УСИЛЕНИЕ РЕАКЦИИ В ТУРЦИИ И ИРАНЕ

С середины 30-х годов во внутренней и внешней политике Турции и Ирана заметно усилились реакционные тенденции. Это было вызвано, с одной стороны, тем, что правящие буржуазно-помещичьи круги пытались разрешить возникшие в период мирового экономического кризиса трудности за счет трудящихся, а с другой — стремлением империалистических держав подчинить эти страны своему влиянию и использовать их экономические ресурсы и военно-стратегические возможности для подготовки войны против СССР.

1. Турция

Пришедшая к власти в результате кемалистской революции турецкая национальная буржуазия не провела коренных социально-экономических преобразований в стране и ограничилась верхушечными реформами, направленными на ликвидацию некоторых феодальных пережитков в государственном строе и отчасти в быту. Реформы носили объективно прогрессивный характер, но мало затронули область производственных отношений.

Укрепившись политически, национальная буржуазия стремилась упрочить и свои экономические позиции. Но промышленное строительство развивалось крайне медленно. Частный турецкий капитал неохотно шел в промышленность, так как значительно больше выгод приносила ему торговля, особенно внешняя. Вкладывая свои капиталы во внешнюю торговлю, национальная буржуазия одновременно сращивалась со своим бывшим противником — компрадорской буржуазией Стамбула и других портовых городов. Этот процесс отражался и в политике правящей Народно-республиканской партии, все больше отходившей от национальных позиций.

Республиканское правительство не разрешило аграрного вопроса. Как и при султанском режиме, для турецкой деревни было характерно крупное помещичье землевладение при мелком крестьянском землепользовании. Это признавали и правящие круги. «У нас неисчислимое количество земледельцев, лишенных земли, — говорил в 1936 г. занимавший тогда пост премьер-министра Исмет Инёню.

Положение в сельском хозяйстве

Пахота карасапаном.

Фотография. 1939 г.

работать в чрезвычайно тяжелых условиях на землях, принадлежащих другим». В стране имелось большое количество неосвоенных земель. В 1934 г. обрабатывалось менее 14% всей пригодной к использованию земли. Освоить целину было не под силу крестьянам. Деревня задыхалась в цепях издольщины, отработок, ростовщической кабалы.

Уровень земледельческой техники был очень низок. По-прежнему главным орудием являлся карасапан (деревянная соха с железным сошником). В 1936 г. во всей стране насчитывалось лишь 410 тыс. железных плугов и около тысячи тракторов. В решениях происходившего в 1938 г. в Анкаре сельскохозяйственного конгресса говорилось о необходимости всемерно поощрять обработку земли хотя бы плугом, запряженным лошадью.

С целью повысить урожайность и товарность в сельском хозяйстве, расширить внутренний рынок, а также смягчить все усиливавшееся недовольство крестьян правительство провело некоторые законодательные и административные мероприятия.

Закон 1935 г. установил, что лица, пользующиеся вакуфными землями, могут приобрести их в собственность, внеся наличными сумму, равную арендной плате за 20 лет. Практически такие условия были недоступны для массы крестьянства. Правительство издало также

несколько актов о продаже казенных земель. Но большая часть этих земель была передана кулакам. Не привело к положительным результатам и внесенное в 1937 г. в конституцию дополнение о том, что «будут определены особыми законами суммы, а также методы выплаты этих сумм за земли и леса, которые будут отчуждаться в целях наделения крестьян землей и в целях установления государственного управления лесами». Закон, принятый в 1938 r., определил мак-

Здание Великого национального собрания в Анкаре.

Фотография. 1934 г. ^{симальный п}р°^{цент п}°

ссудам — 8,5, но ростовщическая кабала сохранилась, а государственными ссудами и кредитом пользовались только помещики и кулаки.

Политика

этатизма

Национальная буржуазия выдвинула в качестве основного принципа своей экономической политики так называемый этатизм (от французского слова «Etat» — государство). Он предусматривал государственное вмешательство в экономику, поощрение частного национального капитала и прямое развитие государственного капитализма в промышленности и транспортном строительстве. Этатизм был обусловлен экономической отсталостью Турции. Национальная буржуазия, предпочитавшая вкладывать свои капиталы в те отрасли экономики, которые приносили более высокие прибыли (торговля, в особенности внешняя, банковское дело), стремилась использовать для строительства национальной промышленности государственный аппарат и государственный бюджет. Без помощи государства национальная промышленность не могла бы окрепнуть, устоять против натиска иностранного капитала.

В первые годы республики этатизм развивался слабо. Но мировой экономический кризис, поставивший под угрозу торговый и платежный баланс страны, дал сильный толчок промышленному строительству, направленному в первую очередь на увеличение производства товаров, прежде ввозившихся из-за границы, и на усиление экспортных возможностей. Этатизм официально стал одним из принципов Народно-республиканской партии (позднее, в 1937 г., он был включен и в конституцию республики). Утвержденный в 1934 г. «пятилетний план» предусматривал строительство ряда государственных предприятий, главным образом в области легкой промышленности. Финансирование этого строительства, а также управление государственными предприятиями возлагалось на специально для этого организованные банки: Сумербанк, вкладывавший капиталы в основном в обрабатывающую промышленность, и Этибанк, контролировавший государственную добывающую промышленность. Го- ^су^-

дарство выкупило почти все существовавшие в стране иностранные концессии, в том числе на железнодорожном транспорте и в добывающей промышленности, и развернуло строительство новых железных дорог.

Большую помощь Турции в развитии ее национальной промышленности оказал Советский Союз. В период мирового экономического кризиса, когда положение Турции было особенно тяжелым, Советское правительство предоставило ей беспроцентный

Текстильный комбинат в Кайсери.

Фотография. 1935 г.

кредит в сумме 8 млн. американских золотых долларов, а также оказало техническую помощь. На основе советского кредита и при участии советских специалистов были построены два крупных текстильных (хлопчатобумажных) комбината в Кайсери и Назилли.

Политика этатизма имела прогрессивное значение как фактор укрепления национальной независимости страны. Общая стоимость валовой продукции цензовой промышленности (предприятия с количеством рабочих не менее 10 человек) возросла с 58 млн. лир в 1927 г. почти до 331 млн. лир в 1939 г. В числе построенных сравнительно крупных государственных предприятий были помимо комбинатов в Кайсери и Назилли бумажные и целлюлозные фабрики в Измиде и Стамбуле, спичечная фабрика в Бююкдере (пригород Стамбула), фарфоровая в Кютахье, текстильные фабрики в Бурсе, Эрегли (Конийского вилайета) и Малатье, несколько сахарных заводов и т. д.

Однако в целом промышленность Турции сохраняла отсталый характер. Мелкотоварное ручное производство в городе и деревне все еще играло значительную роль.

охватывая более половины лиц, производивших промышленные товары, и давая четвертую часть всей промышленной продукции. Тяжелой промышленности и машино-

Плотина в окрестностях Анкары.

Фотография. 1939 г.

строения совсем не было. Только в 1939 г. частично вступил в строй первый в Турции металлургический комбинат в Карабюке, построенный английской фирмой.

Развитие страны по капиталистическому пути, сопровождав-

Борьба трудящихся

шееся дальнейшим разорением ремесленников и крестьян,

за жизненные права.

приводило к существенным изменениям в положении и соТеррор реакции

ставе турецкого пролетариата. В 1939 г. насчитывалось около 850 тыс. человек, занятых по найму в промышленности, на транспорте, в строительстве. Половину числа рабочих цензовых предприятий составляли рабочие в промышленности, производящей предметы потребления (на предприятиях по переработке продуктов сельского хозяйства и на текстильных фабриках). Часть рабочих еще сохранила связь с землей, ввиду чего наблюдалась постоянная текучесть рабочей силы. Подавляющее большинство рабочих было распылено по мелким предприятиям. Однако появились и предприятия, насчитывающие более тысячи рабочих каждое, в том числе построенные с помощью Советского Союза текстильные комбинаты в Кайсери (2630 человек) и в Назилли (2225 человек). Складывались постоянные кадры текстильщиков, железнодорожников, металлургов, литейщиков, горняков. Новым для Турции явлением было гораздо более широкое, чем прежде, вовлечение женщин в промышленность. В 1937 г. они составляли 19% всего фабрично-заводского пролетариата.

Рабочие терпели большие бедствия и лишения. Их права до 1936 г. ничем не ограждались. В 1936 г. меджлис принял первый в Турции «Закон о труде». Он установил формально восьмичасовой рабочий день, еженедельные выходные дни, оплачиваемые отпуска и некоторые элементы социального страхования. Однако «Закон о труде» распространялся лишь на предприятия с количеством рабочих не менее 10 человек. Из сферы его действия исключались железнодорожники, рабочие водного транспорта, батраки и подавляющая масса рабочих, занятых на мелких промышленных предприятиях. Закон запрещал стачки, предусматривая за участие в них штраф, а в ряде случаев — штраф и тюремное заключение.

По официальным данным 1935 г., прожиточный минимум в Стамбуле, необходимый для существования семьи из пяти человек, был почти в 5 раз выше, чем средний заработок рабочего. В еще более тяжелом положении находились рабочие-надомники. В 1938 г. в Денизли, одном из центров ручного текстильного производства, заработок семьи из пяти человек был значительно меньше заработка одного неквалифицированного рабочего на текстильной фабрике в Стамбуле.

В 1938—1939 гг. прямые налоги увеличились в 5 раз по сравнению с 1930—1931 гг. Были введены новый повышенный подоходный налог, «налог для оказания помощи военновоздушным силам» и другие, которые вели к дальнейшему снижению жизненного уровня трудящихся.

Тяжелые условия существования, особенно ухудшившиеся в годы мирового экономического кризиса, жестокая эксплуатация и бесправие вызывали рост выступлений турецкого пролетариата. Несмотря на существовавший запрет стачек, бастовали табачники Ортакея и Галаты (предместья Стамбула), рабочие крупного инжирного завода в Измире, шахтеры в Фетхие и Зонгулдаке, грузчики, моряки, трамвайщики, текстильщики.

Коммунистическая партия, находившаяся в глубоком подполье, проводила первомайские сходки, выпускала листовки и прокламации. Временами удавалось наладить печатание и распространение нелегальных газет и журналов. Борясь за расширение связей с массами, коммунисты выдвинули ряд частичных требований, выражавших насущные интересы народа: повышение заработной платы, установление пособий для безработных, свобода слова, печати, собраний, укрепление дружбы между Турцией и Советским Союзом. В отношении крестьянства были выдвинуты лозунги:

«Ни гроша арендной платы!», «Помещичья земля и инвентарь — крестьянам!», «Аннулирование ростовщических долгов!»

Правительство применяло жестокие репрессии к коммунистам и ко всем демократическим элементам. В крупных городах устраивались облавы на лиц, подозреваемых в коммунистической деятельности, провокационные антикоммунистические процессы. Такие антикоммунистические судебные процессы были проведены в Измире, Анкаре и других городах. Известный турецкий поэт Назым Хикмет неоднократно подвергался тюремному заключению.

_т„ , Усиление реакционных тенденций проявлялось и во внешней

Конференция ^ _{π 1Г1},,

политике Турции. В конце 1935 г., воспользовавшись напряв Міонтре *-» л *.» /— *.» /-ч

женной обстановкой в бассейне Средиземного моря и ухудшением итало-турецких отношений, Англия добилась присоединения Турции наряду с Грецией и Югославией к средиземноморскому «джентльменскому» соглашению, которое предусматривало взаимопомощь в случае нападения Италии на английский флот в Средиземном море. Фактически это означало вовлечение Турции в орбиту английской политики. В обмен английская дипломатия в негласных переговорах с турецким правительством обещала свою поддержку в пересмотре Лозаннской конвенции 1923 г. о проливах, чему она раньше противодействовала.

11 апреля 1936 г. турецкое правительство обратилось ко всем державам, участвовавшим в Лозаннской конференции 1922—1923 гг., с предложением созвать новую конференцию для пересмотра конвенции о проливах. Нотой от 16 апреля Советское правительство ответило согласием на предложение Турции. Затем положительные ответы были получены и от других заинтересованных государств — участников Лозаннской конференции, за исключением Италии, заявившей, что она не пришлет своих делегатов, пока державы применяют к ней в связи с итало-эфиопской войной экономические санкции.

Конференция открылась 22 июня 1936 г. в швейцарском городе Монтрё. В ней приняли участие делегации Турции, СССР, Англии, Австралии, Франции, Болгарии, Греции, Румынии, Югославии и Японии.

Вопрос о праве Турции в усложнившейся международной обстановке укрепить проливы (т. е. ремилитаризовать их) был решен положительно в самом начале конференции. Однако острая дискуссия разгорелась по вопросу о режиме проливов. На конференции столкнулись две политические линии. Советский Союз, рассматривая конференцию как одно из звеньев своей борьбы за укрепление мира, добивался принятия такого статута проливов, который обеспечивал бы безопасность границ СССР и других государств Черного моря. Поэтому советская делегация предложила ограничить проход через проливы для военных кораблей нечерноморских держав, а черноморским государствам, для которых проливы являются единственным средством сообщения с океаном, предоставить право беспрепятственно проводить свои флоты из Черного моря в Эгейское и обратно.

С противоположных позиций выступила английская делегация. Игнорируя особое положение черноморских государств, она добивалась «равенства» всех держав при проходе военных кораблей через проливы. На деле за этим скрывалось стремление либо получить неограниченный доступ в Черное море для военных кораблей империалистических государств, либо закрыть проливы для военных кораблей всех держав, включая СССР, т. е. закупорить в этом море советский военно-морской флот. Несмотря на то что позиция Англии противоречила также национальным интересам Турции, турецкая делегация на конференции в Монтрё блокировалась с английской делегацией и пыталась поддержать основные предложения Англии, в том числе и «равенство» прав черноморских и нечерноморских государств.

Решительная позиция Советского правительства и настойчивые поиски советской делегацией согласованных решений все же привели конференцию к благополучному окончанию. 20 июля 1936 г. в Монтрё была подписана новая конвенция о режиме проливов. Существовавшая с 1923 г. международная комиссия по проливам была ликвидирована. Признавалось право Турции ремилитаризовать проливы. Предусматривалась свобода торгового судоходства через проливы для всех государств в мирное и военное время. По наиболее важному вопросу — о проходе военных кораблей — конвенция установила разные условия для черноморских и нечерноморских держав. Черноморские державы получили фактически неограниченное право проводить в мирное время свои военные корабли любого класса, тогда как для нечерноморских держав вводились в этом отношении существенные ограничения: общий тоннаж военных судов неприбрежных государств в Черном море не должен был превышать 30 тыс. т, а срок пребывания — 21 дня; во время войны, в которой Турция не участвует, проливы закрываются для военных кораблей всех воюющих государств, а если Турция является воюющей страной, проход военных кораблей зависит «исключительно от усмотрения турецкого правительства». Было также предусмотрено, что Турция должна руководствоваться решениями Лиги наций о мерах помощи жертве агрессии (это постановление впоследствии ввиду краха Лиги наций утратило свою силу).

Подписанная в Монтрё конвенция явилась известным шагом вперед в укреплении безопасности черноморских государств. Но она не исключала возможности злоупотреблений со стороны Турции в случае дальнейшего отхода турецких правящих кругов от принципов национальной политики. Такой отход наметился еще до конференции в Монтрё, являясь отражением сдвигов в среде турецкой буржуазии и внутри Народно-республиканской партии.

К середине 30-х годов завершился процесс сращивания национальной буржуазии с компрадорской. В связи с этим произошла перегруппировка сил в буржуазном лагере. Часть буржуазии, заинтересованная в развитии национальной промышленности, боролась за упрочение этатизма, поддерживала политику укрепления суверенитета страны, противодейст-

Изменение соотношения сил в Народнореспубликанской партии

вовала нажиму империалистических держав. Другая, хотя и немногочисленная, но весьма влиятельная, часть буржуазии, главным образом крупная, связанная с внешней торговлей и банковскими операциями, стремилась к сближению с иностранным монополистическим капиталом и была готова ради своих корыстных целей идти на уступки империалистам в ущерб национальным интересам страны. Соответственно изменилось и соотношение сил в правящей Народно-республиканской партии. Глава партии президент республики Кемаль Ататюрк, несмотря на свои колебания и зигзаги, все еще отстаивал общую линию самостоятельной национальной политики и поэтому старался сохранять верность принципам советско-турецкой дружбы, в которой видел гарантию независимого существования Турецкого государства. В этот период укреплялось советско-турецкое экономическое сотрудничество; был заключен в 1934 г. договор о реализации советского промышленного кредита; в 1935 г. был продлен на 10 лет договор о дружбе и нейтралитете, подписанный в 1925 г., и относящиеся к нему дополнительные протоколы 1929 и 1931 гг.; осуществлялось, хотя и с перебоями, сотрудничество обеих стран на международной арене.

Вместе с тем внутри Народно-республиканской партии усиливались реакционные элементы; они особенно активизировались во время тяжелой болезни Ататюрка, обострившейся с лета 1936 г. В 1937 г. Ататюрк совсем отошел от дел, а назначенный осенью того же года на пост премьер-министра Джеляль Баяр стал проводить еще более реакционную, чем при Ис- мете Инёню, политику.

Объявленная в 1938 г. политическая амнистия распространилась на осужденных в 20-е годы врагов национальной борьбы, но не на коммунистов и другие демократические элементы. Судебным преследованиям подверглись добровольцы, желавшие направиться в Испанию, чтобы сражаться против фашистских мятежников и интервентов. Был принят реакционный закон о печати. Со страниц турецких газет велась расистская пропаганда. Под предлогом борьбы с организациями, «противоречащими политическому и национальному единству», «Законом об обществах», принятым в 1938 г., практически запрещалась любая демократическая организация.

Шовинистическая политика проявлялась в национальном вопросе. Правящие классы стремились отуречить национальные меньшинства — курдов, арабов, лазов и др. Официальная статистика подменяла данные о национальном составе населения сведениями о родном языке, относя к туркам всех объявивших своим родным языком турецкий язык. Национальные меньшинства не имели возможности получать образование на родном языке, были стеснены в передвижениях по стране, подвергались дискриминации в налоговом обложении, не допускались к занятию государственных должностей и офицерских постов в армии. Намеренно задерживалось экономическое развитие юго-восточных вилайетов, населенных главным образом курдами, а установленный здесь в форме генеральной инспекции особый административный режим облегчал правительству проведение репрессий. Национальный гнет, тяжелое налоговое бремя вызывали среди курдов постоянное недовольство и брожение, перераставшие нередко в открытые восстания. Наиболее крупное из них вспыхнуло в 1937 г. Число повстанцев доходило до 30 тыс. человек. Курды вели борьбу около полутора лет. Только в августе 1938 г., бросив против курдов три армейских корпуса, правительство жестоко расправилось с восставшими. Однако волнения среди курдских племен наблюдались и позднее.

10 ноября 1938 г. умер Кемаль Ататюрк. Президентом республики и председателем Народно-республиканской партии был избран Исмет Инёню. Он объявил, что будет придерживаться принципов Ататюрка, но в действительности предоставил многим из его противников высокие государственные посты. В своей внешней политике турецкое правительство пыталось лавировать между двумя империалистическими группировками — англо-французской и германской, каждая из которых стремилась использовать Турцию в качестве стратегического плацдарма, как свое орудие в надвигавшейся новой мировой войне.

2. Иран

Сложившийся в Иране в результате переворота «третьего хута» (21 февраля 1921 г.) буржуазно-помещичий блок стал опорой военной диктатуры Реза-хана, а затем и монархии Пехлеви, основанной в конце 1925 г., после избрания Реза-хана на шахский престол.

Централизация власти. Реформы

в области культуры и быта

Вся политика Реза-шаха направлялась на дальнейшее укрепление диктаторского режима. Вместе с тем буржуазное развитие страны требовало централизаторских мероприятий и некоторых реформ в административной и судебной областях. Опираясь на новую армию и используя построенные в середине 20-х годов шоссейные дороги, правительство Реза-шаха разгромило сепаратистские выступления непокорных феодальных ханов. Жестокими методами проводилось разоружение наиболее воинственных племен — курдских, лурских, бахтиарских.

Взамен законодательства, основанного на коране и мусульманском праве, были введены новые коммерческий, уголовный, гражданский кодексы, составленные в основном по типу французских. Политика централизации и укрепления буржуазно-помещичьего государства нашла свое выражение также в законе 1938 г. о введении нового административного устройства. Страна была разделена на 10 провинций (астанов), распадавшихся на 49 областей (шах- рестанов). Все важные административные посты, в том числе должности генерал- губернаторов провинций, предоставлялись только верным сторонникам Реза-шаха. Для преодоления местного сепаратизма границы новых провинций были установлены так, чтобы они не совпадали со старым административным делением.

Правительство провело некоторые преобразования в области культуры и быта. Большинство школ было изъято из-под контроля духовенства, открыт университет в Тегеране. Изменился внешний облик населения. С 1928 г. была введена европейская одежда для мужчин, а затем и для женщин. Закон, принятый в 1935 г., запретил ношение чадры. Женщины все больше втягивались в производство, хотя они получали меньшую по сравнению с мужчинами заработную плату и не пользовались одинаковыми с ними правами.

Проведенные Реза-шахом отдельные прогрессивные мероприятия, имевшие своей главной целью централизацию управления, в очень малой степени изменили общественнополитический строй Ирана. По-прежнему экономика страны носила отсталый характер. Сохранились сильные позиции английского капитала, опиравшегося на такие мощные рычаги, как Англо-Иранская нефтяная компания и Шахиншахский (имперский) банк.

Аграрная политика

В деревне продолжали господствовать полуфеодальные, а кое-где и целиком феодальные отношения. Крупные помещики, шахский двор, вожди племен владели около 80% обрабатываемой земли. В руках помещиков находилась и оросительная система, без которой земледелие на большей части территории страны было невозможно. 85% крестьян арендовали землю у помещиков на кабальных условиях. Широко применялась средневековая пятичленная формула: одна часть урожая — в уплату за землю, другая — за воду, третья — за рабочий скот, четвертая — за семена, пятая — за труд. В итоге крестьянин отда-

вал помещику от двух пятых до четырех пятых урожая, не считая подношений и трудовой повинности в пользу помещика. Крестьяне не выходили из долгов и, являясь формально свободными, на деле оставались в кабальной зависимости от помещика.

Аграрную политику правительства определяло стремление Реза-шаха укрепить новых помещиков из числа купцов, ростовщиков и чиновников, являвшихся главной

Иранские курды.

Фотография. 1931 г.

социальной опорой режима. В 1928 г. была установлена обязательная регистрация земельной собственности. Государственные земли, находившиеся в аренде у крупных землевладельцев, перешли в их частную собственность, а часть государственных земель была пущена в продажу на условиях, доступных лишь помещикам, купцам, кулакам. Гражданский кодекс 1929 г. узаконил частную собственность на землю, хотя и закрепил издольщину на основе пятичленной системы. При Национальном банке Ирана открылось в 1930 г. отделение Сельскохозяйственного банка, преобразованное затем в Сельскохозяйственный и промышленный банк, предоставлявший ссуды помещикам. Используя эти преимущества и не желая вкладывать свои капиталы в промышленность, купцы, ростовщики, чиновники усиленно скупали землю. Реза-шах сам стал крупным помещиком. Ему принадлежала большая часть земель в провинции Мазандеран. Всего в его собственности находилось около 2 тыс. деревень с площадью в 2,5 млн. га и с населением в 233 тыс. человек.

В целом эта аграрная политика вела к укреплению экономического и политического господства крупных землевладельцев, концентрации в их руках больших массивов земли за счет обезземеливающегося крестьянства.

Жесточайшая эксплуатация и ограбление народных масс вызывали их противодействие. Крестьянские восстания происходили в Гиляне и Хорасане. Бахтиарские и кашкайские племена боролись против насильственного перевода их на оседлость.

Правительство отвечало суровыми репрессиями, издавало законы против «аграрного бандитизма», посылало в деревню карательные экспедиции. Сотни участников крестьянских восстаний были отправлены на каторгу, в ссылку; военно-полевые суды выносили массовые смертные приговоры. Закон 1939 г. о регулировании взаимоотношений между помещиками и крестьянами ввел систему заключения крестьянами пятилетних договоров с помещиками на условиях издольщины, т. е. снова подтвердил кабальную зависимость крестьян от помещика.

Протекционизм. Промышленное и железнодорожное строительство

В 1928 г. в Иране был отменен режим капитуляций, введен автономный таможенный тариф и основан Национальный банк. Затем, с начала 30-х годов, правительство Реза-шаха, стремясь смягчить разрушительное воздействие мирового экономического кризиса и ослабить обострившиеся в стране социальные конфликты, поставило своей задачей проведение протекционистских мероприятий в отношении национальной промышленности.

В 1930 г. Национальный банк выкупил у английского Шахиншахского банка за солидную компенсацию право эмиссии. Изданным в 1931 г. законом «о монополии внешней торговли» правительство ввело регулирование ввоза и вывоза товаров. Тогда же началось строительство ряда промышленных предприятий за счет государства или же путем предоставления государственных субсидий частным предпринимателям. Необходимые средства для государственного промышленного и дорожного строительства извлекались путем повышения налогового обложения, введения различных монополий (чайной, табачной) и принудительных сборов. В 1935 и последующие годы в промышленное строительство вкладывалось ежегодно 25% бюджета, но в целом эти капиталовложения составили сравнительно незначительную сумму. Наиболее крупными из построенных за эти годы предприятий были государственные цементный, гудронный, глицериновый и сахарные заводы. Кроме того, в строй вступили около 40 хлопкоочистительных заводов, 25 текстильных фабрик, несколько кожевенных заводов, табачная фабрика и другие предприятия.

К 1938 г. закончилось строительство Трансиранской железной дороги, проходящей через всю страну с севера на юг — от Бендер-Шаха на Каспийском море и до Бендер-Шахпура на Персидским заливе; протяженность ее составила 1400 км.

Советский Союз содействовал укреплению экономической независимости Ирана. Советско-иранские экономические отношения строились на основе полного равноправия. 1 октября 1927 г. было подписано первое советско-иранское торговое соглашение, основанное на принципе нетто-баланса (равенство импорта и экспорта). Таким образом, Иран не затрачивал иностранную валюту на оплату поставок советских промышленных товаров, а покрывал их поставками в СССР продуктов своего сельского хозяйства. Кроме того, между СССР и Ираном были заключены некоторые другие соглашения экономического характера — о смешанной советско-иранской рыболовной компании, о порте Пехлеви, таможенная конвенция и т. д. Советский Союз оказал Ирану поддержку и во время мирового экономического кризиса. На основе новой торговой конвенции 1931 г. советские торговые органы закупали в Иране сельскохозяйственное сырье, не находившее спроса на капиталистическом рынке: СССР закупил до 99,5% экспорта хлопка, 93% шерсти, 100% риса и т. д. Когда иранское правительство объявило монополию внешней торговли, Советский Союз первым признал это мероприятие.

Советско-иранские смешанные общества «Персхлопок», «Персшелк» и другие способствовали развитию технических культур в Иране. К участию в смешанных обществах непосредственно привлекались широкие круги мелкого и среднего купечества, минуя посредников — компрадоров. Советский Союз оказывал эффективную помощь Ирану в борьбе с саранчой, помог построить мукомольный комбинат в Тегеране, несколько элеваторов, в том числе самый крупный в стране — тегеранский, несколько

Кустари-металлисты.

Фотография. 1931 г.

рисоочистительных заводов и т. д. Через территорию СССР осуществлялся транзит материалов для строительства северного участка Трансиранской железной дороги.

Промышленное и железнодорожное строительство привело к ^Борьба росту рабочего класса. В конце 30-х годов в стране насчиты-

^ра^{бочего класса} валось до полумиллиона рабочих, в большинстве из числа раза ^{свои права} зорившихся крестьян, ремесленников, городской бедноты.

В нефтяной и отчасти в текстильной промышленности сконцентрировались кадры пролетариата со значительным производственным стажем.

Рабочее и социальное законодательство отсутствовало. При нищенской заработной плате рабочий день длился по 10—12 часов, а на нефтепромыслах Англо-Иранской нефтяной компании — до 16—18 часов. Дети в возрасте 6—12 лет составляли 25% работающих, а на ковровых предприятиях даже 30—40%.

Рабочий класс самоотверженно боролся за свои права, несмотря на то что классовые профессиональные союзы были запрещены и Коммунистическая партия загнана в глубокое подполье. В 1929 г. вспыхнула крупная забастовка на английских нефтяных промыслах, в ходе которой был выдвинут ряд экономических и политических требований. Забастовку поддержали нелегальные профсоюзы текстильщиков

Исфахана. Однако с помощью шахских войск английские империалисты разгромили забастовку. Около 500 рабочих было уволено, десятки брошены в тюрьмы.

В 1930 г. нелегальные профсоюзы руководили забастовками рабочих спичечной фабрики в Тебризе и мазандеранских железнодорожников. Крупную забастовку, закончившуюся победой, провели в 1931 г. текстильщики тегеранской фабрики «Ватан».

Буржуазно-помещичий режим стремился задушить демократическое движение. Выборы в меджлис превратились в фикцию. Жестоко преследовалась всякая демократическая оппозиция. По закону 1931 г. участие в подпольных коммунистических организациях каралось тюремным заключением до 10 лет. Устраивались массовые облавы на заподозренных в коммунизме. В 1937 г. была произведена судебная расправа над руководящими деятелями Коммунистической партии Ирана и профессиональных союзов («процесс 53»).

Усиление реакционных тенденций во внешней политике Ирана

Английское концессионное предприятие — Англо-Иранская нефтяная компания — было важнейшим экономическим и военно-политическим орудием британского империализма на Ближнем и Среднем Востоке. Основываясь на концессии, полученной за бесценок английским подданным Д'Арси в 1901 г., она пользовалась исключительными привилегиями. Помимо обширной площади нефтяных промыслов компания владела нефтеперегонными заводами, железными дорогами, аэродромами, танкерным флотом, имела собственную полицию. Являясь своеобразным государством в государстве, она вмешивалась во внутреннюю жизнь страны, устанавливала связи с реакционными группировками, поддерживала сепаратистские тенденции феодальных вождей южных племен, развернула шпионскую, разведывательную работу против Ирана и соседних с ним стран.

К 1930 г. Англо-Иранская нефтяная компания заняла третье место в капиталистическом мире по добыче нефти, но, получая огромные прибыли, отчисляла из них иранскому правительству менее 6,5%. В 1931 г. компания снизила в 4 раза по сравнению с 1930 г. сумму этих отчислений. Провокационный шаг английских монополистов вызвал в Иране всеобщее возмущение, и под давлением народных масс правительство Реза-шаха в следующем году объявило об аннулировании концессии.

В столице и в провинциях происходили торжественные народные празднества в честь ликвидации английской монополии. Макет договора 1901 г. с Д'Арси, заложивший основу компании, был публично предан огню. Реза-шах прославлялся как поборник борьбы с империалистами. Однако спустя короткое время выяснилось, что аннулирование концессии шахским правительством было лишь маневром, предпринятым с целью получения денежных уступок. В результате тайных переговоров шахское правительство в апреле 1933 г. подписало с компанией новый концессионный договор сроком на 60 лет. По его условиям гарантировалась определенная сумма ежегодных отчислений в пользу Ирана, расширялись права иранского представителя при компании. Но наряду с этим компания закрепила за собой площадь около 260 тыс. кв. км в Южном и Юго-Западном Иране и получила право покупать земли вне пределов концессии, строить железные дороги, порты и т. п., что неизбежно вело к укреплению английских позиций в стране. Таким образом, конфликт закончился сделкой, в которой правящие иранские круги выторговали себе небольшие выгоды, а Англо-Иранская нефтяная компания сохранила все свои основные права и привилегии. Иран брал на себя обязательство строго соблюдать этот кабальный договор.

В ущерб национальным интересам страны правительство Реза-шаха ослабляло связи Ирана с СССР. В 1938 г., когда истек срок действия советско-иранского торгового соглашения, новый советско-иранский торговый договор не был заключен. В 1939 г. в нарушение советско-иранского договора 1921 г. иранское правительство предоставило голландской фирме, являвшейся филиалом концерна «Роял датч шелл», нефтяную концессию на севере Ирана.

Правительство Реза-шаха поощряло активную антисоветскую пропаганду, проводившуюся в Иране немецкими фашистами. Регулярные радиопередачи, специальные бюллетени, пропагандистские брошюры, фильмы — все это широко использовалось пропагандистским аппаратом гитлеровской Германии в Иране. Гитлеровская агентура вербовала себе сторонников в иранских правящих кругах, в особенности при шахском дворе. Реза-шах и его правительство все больше подчиняли внешнюю политику Ирана интересам фашистской Германии.