СТРЕМЛЕНИЕ К СЧАСТЬЮ

«Жизнь, свобода и стремление к счастью». Из Декларации независимости (в оригинале было «жизнь, свобода и собственность», но, видимо, это сочли бестактным). Высокий принцип, может быть, высший, но, подобно многим высоким принципам, с оттенком бессмыслицы.

Оно приходит внезапно и, быть может даже, не приносит радости, но приходит неудержимо.

Что такое счастье? Кто-то сказал, что это — отсутствие боли, и, я думаю, по существу идея верна: но в таком определении она лишена полноты и завершенности. Счастье должно включать в себя элемент незаинтересованного переживания. Я думаю, только поэты- метафизики— несомненно, Крэшоу, а также Джордж Херберт — вполне понимали это. Но к несчастью, большинство из нас далеко не поэты-метафизики.

Счастливые мгновения нормального детства многообразны. Яркие влажные бутоны лютиков в половину роста ребенка. Маленькие прозрачные зеленые крабы в морских заводях, актинии, словно стремящиеся поглотить пальцы, которыми ребенок робко прикасается к ним,— это страшно, но часто счастье сопровождается страхом; черно-белое благоухающее поле гороха неподалеку от деревни в Дорсете. Редко дети испытывают счастье, участвуя в каком-нибудь событии; например, день рождения: празднество порождает дурные предчувствия, даже страдание. Детство наслаждается своим безудержным счастьем в одиночестве. В отрочестве, а затем и в зрелости счастье может обретаться во взаимной любви. Любовь в молодости, любовь в зрелые годы — различия нет. Похоже, любовь сейчас обозначают грубым словом, вкладывая в него весьма сомнительный смысл. Но тот, кто порочит любовь, ничего не знает о жизни. Если вы еще не испытали сами этого чувства, можно обратиться за пояснениями к мировой литературе, к большей ее части.

Влюбленный едва ли способен поверить, что его любовь окажется взаимной. Ибо как может оказаться взаимной любовь к самому себе, как увидеть свое отражение в глазах возлюбленного? Что он увидел во мне? Что она увидела во мне? Это неизбывные вопросы. Очень тщеславные женщины и очень тщеславные мужчины, нарциссы обоих полов, способны ответить на этот вопрос, взглянув в зеркало. Но для большинства из нас это тайна.

Полюбить означает полностью потерять себя — во всяком случае, вначале. Это порыв к бесконечному служению—с обеих сторон. Это расставание души с ее оболочкой — такого не испытать до самой смерти.

Сексуального удовлетворения попросту недостаточно. Само по себе оно может быть столь же приемлемо и столь же — не более того — приятно, сколь мастурбация. Ибо для того, чтобы сексуальное общение означало нечто большее, чем ночь, проведенная вместе, оно должно включать в себя сердце, и сознание, и нежность.

Вот и все о сексуальном счастье, приносящем наибольшую радость, которую нам, несчастным созданиям, колышущимся между землей и небом, дано когда-либо испытать.

Но есть и другие источники счастья. Ученый, погло-щенный своей работой; музыкант — своей; художник; теолог; священник; монахиня. Писателя я исключаю: он должен в максимальной мере обладать опытом добра и зла, и секс, в любой форме, должен занимать в его жизни важное место.

Солдаты часто находят наслаждение в войне и в военных профессиях (от оценок я в любом случае воздерживаюсь). Мне приходилось встречать и штатских, подвергавшихся разным опасностям, утверждающих, что их война, с ее братством, была счастливейшим временем их жизни. И утверждающих это искренне.

Добрый, как правило, весел, Если не случай злой,—

KJ

писал Иейтс, явно пребывая в эйфорическом состоянии.

К счастью нельзя стремиться. К чему можно стремиться, так это к известной свободе от неприятных ощущений. Такое стремление лежит в основе любой общественной деятельности. Те, кто посвящает свою жизнь— нередко молодость—заботам об отчаявшихся, изгоях, наркоманах, пытаются в какой-то мере освободить их От неприятных ощущений. Когда это удается, люди испытывают счастье, и в какой-то степени испытывают счастье

о

их подопечные. Я видела трущобы Нью-Йорка — пьяницы, распластанные на порогах домов, или на тротуарах, или в канавах. Что означает для них счастье? Подозреваю, что еще один глоток, еще одна бутылка «Ред Бидди» или как там еще называется их мерзкое зелье. Мне приходилось слышать (хотя и не часто в те времена подъема социального сознания), как люди говорят: «Я не подаю нищим. Все равно они только пропьют эти деньги». Совершенно верно; но если это то, чего они хотят,— совершите свое благодеяние. Мы не приносим дары с условием, что их используют лишь каким-нибудь определенным образом.

Позвольте мне описать момент необыкновенного детского восторга. Семья устраивала «музыкальный вечер», меня отправили спать. Подозревая, что я выскользну из постели и усядусь на лестнице, мать оставила дверь в гостиную открытой. Сначала я услышала, как исполнили «Волка», «Луна подняла свою лампаду», «Мари, девочка моя». Никакого удовольствия. Но затем прозвучал торжествующий голос (он принадлежал одному из профессионалов, которые иногда приходили к нам): О, моего Восторга Полнолунье! О, как чиста Луна Небес в июне И как же часто будет без меня Она в мой Сад заглядывать, но—втуне!1

1 Пер. И. Кутика.

Впервые я отправилась в постель без принуждения, по своей воле.

Многие находят счастье в религии. Я тоже, хотя не часто. Я слишком мало разбираюсь в ней, лишена твердой веры. Я обретала счастье, слушая отдельные псалмы. Но не было ли то отчасти волшебство искусства? Ибо псалмы — это искусство. Все дело в музыкальном оформлении. Порой оно превосходно, порой на редкость бездарно. Так чему же я поклоняюсь — Богу или Искусству? (Хотя Он имеет немало общего с последним.) Все кажется одинаковым, когда испытываешь восторг.

Кто удержит радость силою, Жизнь погубит легкокрылую. На лету целуй ее — Утро вечности твое!1—

широко цитируемые строки Блейка. Что означают они? Что радость, сколь бы преходящей ни была, может быть обретена навеки — то есть превращена в счастье, более стабильное состояние,— если не делать попыток удержать ее? Если это так, как узнать, что пришел момент радости?

Конечно, я понимаю, что «стремление к счастью», о котором говорится в Декларации независимости, не обещает счастья отдельным мужчинам и женщинам. Никому из нас не избежать бесчисленных личных трагедий. Оно означает в конечном итоге вечные попытки построить Справедливое Общество.