Рабовладение

На исходе Древнего царства один номарх напоминал жителям области и соседям, что никогда не порабощал он дочери кого- либо из них. При VI династии младший брат одного сановника, рассказывая, как он в течение 20 лет управлял его хозяйством, добавлял, что никогда не бил там какого-либо человека так, чтобы тот «пал под пальцами» его, и никогда не порабощал там никаких людей (мужчин и женщин).

Об этом писали как о добродетели; следовательно, порабощение было сравнительно обычным делом в Древнем царстве.

Судя по имеющимся данным, жрецы, которым поручалось обслуживание заупокойного культа знати, могли иметь лично им принадлежащих рабов; помимо этого, в зависимом положении состояли при них иногда и их младшие родственники. Таким жрецам выделялись в пользование в виде оплаты за службу вместе с пашней и «всякой вещью» также и люди, причём при IV династии или в начале V династии вельможа в завещании запрещал заупокойным жрецам продавать этих людей кому бы то ни было или завещать на сторону. Это значит, что таких людей можно было продавать и покупать и что вообще существовал рабский рынок. О покупке людей для того, чтобы они выполняли различные службы по умершему, сообщает другая надпись, обозначающая их словом, которое можно передать как «купленники». Два карлика «купленника» с египетскими именами изображены в гробнице вельможи V династии в качестве личных слуг хозяина: один — с его переносным ложем и изголовьем, другой — с его тростью и обувью.

В той же гробнице прямо над карликами представлены двое слуг — «эфиопы», резко отличавшиеся по виду от своих египетских собратьев, несмотря на египетские имена: один — «провожатый» с дорожным мешком и умывальным прибором, другой — «ключник» с хозяйской одеждой. Такого «эфиопа» с господским мешком (возможно, с одеждой) и сандалиями мы видим в гробнице одного из царевичей V династии. Впоследствии слово «эфиоп» применительно к слугам означало «эфиопский раб».

Невольники-эфиопы могли быть из пленных. Древнее царство постоянно воевало с соседними племенами, и пленных брали тогда немало. При первом царе IV династии, Снефру, было уведено в плен мужчин и женщин — один раз 7 тыс. эфиопов, другой раз 1100 ливийцев. Ливийских пленных изобразил в поминальном храме второй царь V династии, Сахура. При VI династии номарх Элефантины доставил в столицу из Эфиопии «большое число» пленных, а общеегипетское ополчение взяло на северо-востоке (где-то в Азии) пленных «очень много». Под одним из годов основателя V династии Усеркафа летопись упоминает о 70 иноземцах (иноземках?), доставленных в виде дани, очевидно, храму при царской пирамиде.

Приведённые свидетельства указывают на значительное распространение рабовладения в Египте Древнего царства, и не только в верхах общества, но и в средних слоях населения.

Но если покорённые чужеземцы легко могли быть обращены в рабство, то не так просто обстояло дело с порабощением своих же соплеменников. Правда, из сказанного выше видно, что соплеменников можно было полностью поработить, может быть, посредством долговой кабалы или другими способами. Но были и такие соплеменники, которые, хотя и эксплуатировались знатью рабовладельческими методами, отличались от собственно рабов. Такой непосредственный производитель мате-

Рабы-военнопленные.

Рельеф из заупокойного храма Сахуры в Абусире. V династия.

риальных благ, даже лишённый уже фактически средств производства, сохранял ещё известные признаки прежнего состояния и мог обладать некоторым имуществом.

Памятники Древнего царства, созданные в интересах господ^{Хозяйства вел}ьм°^ж, ствующего класса, не дают нам картины жизни общинников

^{храмов и царя} — земледельцев Нильской долины, не показывают ни их тру

да на своих наделах, ни их быта. О жизни трудового люда Египта мы знаем по изображениям на гробницах вельмож, а эти изображения показывали тех рядовых египтян, которые работали на вельможу.

На стенах гробниц Древнего царства изображены бесчисленные работающие на вельможу землепашцы и садоводы, пастухи и охотники, птицеловы и рыбаки, медники и золотых дел мастера, гончары и каменотёсы, плотники и столяры, ткачи и сапожники, пекари и пивовары. По виду, одежде, а также по их именам — в тех случаях, когда они надписаны, — это египтяне. Их непосредственные начальники сами работают вместе с подчинёнными — будь то надзиратель за хлебопашцами или начальник ремесленников: медников, плотников, кожевников и др. Мало того: надо ли сложить в скирды хлеб или обмолотить его, полить виноградник или давить виноград, доставить улов рыбы или тащить клетку с пойманным зверем, варить пиво пли ковать металл, — к работникам, судя по гробничным изображениям, присоединяются и выполняют эту же работу жрецы заупокойного культа.

Один раз мы видим, что в помощь выжимающим виноград был придан и некий «хранитель ведомостей».

Хозяйства вельмож играли огромную роль в экономике страны того времени. Владения вельмож были разбросаны по всей стране — в Нижнем и Верхнем Египте. ^[46]

Выколачивание недоимок.

Рельеф из гробницы в Саккаре. V династия.

находим «властелина» при севе и жатве, на гумне и скотном дворе. Соответственно и отчитывается «властелин» как в собранном хлебе, так и в поголовье скота. Нередко такие отчёты кончались избиением «властелинов», которые, однако отнюдь не были, как иногда трактуют термин «хека», деревенскими старостами. Когда надписи сообщают их звания, они оказываются в то же время и государственными чиновниками. У одного царского сановника над селением «властвовал» его младший брат.

Поля и гумна вельмож были распределены по отдельным селениям. На поле при севе и при жатве работали рабочие «отряды». Судя по изображениям, в них состояли одни мужчины. Женской работой было веяние. На гробничных изображениях женщина с мотыгой или за укладкой снопов — исключительная редкость.

Посевное зерно выдавалось из хозяйской житницы, и собранный хлеб был зерном, принадлежащим «личному дому» вельможи. Когда в селениях имелись крупные скотные дворы, то коровьи упряжки, на которых пахали на вельможу, принадлежали также ему, а не землепашцам. На гробничных изображениях в плуг запряжено неизменно по две коровы, и в подавляющем большинстве случаев при каждой упряжке состоят двое, изредка даже трое взрослых мужчин: собственно пахарь, погонщик, иногда поводырь, идущий впереди и ведущий за собой упряжку.

Один номарх прямо говорит о зерне (?), плугах, быках, людях, как о лично своих. Вельможе принадлежали коровы и плуги, а также ослы, отвозившие хлеб с поля на гумно. Для такого табуна ослов имелось особое обозначение, и он исчислялся, если верить надписям, иногда сотнями и тысячами голов.

Рабочие отряды с особыми начальниками во главе мы находим и на судах и при сухопутной перевозке тяжестей (изваянии вельмож, поставленных на сани). Когда надо было повалить быка-великана, призывались опять-таки рабочие отряды. Их же возможно, использовали и на охоте. Таким образом, очень похоже на то, что одни и те же отряды направлялись по мере надобности то на одну, то на другую работу.

Пастухи были тоже подчинены разным начальникам. Скот, который пастухи пасли, откармливали и доили, либо стоял в хлевах «личного дома», расположенных во дворах и селениях, либо пасся на отдалённых выгонах. Хлева являлись одновременно крупными молочными хозяйствами. В одной гробнице изображено доение множества коров и затем длиннейшее шествие мужчин, несущих молоко хозяину. Наряду с «властелинами» к отчету о вверенном поголовье привлекались и начальники скота, а тот из них, кто не мог отчитаться, подвергался истязаниям.

Особым начальникам были подчинены рыбаки и птицеловы, которые обыкновенно работали целыми группами.

Хозяйство вельмож включало в себя также и ремесленные мастерские. Ремесленники бывали объединены в общую мастерскую - «палату мастеров», где могли работать одновременно медники, золотых дел мастера, каменотёсы, мастера по ценным камням, изготовители каменной посуды, ваятели, столяры, плотники-судостроители и т. д. Это не мешало по отдельным ремёслам иметь особые мастерские или особых начальников. Так, существовали мастерские деревообделочные, соединявшие в себе, по-видимому, все «работы по дереву, от судостроительных до столярных, и состоявшие под начальством своих «старшин»; кожевенные мастерские с особым заведующим во главе, мастерские каменной посуды с соответствующими начальниками; имелись начальники медников, ваятелей.

Отдельные изделия проходили часто через руки нескольких различных мастеров. Так, предметы обстановки, изготовлявшиеся столярами, лощились иногда ими самими, иногда особыми «лощильщиками»; бусы изготовлялись одними работниками, а нанизывались в ожерелья и подвески другими - обыкновенно карликами, маленькие и тонкие пальцы которых особенно подходили для такой работы.

Сцены земледельческих работ.

Рельеф из гробницы в Шейх-Саиде. Древнее царство.

От общих мастерских отделены были ткацкие. Если в первых совершенно не видно женщин, то во вторых они, как и можно было ожидать, преобладали. Название этих мастерских было «дома ткачих» (а не ткачей!). Зато руководство в «домах ткачих» — а руководители являлись знатоками данного дела — было сплошь в руках мужчин: «начальника», «руководителя», «писца» (последний, конечно, не был ткачом).

Был ещё третий вид мастерских — изготовлявших пищевые продукты; эти мастерские были одновременно и хранилищами припасов. Здесь могли производиться разные пищевые продукты, но основным, а иногда, по-видимому, и единственным производством были тесно связанные между собой хлебопечение и пивоварение (пиво приготовлялось из предварительно испечённых ячменных хлебцев).

В мастерских, изготовлявших пищевые продукты, работали и мужчины и женщины, но одни работы выполнялись преимущественно мужчинами, другие — женщинами. Изделия проходили последовательно через много рук в порядке разделения труда: один лепил хлеб, другой брал и передавал третьему, клавшему его на огонь, который поддерживался четвёртым; подле растиравших зерно на зернотёрках располагались те, кто просеивал муку ситами, и т. д.

Во всех этих мастерских средства производства, все или почти все, принадлежали, несомненно, хозяину. Как мы уже говорили, зерно на пашне и упряжки на ней были его же.

Имеются известия о содержании работников самим хозяйством вельможи. В одной из гробниц времени VI династии находится изображение, названное «распределением (дословно: «отведением») рыбы отрядам личного дома» (судя по сопровождающим изобразительным знакам, — мужчинам и женщинам) Здесь изображено шествие рыбаков со всевозможной рыбой на шестах, на плечах в руках, в корзинах, в связках. «Писец отрядов» ведёт «запись рыбы». В одной лишь корзине её оказывается «сотня». Другой «писец отрядов личного дома» учитывает выдаваемую рыбу. Два «начальника рыбаков» передают рыбу четырём «начальникам» и шести «руководителям» отрядов с предложением ускорить «кормёжку». Двое мужчин уносят рыбу с возгласом: «Мы накормлены!». Сходное изображение имелось и в одной гробнице времени V династии.

Примерно такое же изображение имеется и из быта ткацких мастерских — быть может, несколько приукрашенного.

В ряде изображений пахоты, сева, жатвы, увоза урожая с поля мы видим большие корзины с хлебом, пивом и овощами, а на одном изображении даже навес со всевозможными припасами. На изображении огорода вельможи показана доставка занятым там работникам корзины с хлебом. На изображениях, посвящённых скотоводству можно нередко видеть приготовление пищи в значительном количестве. На другом изображении видна доставка в мастерскую, где работают медники, корзины с пивом и какой-то сумы. Таким образом, все эти работники временно или постоянно получали довольствие из господского хозяйства.

Некоторые работники, трудившиеся в хозяйствах вельмож, по-видимому, владели каким- то имуществом и могли им распоряжаться. В гробницах вельмож Древнего царства неоднократно встречаются изображения происходящего обмена между людьми — картины своеобразных рынков. Большинство людей на этих изображениях по виду своему ничем не отличается от работников хозяйств вельмож. Некоторые из них названы «мастерами». Можно думать, что большинство продавцов и покупателей работало в хозяйстве вельможи, поскольку гробницы обычно украшались

СТРОИТЕЛЬСТВО ЛОДОК.

Рельеф из гробницы в Саккаре. Египет. V династия

изображениями различных сцен, связанных с хозяйством вельможи. Обмениваются съестные припасы — зерно, овощи, хлеб, рыба и ремесленные изделия — на предметы обстановки, обувь, бусы, зеркала, веера, палки, рыболовные крючки и, кроме того, умащения. Хотя предметы меняют один на другой, однако оценивают их обычно в зерне, служившем, по- видимому, наряду с металлическими деньгами (не имевшими, однако, ещё монетной формы) мерилом стоимости; поэтому на рынок частенько брали с собой четверик зерна вместо кошелька.

Пивоварня и пекарня.

Рельеф из гробницы в Саккаре. V династия.

Как показывают приписки к гробничньм изображениям производственного содержания, жнец должен был выполнять дневные уроки, скотовод и рыболов должны были сдавать часть своей продукции. Ремесленник или рыбак дополнительно могли работать на себя. Рыболов на одном изображении говорит об улове, как о своём добре, и посягавшего на это добро в сделанной приписке обзывает вором.

Достаточно присмотреться к гробничньм изображениям, чтобы заметить, что условия работы в хозяйствах вельмож были крайне тяжёлыми. В руках начальников

очень часто мы видим тяжёлый жгут, подчас — палку. Под постоянной угрозой избиения работали в хозяйстве вельмож земледельцы и скотоводы, птицеловы и рыбаки, лодочники и корабельщики, даже ремесленники.

К сожалению, о положении самостоятельных производителей, не вовлечённых в хозяйство вельмож и царя, как мы уже говорили, у нас нет почти никаких сведений. Поэтому картина жизни трудового населения Египта времени Древнего царства остаётся лишь приблизительной. Какая часть населения привлекалась к работам в хозяйствах вельмож? Мы не можем ответить точно на этот вопрос, но число привлечённых было значительным.

Раздача продовольствия, тканей и умащения ткачихам и их начальникам.

Рельеф из гробницы в Саккаре. Древнее царство.

О царском и храмовом хозяйствах мы осведомлены не в пример хуже, чем о хозяйствах вельмож, по то, что известно,— а известно не так уж мало — позволяет считать их по существу своему похожими на хозяйства вельмож. Мы встречаем здесь те же порядки. То же многочисленное управление работниками, те же мастерские, изготовлявшие пищу, только с иным назначением (например, для царского завтрака или для храмовых жертв), те же «дома ткачих» и другие мастерские, лишь с добавлением некоторых учреждений, вроде «мастерских царского убора», и те же дворы и селения в качестве хозяйственных единиц. В царских хозяйствах, по-видимому, была ещё большая дробность в разделении труда и в управлении: в начале IV династии один сановник величал себя, например, «начальником двора мололь- щиц (муки для) остроконечного хлеба» и «начальником двора молольщиц (муки для) лепёшек (?)». Эксплуатация была ещё патриархальной по форме. Между людьми, работавшими на полях сановников и вельмож — а, по-видимому, также на полях царя и храмов, — и мелкими начальниками, надзирателями и т. п. не было ещё непроходимой пропасти. Однако такая эксплуатация могла возникнуть лишь с появлением в обществе рабов и рабовладельцев, лишь в результате того, что в руках рабовладельческой знати была сосредоточена вся экономическая и политическая власть.

Таким образом, мы видим, как в результате развития классового общества в Египте господствующий класс подвергает эксплуатации большое количество собственных соплеменников, а не только военнопленных рабов.