Социальная природа гоминьдановской власти

Социальная природа складывавшейся гоминьдановской власти определялась тем, что нанкинское правительство в тот период выражало и представляло интересы классового союза крупной (прежде всего шанхайской) буржуазии с новыми (а частично и со старыми) милитаристами под гоминьдановским националистическим знаменем.

В течение «нанкинского десятилетия» социальная природа гоминьдановской власти претерпевает некоторые изменения. Шанхайской крупной буржуазии не удалось подчинить себе гоминь- дановское правительство, превратить его в «комитет по управлению делами буржуазии». Она оказалась слабой в политическом и экономическом отношениях. Многомиллионная масса сельских обуржуазивающихся и традиционных эксплуататоров, экономически полностью господствовавшая в китайской деревне и потенциально обладавшая огромной политической силой, с которой правящая гоминьдановская прослойка была связана своим происхождением, из-за своей социальной и политической аморфности тем более была не способна поставить себе на службу новый режим. Гоминьдан и гоминьдановский режим в «нанкинское десятилетие» выражали интересы капиталистического развития Китая, и их политика была направлена на защиту частного собственника от посягательств неимущих (что и нашло свое выражение, в частности, в войне с советским движением). Однако постепенно влияние китайской буржуазии на режим падает, гоминьдановский режим приобретает все возрастающую автономию от породивших его социальных сил и все больше отдает приоритет в своей политике интересам правящей бюрократии.

В ослаблении буржуазного воздействия на гоминьдановскую политику — особенность ускорившейся капиталистической эволюции в эти годы.

Изменение «маршрута революции»

Новый этап борьбы КПК начинался в условиях гражданской войны. Фактически у КПК уже не было выбора — война с Гоминьданом стала борьбой за сохранение КПК, за выживание. Вместе с тем переход к вооруженным формам борьбы с неумолимой логикой вытекал из принципиальных политических решений зимы 1926—1927 гг. о борьбе за гегемонию, за аграрную революцию, за установление власти трудящихся, реализация которых не могла не вести к гражданской войне. Однако эта борьба шла теперь в принципиально иных условиях. Если предшествующий этап революции был прежде всего «городским», то новый этап можно назвать, с некоторой натяжкой, «деревенским». Объяснялось это, однако, не тем, что теперь горючего социального материала в деревне было больше, чем раньше, а общим изменением политической ситуации в стране.

Восстания, поднятые коммунистами в городах, потерпели тяжелые поражения. Гоминьдановские репрессии и левацко-путчистская линия КПК вели к резкому ослаблению политических позиций коммунистов в рабочем движении и вообще в городе. Города, особенно крупные, делались оплотом Гоминьдана. Иная ситуация складывалась в деревне или, несколько точнее, на периферии провинций, вдалеке от крупных центров. Сюда власть нового, гоминьдановского, режима еще не дошла, да и сам гоминьдановский режим только еще начинал складываться. Фактическая политическая раздробленность страны, отсутствие сильной центральной власти, войны со старыми и новыми милитаристами, раскол внутри самого Гоминьдана, да еще в условиях нараставшей японской агрессии, создавали ситуацию некоторого политического хаоса в стране и ситуацию определенного «политического вакуума» на периферии.

Тем самым складывалась весьма парадоксальная политическая ситуация: перспективы революционного движения под лозунгом Советов находились в обратно пропорциональной зависимости от темпов фактического объединения страны, ликвидации политической раздробленности, укрепления центральной власти и увеличения ее военно-политического влияния на местах. Вместе с тем участники революционной борьбы конца 20-х гг. могли воспринимать эту политическую ситуацию иначе — не толь-

ко как перманентную, но и как непрерывно обостряющуюся, что и создавало оптимистическую оценку перспектив советского движения, рождало уверенность в быстром перерастании этого политического хаоса в общекитайский политический кризис, в революционную ситуацию.

Уже в ходе арьергардных боев Национальной революции во второй половине 1927 г. выявилось принципиальное изменение «маршрута революции»: только в отдаленных периферийных районах восставшим удавалось закрепиться, создать революционные базы, организовать отряды Красной армии, провозгласить и удержать советскую власть. События в следующем, 1928г. развивались в том же направлении — центр тяжести борьбы переносился из города в деревню. Таким образом, новый маршрут революции, новые тактические установки не складывались априорно, а стали результатом осмысления горького политического опыта кадрами КПК. В оценке этого опыта, в разработке новых тактических установок большое значение имело и политическое влияние Коминтерна.

Значительную роль в формулировании новой политической линии сыграл очередной, VI съезд КПК. Из-за гоминьдановских репрессий съезд пришлось проводить вне пределов Китая. Он проходил с 18 июня по 11 июля 1928 г. недалеко от Москвы. На съезд прибыло более 100 делегатов. Съезд проходил в обстановке острых споров по основным проблемам китайской революции при участии и руководстве работников Коминтерна.

Вместе с тем съезд исходил из прежней и, как показал исторический опыт, сектантско-догматической и утопической оценки революции как направленной против китайской буржуазии и прежде всего против Гоминьдана, а поэтому национальные, антиимпериалистические задачи были подчинены задаче свержения гоминьдановского режима и тем самым по сути дела элиминировались. Политическая линия КПК — «сначала свержение

Гоминьдана, потом ликвидация империалистического гнета» — могла только завести КПК в тупик. Эта противоречивость политики КПК во многом была связана с противоречивостью, двойственностью и идеологии и политики Коминтерна. Руководство Коминтерна все время пыталось удержать левацкие элементы КПК от авантюристических политических шагов, которые бы стали самоубийством КПК. Но в то же время у Коминтерна не было противоречий с КПК в выдвижении лозунгов советизации Китая, борьбы за власть трудящихся, за некапиталистическое (социалистическое) развитие страны. Таким образом, руководствуясь трезвым политическим расчетом на тактическом уровне, Коминтерн в вопросах политической стратегии оставался в плену авантюристических и утопических идеологических построений. Во многом это противоречие воздействовало и на политику и на идеологию КПК.

VI съезд избрал новый состав ЦК из 23 членов и 13 кандидатов. Заочно в состав ЦК был избран Мао Цзэдун, не являвшийся делегатом съезда. Первый пленум ЦК КПК избрал политбюро в составе: Сян Чжунфа, Су Чжаочжэн, Сян Ин, Чжоу Эньлай, Цюй Цюбо, Цай Хэсэнь, Чжан Готао. На пост генсека были выдвинуты две кандидатуры: Сян Чжунфа и Чжоу Эньлай. Большинством голосов был избран Сян Чжунфа. Это был последний съезд КПК, проходивший с соблюдением демократической процедуры.