1. Спасти себя, спасти Египет

Смерть Та– Имхотеп

«О мой брат, о мой муж и друг, жрец бога Птаха! Пей, ешь, упивайся лицом, наслаждайся любовью! Проводи свои дни в веселье! Днем и ночью следуй зову своего сердца.

Антоний посещает Египет

Между тем Антоний и Октавиан поделили между собой римский мир. При этом, несмотря на положение законного наследника, Октавиан получил фактически меньше преимуществ. Антоний был зрелым взрослым воином и политиком, обладающим авторитетом и уважением Рима. Октавиан рядом с ним казался совсем юным мальчиком, о котором начали говорить только как о приемном сыне Цезаря. Получалось так, что все его успехи приписывали только громкому имени отца. Кроме того, по Риму прошел слух о странной и не известной врачам болезни наследника.

Новые угрозы единовластию

Кроме того, пришло известие, которое подарило немало веселых минут. Однажды поздним вечером раздался тихий голос Феона, начальника стражи: «Божественная, могу я войти?» «Входи, Феон. Но к чему такая секретность? Почему ты приходишь ночью, как вор?» – Клеопатра улыбнулась.

Антоний – Новый Дионис

На совете ее военачальников ей сообщили следующее: «Римлянин Антоний в городе Эфесе был обожествлен и назван Новым Дионисом. Приезд в Эфес был обставлен необыкновенно пышно. Город великолепно украсили, как в день самого большого праздника, звучала музыка, горожане славили Антония, называя его Дионисом Благодетелем, несущим радость». Клеопатра откровенно скучала, слушая эти новости. «Божественный Дионис!» Смешно! Ни для кого не было секретом, что сам Антоний хотел бы происходить от бога-героя Геракла. Имя Диониса, по мнению царицы, он принял, чтобы иметь еще одно преимущество перед другими триумвирами. Антоний печатал монеты с побежденным Гераклом немейским львом, которого он считал своим знаком зодиака. Именно Антония сравнивали всегда с Гераклом, и он поддерживал это, называя себя потомком героя. Монеты, отчеканенные им, – вот лучше подтверждения пристрастий полководца. Геракла считали символом примирения и согласия между римлянами и греками. В то же время Геракл был близок Дионису и даже принимал участие в его пирах, согласно легенде. Сам обряд обожествления не был смешон Клеопатре. Все эллинистические монархи проводили свою родословную от божественных предков. Смешно было то, что Антоний готов был принять любой титул, чтобы только потешить неуемное тщеславие. Как скучно и мелко это было для Клеопатры. Но вот речь зашла о ее сестре... «Твою сестру Арсиною, Великолепная, он не тронул, а права того храма, где она нашла убежище, довольно расширил. Везде его принимают с любовью, раболепием, а он только собирает богатые подарки и бесконечную дань. Особенно понравилось Антонию в Каппадокии. Там он задержался долее обычного. Но говорят, прости царица, что привлек его не город, а Глафира, мать Архелая, которая претендует на местный престол. Она, наверное, поразила его своей красотой...» Говоривший осекся, увидев взгляд Клеопатры. О красоте других женщин не принято было говорить при царице. «Но все знают о ее достаточно преклонном возрасте, и слухи о красоте...» «Не пытайся оправдаться. Глафира немногим старше меня. Мне знаком этот солдафон, грубиян и пьяница. Пусть Глафира немного развлечется». Поднялся один из командиров: «Если царица позволит, я скажу. Цари – правители разных государств – поспешили к Антонию. Он не может не заметить, что посол из твоей могущественной страны не явился. Антоний сказал об этом». «Посол моей могущественной страны не будет торопиться с поклоном. Триумвир, решающий дела Рима, сам вступит с нами в переговоры. Не пристало Птолемеям торопиться с подарками Риму. Мы будем ждать посла от Антония. А пока необходимо решить некоторые наши проблемы»... Теперь Клеопатра стала следить за Антонием с особым интересом. Он был чувствителен к женской красоте, и она может быть не так хороша, как некоторые римлянки, но сумела покорить сердца величайших из мужей. Антоний не будет самой сложной жертвой. Кроме того, он не сможет обойти Египет, как самую богатую из восточных держав. Остается только ждать. Клеопатра хорошо знала Антония. Впервые они встретились еще в 55-м г., когда молодой начальник конницы в легионе Габиния – Марк Антоний – вторгся в Египет, чтобы вернуть трон Птолемею Авлету. Клеопатра тогда была четырнадцатилетней девочкой. Потом она часто виделась с ним, потому что Антоний принадлежал к числу ближайших друзей Цезаря. Привычки, склонности и слабые струнки триумвира были известны царице. «Он обладал красивой и представительной внешностью. Отличной формы борода, широкий лоб, нос с горбинкой сообщали Антонию мужественный вид и некоторое сходство с Гераклом, каким его изображают художники и ваятели. Существовало даже древнее предание, будто Антонии ведут свой род от сына Геракла – Антона. Это предание, которому, как уже сказано, придавало убедительность обличие Антония, он старался подкрепить и своею одеждой: всякий раз, как ему предстояло появиться перед большим скоплением народа, он опоясывал тунику у самых бедер, к поясу пристегивал длинный меч и закутывался в тяжелый военный плащ. Даже то, что остальным казалось пошлым и несносным, – хвастовство, бесконечные шутки, неприкрытая страсть к попойкам, привычка подсесть к обедающему или жадно проглотить кусок с солдатского стола, стоя, – все это солдатам внушало прямо-таки удивительную любовь и привязанность к Антонию. И в любовных его утехах не было ничего отталкивающего. Наоборот, они создавали Антонию новых друзей и приверженцев, ибо он охотно помогал другим в подобных делах и нисколько не сердился, когда посмеивались над его собственными похождениями. Щедрость Антония, широта, с какою он одаривал воинов и друзей, сперва открыла ему блестящий путь к власти, а затем, когда он уже возвысился, неизменно увеличивала его могущество, несмотря на бесчисленные промахи и заблуждения, которые подрывали это могущество и даже грозили опрокинуть», – так написал об Антонии Плутарх. Клеопатра знала, что Антоний происходил из знатной, но обедневшей семьи. Ее не смущала бедность, ей нравилось думать, что Антоний был внуком знаменитого оратора и сыном военачальника. И хоть его отец не отличался блестящими воинскими способностями, но это вносило некоторый ореол мужественности в облик ее избранника. Родиться в семье, где ум оратора соединился с сердцем льва, что могло бы быть привлекательнее для молодой образованной женщины? Солдаты восхищались стойкостью и щедростью своего полководца, Клеопатра восхищалась его внешностью и умом. Особенно же ее привлекали рассказы о необычайном чувстве юмора Антония. Его шутки часто были грубоватыми и откровенно пошлыми, но и в свой адрес этот любитель шумных застолий с обильными возлияниями принимал подобные шутки легко и с неизменным заразительным смехом. Слышала Клеопатра и о том, что войти в доверие к этому человеку чрезвычайно легко, ибо не было у него советника, который решился бы сказать вспыльчивому господину о его излишней доверчивости, если не наивности. Можно ли этим воспользоваться, чтобы стать Антонию ближе самых близких друзей и женщин? Этот непростой вопрос предстояло решить красивой и хитрой египтянке. Она не сомневалась в его умственных способностях. Но его личное обаяние и чувство юмора были гораздо важнее. Близкие Антонию люди часто пользовались его излишней доверчивостью и даже недостаточным опытом придворного интригана. Он часто не имел представления, что делалось от его имени, потому что из-за наивности и легкомыслия слишком доверял подчиненным. Он, случалось, вообще плохо представлял себе, что происходит вокруг. Антоний часто и сам, не желая того, наносил обиду человеку, но уже через некоторое время готов был раскаяться и принести извинения. Но если вдруг кто-то оказывался истинно виновным в неблаговидном поступке, гневу его не было предела. Он от души наказывал не только для того, чтобы исправить несправедливость а и для того, чтобы воспитать виновного. Щедр был Антоний и раздавая награды. Заслужить его доверие можно было разными способами – от военного подвига до стойкости в ночной пирушке. Подчас даже грубая, но уместная шутка, подарившая Антонию несколько веселых минут, приближала лучше умного, но скучного рассказа. Грубоватые и наглые шуточки по отношению к друзьям вполне могли быть отомщены, так как Антоний не меньше, чем шутки над другими, любил и шутки над собой. Это качество Антония не раз вредило ему, поскольку он едва ли мог поверить, что находились люди, которые под вольностями и шутками скрывали хитрую лесть. Невдомек было доверчивому солдату, что некоторые из приближенных к нему людей нарочно притворялись откровенными и даже развязными, чтобы таким образом прикрыть свои намерения. Они поддерживали застольные беседы в его вкусе, чтобы казалось, что они общаются с ним из любви к его остроумию, а вовсе не для того, чтобы добиться от него желаемого. Странно, но чем больше думала Клеопатра об Антонии, тем чаще замечала она приступы необъяснимой ревности. С чего бы это вдруг стали колоть ее сердце, как острыми иглами, мысли о тех женщинах, которые находят наслаждение в объятиях широкоплечего грубоватого красавца-военного? Да, он был безмерно женолюбив, хотя ходили слухи и о его гомосексуальных связях в юности. Слабость к противоположному полу оттеняла привлекательность Антония. Он не только сам был искусен в любовных приключениях, но и охотно помогал друзьям в поиске и соблазнении красивых девушек.

Посольство Деллия

Царица терпеливо ждала. Она не пойдет первой к римлянину. Триумвир объявится сам. И действительно, через некоторое время, весной 41-го г., перед Клеопатрой предстал личный посол Антония. Антоний назначил послом Квинта Деллия, который был не только аристократом, но и великолепным политиком. Многие считали его не в меру циничным, и именно ему, как никому другому, подвластна была эта миссия. Встреча с Клеопатрой могла оказаться сложной и даже неприятной. Антоний мог бы послать кого-нибудь другого или даже поехать сам, но он своей излишний прямотой мог навредить себе и делу. В задачу Деллия входило не только предложить Клеопатре встретиться с Антонием, но и убедить ее, лично представ перед триумвиром, объяснить свое бездействие во время последней войны. Такой вопрос мог задать Клеопатре только очень смелый и тонкий дипломат. Ведь еще совсем недавно Цезарем она была провозглашена владычицей мира. А теперь она, царица великого государства, должна униженно просить прощения за свои поступки, предстать перед судьями, как мелкие царьки восточных государств! Кто рискнет высказать подобные требования той, которая легко убирала со своего пути любого, даже самого близкого родственника! Деллию удалось то, о чем и не мечтал Антоний. Правда, даже для Деллия осталось тайной то, что царица мгновенно разгадала все намерения Антония. Она легко могла найти весьма важный и значимый предлог для того, чтобы отказаться от визита к Антонию. В таком случае римлянину пришлось бы самому явиться в Александрию пред очи коварной египтянки либо оставить Египет самому решать свою судьбу. Такое решение не устраивало гордого Антония. Деллий помог ему. Он смог договориться с царицей о встрече. Местом ее свидания с Антонием назначен был город Тарс, находящийся в Киликии. Город этот, разоренный два года назад Кассием, должен был теперь встречать двух известнейших людей своего времени. Тарс уже признал Антония как великого бога. И на это были веские причины. Антоний щедро наградил горожан за помощь в борьбе с Кассием. Все граждане города, проданные ранее в рабство, были отпущены. Их родной город был отныне полностью автономным и свободным от каких-либо податей. «Мне весьма приятно встретиться с тобой, царица. Я был наслышан о твоей прелести и уме, но не ожидал, что ты превзойдешь все самые лестные ожидания. Твой ум сверкает алмазами знаний, твоя красота сияет солнцем на египетском небе». Неожиданно для себя и тем более для Деллия Клеопатра расхохоталась: «О, боги, такой витиеватой лести я могла бы ждать в начале нашей беседы, но не тогда, когда дала свое согласие на встречу. Уважаемый Деллий самое интересное приберег напоследок?» «Не знаю, царица, будет ли это для тебя интересным, но я действительно искренне восхищен тобой. И я, наверное, не первый и не последний. Я сочувствую твоей потере в лице Божественного Цезаря. Эту утрату не сможет восполнить тебе никто. Но я, впервые общаясь с тобой, начинаю понимать, почему ты заняла такое большое место в жизни диктатора. Рядом с такой женщиной, как ты, чувствуешь себя поистине богом». «Я благодарю тебя за твои слова сочувствия и твои приятные для меня речи. Но тебе, наверное, пора объявить о результатах визита ко мне своему консулу?» «Прости, царица, я только хотел, если ты позволишь, дать несколько советов. Антоний не так прост, как кажется вначале. Мне хотелось бы, чтобы ваша встреча была приятна не только ему, но и не принесла разочарования тебе, Клеопатра. Позволь, я расскажу тебе давнюю историю, которую вспомнил, разговаривая с тобой и восхищаясь тобою». Клеопатра заинтересованно взглянула на Деллия. В глазах появился неподдельный интерес. Она с детства любила разные истории о древних временах. Их рассказывали жрецы, няни, учителя. Деллий, ободренный вниманием Клеопатры, начал: «Во время Троянской войны отец богов и людей Зевс покровительствовал осажденному городу, в то время как его жена Гера всеми способами помогала ахейцам. Поэтому, когда в одной из битв троянцы особенно энергично теснили своих врагов, Гера замыслила хитрость. Она решила отправиться на гору Иду и там возбудить в муже жажду наслаждений, а потом послать на него сладкий сон и тем временем прийти на выручку ахейцам. Сначала она искупалась и умастилась чудесно пахнущей амброзией, потом надела прекрасное платье, вдела в уши золотые серьги, набросила на волосы тонкую вуаль. И это еще не все. У Афродиты она попросила цветной, дивно вышитый пояс, в котором таились все чары богини: любовь, вожделение, сладость беседы, которая лишает рассудка даже самых благоразумных». На секунду Деллий прервал рассказ, взглянул на царицу и, уже не скрывая страсти в голосе, сказал: «Тебе, Клеопатра, не нужен пояс. Ты сама Афродита, рожденная пеной моря. Я могу только плакать, завидуя тому, кто ждет тебя в Тарсе. Ты – богиня, но не знаю, чего в тебе больше – божественной любви или божественного наказания тому, кто будет обладать тобой. Я ухожу, Божественная, и желаю тебе всяких благ». После ухода Деллия Клеопатра долго сидела, разглядывая себя в зеркало, потом позвала служанку эллинку и долго о чем-то разговаривала с ней, перебирая украшения и наряды...

Кто ты, Антоний?

Готовясь к встрече с Антонием, Клеопатра особенно интересовалась его любовными похождениями. Многое она, безусловно, знала и раньше – проделки Антония вызывали столько пересудов, что невозможно было о них не услышать. Говорили, например, о том, как Антоний со своей любовницей Цитерой разъезжал по Риму в колеснице, запряженной львами. Немало мог рассказать царице и Деллий, посвященный во все сплетни, интриги и скандалы высшего общества. История одних лишь браков Антония давала обильный материал для бесед. В первый раз Антоний женился на некоей Фадии, дочери вольноотпущенника, то есть на женщине низкого происхождения. Всем было ясно, что аристократ Антоний решился на этот брак только ради денег, ведь отец Антония не оставил свои детям никакого состояния. Совместная жизнь с Фадией продолжалась недолго. Интересно, что враги даже по прошествии многих лет после развода все еще попрекали Антония этим странным браком. Затем Антоний женился на своей двоюродной сестре Антонии. Этот брак окончился скандалом. Антоний публично, перед сенатом, в котором заседал, в том числе, и его тесть, объявил: «Жена изменила мне с Долабеллой». К 45 г. у Антония была уже третья жена, Фульвия. О красавице Фульвии Клеопатра разузнала только то, что она играла большую роль в общественных делах мужа и была весьма интересна внешне. До Антония Фульвия была замужем уже дважды. Оба ее мужа умерли насильственной смертью. Первый муж, знаменитый народный трибун, непримиримый враг Цицерона – Клодий, был убит людьми другого народного трибуна, Милона, в стычке на Аппиевой дороге. После него остались двое детей. Второй муж Фульвии, Курион, друг и сподвижник Цезаря, погиб в борьбе с противниками диктатора в 49 г. Клеопатра поражалась терпению Фульвии. Как она может допускать постоянные измены Антония? Однако Клеопатра одновременно понимала, что человек, около которого плетутся постоянные любовные сети, не может чувствовать стыда и раскаяния, возвращаясь на супружеское ложе. Пальцы царицы дрожали, когда она раскрывала дорожную сумку своего посланника, привезшего ей из далекого Лугдума монеты с изображением соперницы. Фульвия стала первой женщиной, лицо которой было отчеканено на монетах. Значит ли это то, что ее роль в жизни не только мужа, но и политической жизни Рима была столь велика? Фульвия в виде богини Победы высокомерно взирала с монеты на Клеопатру, и та каждой клеточкой своего мозга чувствовала угрозу для себя со стороны этой женщины, в которой от женщины осталась только блестящая внешность. Нет! Он не мог любить эту властную богиню, которую, по рассказам очевидцев, не интересовало ни прядение, ни иные домашние дела. Она не могла бы, наверное, удовлетвориться и властью над мужем. Она желала править и повелевать. Фульвия была очень богата, и Антония, по-видимому, прежде всего интересовали ее деньги. Однако что-то заставляло Клеопатру думать, что между Антонием и женой существуют достаточно теплые чувства. Черные глаза Клеопатры наполнялись гневом и метали молнии в изображение соперницы. Ей! Ей покорился сам Антоний, который научился делать вид, что подчиняется женской власти. С помощью всяких шуточек и мальчишеских выходок он старался сделать свою жизнь с Фульвией хоть немного веселее. Фульвия, безусловно, заслуживала этого, так как была личностью незаурядной. Ее обвиняли в непомерном честолюбии, жажде власти, алчности, дурном влиянии на мужа. Однако все эти черты проявились только после смерти Цезаря, когда Антоний выдвинулся на одно из первых мест в государстве, а Фульвия начала строить планы, столь же грандиозные, как недавние планы Клеопатры. Во всех размышлениях царицы была одна очень приятная мелочь: Фульвия не сопровождала мужа в путешествии на Восток. Она оставалась в Риме с детьми, которых было двое. Кроме этого, она должна была в отсутствие триумвира вести его политические и имущественные дела. Она не думала о том, что в Тарсе муж встретит Афродиту – богиню своей мечты. Сидя по вечерам на ложе, когда искусные руки рабыни расчесывали ее роскошные волосы, Клеопатра мечтала о том, что Антоний ради будущего Египта признает в ней царицу и увидит женщину. Более всего она полагалась не на свой блестящий ум, а на женское очарование. Клеопатра знала, что Антоний привык к тому, что производит на женщин более чем доброжелательное впечатление. Искусная в делах обольщения, она, однако, рискуя навсегда потерять надежду на расположение нужного ей человека, несколько раз откладывала назначенную встречу. Антоний мог потерять терпение и отказаться от мысли о союзе с египтянкой. Но расчет был верен. Антоний не только не потерял терпение, он готов был ждать сколько угодно, так заинтересовала его Клеопатра во время первой случайной встречи. Она смутно помнила эту встречу, так как была озабочена обвинениями в убийстве брата-мужа Птолемея XIII Неотероса. Избежать серьезных последствий после подобных обвинений помог возлюбленный Цезарь. Наверное, рождение сына Цезариона заставило его тогда спасти прекрасную царицу. Сама того не желая, именно в те дни зажгла она искру в сердце Антония, который после победы над Брутом (42 г. до н. э.) объезжал Грецию и Малую Азию, собирая контрибуцию. Повсюду его встречали, как и положено, – восторженными приветствиями, поклонением. И только одна Клеопатра не удостоила воина своим вниманием. И вот сейчас он терпеливо ждал, когда придет сообщение о том, что Клеопатра согласилась на встречу.