Исмаилиты в Иране
В Иране во второй половине XI в. активную деятельность развернула шиитская секта исмаилитов, требования которых в то время отражали ещё до известной степени стремления эксплуатируемых низов.
В конце XI в. в Иране из среды исмаилитов выделилась особая воинствующая секта, основоположником которой был Хасан ибн Саббах. В 1090 г. он и его приверженцы захватили в горах к северу от города Казвина крепость Аламут («Орлиное гнездо»), которая стала главной твердыней этой секты. Позже исмаилиты захватили ещё ряд крепостей и замков в горах Альбурса, Ку- хистана и Фарса, а также в Ливанских горах в Сирии, по соседству с владениями крестоносцев. Так образовалось теократическое, управляемое главою секты — «горным старцем», ис- маилитское государство (1090—1256), с чересполосными владениями в горных районах Ирана и Сирии.Члены секты были связаны железной дисциплиной и клятвами. Являясь активными врагами сельджуков, исмаилиты в то же время вели борьбу и с другими феодальными владетелями, в частности с крестоносцами в Сирии. Исмаилиты Аламута обычно старались убивать враждебных им государей и политических деятелей, вербуя для этого так называемых фида- ев («жертвующих жизнью») из фанатически воспитанных юношей. По названию наркотика, которым опьяняли себя исмаилиты из секты Хасана Саббаха, их стали именовать «курильщиками хашиша» (по-арабски хаши-шийун). Крестоносцы в Сирии переделали это слово в ассассин, получившее во французском и итальянском языках значение «убийца».
Первоначально масса исмаилитов-ассассинов состояла из ремесленников и крестьян. Усама ибн Мункыз, сирийско-арабский феодал XII в., автор мемуаров, называл исмаилитов «мужиками» и «чесальщиками шерсти». Но руководители секты, завладев замками и землями, постепенно сделались крупными феодалами, а исмаилитское государство в Иране к началу XIII в. превратилось в обычное феодальное государство.
Внутренняя борьба в городах Ирана при Сельджукидах. Восстание балхских огузов
Социальные противоречия между ремесленниками, с одной стороны, и знатью, выступавшей совместно с купечеством,— с другой, достигли при Сельджукидах такой остроты, что борьба между ними за власть в городах приняла форму настоящих войн, продолжавшихся, с перерывами, целые десятилетия. На улицах строились баррикады, целые кварталы после побоищ превращались в развалины. В Тегеране горожане строили себе подземные жилища, чтобы легче было их защищать. В Рейе, где к началу XIII в. победила знать, по сообщению источников, во время этих войн погибло будто бы до 100 тыс. горожан. Этот город был наполовину разрушен, а окрестные селения сожжены или разорены. Такая же борьба, лишь в менее жестоких формах, велась в Нишапуре и Исфахане. Идеологической оболочкой этих войн являлась религиозная борьба между суннитами и шиитами, а также между двумя суннитскими богословскими толками — шафиитским и ханефитским, расходившимися в обрядовых мелочах и вопросах права. В городах Ирана XI—XII вв. сунниты-шафииты были идеологами феодальной знати и связанных с нею верхов купечества, сунниты-ханефиты — идеологами средних слоев горожан, шиизм же отражал интересы городской бедноты и широких масс крестьянства.
Страшный удар султанату «Великих Сельджукидов» нанесло восстание тюрок-огузов, кочевавших в районе Балха. Балхские огузы выступили с протестом против тяжёлых поставок натурой (24 тыс. баранов в год) для стола султана и его двора. Они разбили султанское ополчение, взяв в плен самого султана Синджара (1153 г.), а затем, разорив дотла города Мерв и Нишапур, опустошили Хорасан. При этом в одном только Нишапуре было сожжено 8 ценных библиотек. Персидский поэт Анвари красочно изобразил это разорение в элегии «Слёзы Хорасана». Стоявшая во главе огузских племён и родов кочевая знать использовала восстание для захвата богатой военной добычи и новых земель с феодально-зависимыми оседлыми крестьянами. Масса рядовых кочевников от этого восстания ничего не выиграла. После смерти султана Синджара (1118—1157) султанат «Великих Сельджукидов» распался на ряд мелких владений.