выпуск газеты, я все-таки выкроил время для написания романа «Ничейная земля», который решил послать на конкурс издательства «Лосада» в Буэнос-Айресе. Как обычно, мне присудили вторую премию. И меня это нисколько не расстроило, потому что я уже привык никогда не быть первым. На протяжении долгих лет традиция эта не изменилась, но я по-прежнему покорен судьбе и ни о чем не сожалею.

Позже я закончил роман, который озаглавил «На эту ночь», построенный на услышанном мною в кафе рассказе двух анархистов, бежавших из Испании. Интересно, что задумал я роман как вещь фантастическую, не предполагающую ни определенного начала, ни конца. Но беседы с теми испанскими эмигрантами заставили меня совершенно изменить мое первоначальное намерение. Я вдруг ясно увидел события и реальные характеры, представил, как я скрываюсь из некоего обстреливаемого города. Сюжет романа — бегство героя, который, спасаясь от преследования, чтобы отвлечь внимание, везет с собой юную девушку,— послужил многим критикам поводом для обвинения меня в «лолитизме» *, хотя «Лолита» тогда еще не была написана. Тем не менее меня и сейчас продолжают упрекать в склонности к эротике, усматривая ее в каждом моем произведении.

В период между двумя этими романами я написал ряд повестей, которые, впрочем, ближе к жанру новеллы; не надо забывать, однако, что Сервантес называл повестями свои «Назидательные новеллы». Говоря об этих произведениях, я хочу остановиться на том, чем они, как мне кажется,своеобразны, что выделяет их из общего ряда. Я приведу в пример два рассказа, которые внешне представляют как бы контраст, различие, я бы даже сказал противоречие — между объективным и субъективным.

«Иаков и другой» — рассказ, вызвавший больше всего хвалебных откликов, его считают самым объективным, близким к реальности. Такое неоправданное отделение автора от его произведения делает эту похвалу для меня весьма сомнительной. Фабула новеллы проста, и, должно быть, подобные сюжеты есть в произведениях писателей многих стран. Герой рассказа — уже немолодой спортсмен, экс-чемпион мира по боксу, который ездит по разным городам, предлагая вводящую в искушение сумму денег тому, кто сможет продержаться в борьбе с ним хотя бы в течение трех минут. Неизбежно, что рано или поздно появится настоящий противник— тот, другой,— который победит его. Не буду пересказывать содержание новеллы — эту работу я предоставляю читателям. Я хотел озаглавить рассказ «Борьба с ангелом», но случайно узнал, что это же название выбрал Андре Мальро для одного из своих романов, впоследствии утерянного. В конце концов я дал рассказу заглавие «Иаков и другой», прямо перекликающееся с библейским эпизодом*.

Что касается другой новеллы, «Ад, внушающий ужас», она, по отзывам критики, создана совсем в ином стиле, чем «Иаков», то есть откровенно субъективна. Но родилась она из реальной истории, и человек, поведавший мне ее, советовал не превращать ее в художественное произведение, потому что для воплощения этого замысла мне, по его мнению, явно не хватает простодушия. Однако идея эта увлекла меня, и я неоднократно пытался записать рассказ, стараясь передать заключенную в нем жестокость и ненависть. Рассказ не двигался до той поры, пока однажды кто-то не посоветовал мне изложить эти события в форме любовной истории.

Заглавие новеллы — это строка известного сонета, припи-сываемого святой Тересе,— сонета о том, что любовь и чувство страха независимы от существования ада. Впрочем, давайте оставим эти приключения с моими рассказами и отправимся в Санта-Марию, куда мне так хочется перенестись.

Начиная с «Краткой жизни», место действия всех моих произведений сосредоточивается в Санта-Марии. «Краткая жизнь» меня привлекает больше прочих моих романов.

Так сложилось, что написал я это произведение потому, что был несчастлив в том городе, где тогда жил; таким образом, это было чем-то вроде бегства, одним из способов воплощения желания перенестись в другой мир, неподвластный страху, в котором дышалось бы свободно. Так возник город Санта-Мария, именно в этом причина его появления. Я стал демиургом, я создал город, где события могли развиваться так, как мне захочется. И родилась сага о Санта-Марии—герои появляются и исчезают, умирают и воскресают вновь. Думаю, что я никогда не расстанусь с этим миром, потому что здесь я счастлив'и все то, о чем я сейчас пишу,— это встречи со старыми друзьями, с которыми мне так хорошо. Теперь необходимо сказать несколько слов о «Верфи». Я писал роман «Хунта скелетов», и вдруг, когда я шел как-то раз по коридору гостиницы, передо мной неожиданно — и непреодолимо — предстал финал жизненного пути моего героя, Ларсена. Поэтому роман «Верфь» как бы клином врезался в «Хунту скелетов», и я не мог продолжать работу над последним, не покончив с «Верфью». Там умирает Ларсен. Любопытно, однако, что, несмотря на многочисленные отклики критики и реплики знакомых, я так и не могу убедить себя, что Ларсена нет в живых.

Замечу, что и в «Краткой жизни» появляется этот навязчи-вый образ, мелькнувший тенью еще в очень далеком по времени произведении—«Ничейная земля». В «Краткой жизни» Ларсен показан несколько расплывчато, обрисован как бы «со спины», и я не представлял еще той силы, какую он однажды приобретет надо мной, решив посмотреть мне прямо в лицо.

Затем в других романах — «Хунте скелетов» и «Верфи» — Ларсен самовластно становится протагонистом, занимая центральное место среди персонажей. Как же возник образ этого антигероя? Видите ли... Ларсен многолик. В нем сконцентрированы характеры разных людей, с которыми я был знаком. Первого появившегося в моей жизни Ларсена —тогда мне был двадцать один год, и я работал на* том самом предприятии, проектировавшем зернохранилища для сельскохозяйственных кооперативов,— я назову Рамонсиньо, потому что именно так все мы его звали. (Вполне вероятно, что он жив и сейчас.) Рамонсиньо работал помощником бухгалтера, и это явилось для него своеобразной маской, чтобы обойти правительственный закон о высылке сутенеров. А у него постоянно были две женщины в домах терпимости. В то время—сейчас точно не помню, где размещался в Буэнос-Айресе квартал публичных домов, но такие районы существовали в столице,—так вот, в то время Рамонсиньо был совсем молод, как и я. Я обращаю на это ваше внимание потому, что каждый день после окончания работы Рамонсиньо направлялся в парикмахерскую, что находилась напротив, потом непременно жаловался на то, что там плохо обслуживают: щетина все равно осталась, маникюр сделали ужасно..: Одним словом, всегда одно и то же. И меня поражало, что это заботит человека, казавшегося столь мужественным. Как-то он сказал мне, что у него есть женщины, работающие в домах терпимости. И я прекрасно помню, как однажды, возвращаясь с работы, у кегельбана на углу я застал Рамонсиньо плачущим. Этот мужчина был не из тех, что плачут, и я очень удивился. А произошло следующее: у дверей одного из увеселительных заведений застрелили Бебе; Бебе же в домах терпимости считался «великой надеждой Аргентины», соперником всех марсельцев. И его убрали...

Так вот, мужчина, как поется в танго, «рыдал, как женщина». То было чувство униженной национальной гордости. Ведь аргентинцы проиграли, возлагая большие надежды на то, что Бебе уничтожит всех марсельцев и публичные заведения снова будут принадлежать аргентинцам. Такое стремление вполне понятно, не так ли?..

Рассказав вам о первом Ларсене, я обойду молчанием все другие разновидности характера этого персонажа, чтобы остановиться на одной, которая меня привлекает больше всего. Последний из Ларсенов, которого я узнал, обитал в одном из районов Монтевидео, не совсем там, где располагались дома терпимости, рядом с так называемыми дансингами. Тогда они находились на улице Ринкон и на улице 25-го мая, а сейчас — в портовой части города. Так вот однажды, когда я сидел за столом одного из кафе,, какой-то парень открывает дверь и спрашивает у хозяина заведения или его помощника: «Че, Хунта здесь?» — «Нет еще». Я призадумался: что бы это могло значить? Вспомнил о Буэнос-Айресе, о временах первой Хунты... Короче, я так и не понял, в чем дело. Вскоре опять спросили про «Хунту», и тогда я позвал официанта и обратился к нему: «Что это за имя такое странное? Хунта — это кто?» «Просто Хунтой его зовут потому,— ответил он,— что прозвище у него такое—Хунта Скелетов. Мужчина этот уж не первой молодости, поэтому и попадаются ему лишь одни уродины — увядшие, тощие женщины, затасканное старье». И вот как-то вечером, а это был праздник Богоявления, один наш знакомый никак не решался вернуться домой без подарка дочкам, а у него не осталось ни песо. Поэтому он был очень взволнован и грустен. Тогда мне и моему приятелю по ночным сборищам в кафе пришла такая идея: пройтись по барам, чтобы вытрясти из посетителей немного денег... Тогда я и увидел впервые Хунту Скелетов — он стоял, облокотившись о стойку,— и изложил ему просьбу, не называя ни имен, ни деталей: «Один наш друг не может вернуться домой, не купив подарка своим дочкам...» И знаете, он оказался самым щедрым из всех, по-моему, он дал мне пятьдесят песо, по тем временам весьма значительную сумму, и кроме того... а это, пожалуй, еще важнее, он понял состояние нашего друга. Я хочу сказать, что у Хунты Скелетов не возникло ни малейшего подозрения, что его обманывают. Он все понял.

Таковы два прототипа Ларсена. Мне не известно, что теперь с теми людьми, умерли они или живы. Единственное, что мне ведомо,— это то, что я вследствие какого-то необъяснимого толчка убил Ларсена в «Верфи» и не отрекаюсь от этого. Но если время мне позволит, я уверен, что Ларсен появится вновь—конечно, постаревший и, возможно, изменившийся,— такой, которому будет дано наслаждаться победами, коих он был лишен в предыдущих романах. Хуан Карлос Онетти

<< | >>
Источник: В. Кутейщиковой. Писатели латинской Америки о литературе. 1982

Скачать готовые ответы к экзамену, шпаргалки и другие учебные материалы в формате Word Вы можете в основной библиотеке Sci.House

Воспользуйтесь формой поиска

ПО ВИНЕ ФАНТОМАСА

релевантные научные источники:
  • Ответы на гос. экзамен по Гражданско-процессуальному праву
    | Ответы к госэкзамену | 2016 | Россия | docx | 0.71 Мб
    1. Понятие гражданского права: предмет и метод гражданско-правового регулирования, принципы гражданского права. Метод гражданско-правового регулирования Принципы гражданского права 2. Источники
  • Ответы на билеты к экзамену по гражданскому праву России
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.2 Мб
    1Гражданское право как отрасль частного права. Отграничение гражданского права от других отраслей. 2Предмет гражданско-правового регулирования. 3Метод гражданско-правового регулирования. 4Принципы
  • Ответы к экзамену по Гражданскому праву России
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.35 Мб
    1. Договор банковского счета. Виды счетов. 2. Понятие и содержание договора подряда. 3. Договор доверительного управления. 4. Договоры ренты и пожизненного содержания с иждивением. 5. Понятие и
  • Ответы к экзамену по налоговому праву России
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.45 Мб
    1. Налоги и сборы как источники государственных доходов. Роль налогов. 2. Юридическое определение налога, сбора, пошлины. Их главные юридические черты. 3. Функции налогов и налогообложения. 4. Виды
  • Відповіді до іспиту з дисципліни інтелектуальна власність
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Украина | docx | 0.03 Мб
    Інтелектуальна власність, як право на результати творчої діяльності людини. Поняття інтелектуальної власності. Зміст інтелектуальної власності. Структура інтелектуальної власності. Суб’єкти відносин
  • Право социального обеспечения РФ
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.58 Мб
    1. Право человека на социальное обеспечение в международных актах. 2. Российская система социального обеспечения: современное состояние, правовые проблемы дальнейшего развития. 3. Организационно -
  • Судові та правоохоронні органи України
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Украина | docx | 0.12 Мб
    Сутність правоохоронної діяльності держави: її поняття, ознаки, завдання та напрямки. Предмет і система курсу “Судові та правоохоронні органи України”, його місце і значення для вивчення інших
  • Ответы к экзамену по Трудовому праву Республики Беларусь
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Беларусь | docx | 0.18 Мб
    ПЕРЕЧЕНЬ ВОПРОСОВ Понятие, предмет, метод ТП. Система ТП. Система трудового законодательства. 2. Принципы, функции и задачи ТП. 3. Понятие и виды источников ТП. Источники международно-правового
  • Ответы к экзамену по Трудовому праву РФ
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.29 Мб
    Предмет трудового права как отрасли права. Метод трудового права. Трудовое право – одна из отраслей права. Ее отграничение от смежных отраслей права (гражданского, административного, права
  • Выдповіді до іспиту з дисципліни Трудове право України
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Украина | docx | 0.19 Мб
    Перелік питань ВИДИ ТРУДОВИХ ВІДНОСИН ТА ЇХ ПРАВОВЕ РЕГУЛЮВАННЯ ПРЕДМЕТ ТРУДОВОГО ПРАВА ВІДНОСИНИ, ЩО ТІСНО ПОВ'ЯЗАНІ З ТРУДОВИМИ ЯК ПРЕДМЕТ ТРУДОВОГО ПРАВА УКРАЇНИ МЕТОД ТРУДОВОГО ПРАВА ТА ЙОГО