ПРАКТИКА

Александр Гейштор

В начале средневековья на развалинах бывшей Западной Римской империи выросли новые государства с монархическими институтами. Несколько веков спустя подобные политические организмы возникли из племенных сообществ Скандинавии, а также Центральной и Восточной Европы.

В монархиях раннего средневековья, в некоторой степени до XI и даже до XII в., понятия власти и собственности оставались тесно переплетенными, равно как и общие подходы к публичному и частному праву. Монархия сохранила свой наследственный характер: правитель не только правил своим государством, но и фактически владел им, так, когда он умирал, его наследство делилось между всеми его сыновьями. Однако к подобной концепции власти империя Каролингов добавила понятие миропомазания: подобная сакрализация члена королевской фамилии с момента ее свершения наделяла правителя харизмой и господствующим положением в общественных институтах Церкви (илл. 169). С этого времени королевская и церковная власть тесно сотрудничали друг с другом от имени Civitas Dei, града Божьего, и играли активную роль в формировании суждений в сферах этики, социальных отношений и духовной культуры. Мирская власть щедро наделяла Церковь землей, а феодальные сеньоры, как мирские, так и духовные, оказывали все большее политическое влияние на правящего государя.

Мирские феодалы имели право передавать свои поместья по наследству и пользовались прерогативой поддержания общественного порядка, особенно среди своих под данных. На основе этой прерогативы мирские землевладельцы освобождались от налогов и вмешательства судебных органов в их дела; она же служила подтверждением их влияния в высших органах и обеспечивала им немало других привилегий.

Поначалу и на протяжении некоторого времени государственная власть была достаточно могущественной, поскольку основывалась на личной связи правителя с его подданными. Но потом эта власть разделилась на различные местные королевства и княжества. Так возникло феодальное звено - договор вассальной зависимости, формировавший отношения между королем и его герцогами или графами, и, в свою очередь, между этими герцогами и графами и менее важными господами, что привело к возникновению связи между личными отношениями и землевладением. Эта система, хотя ей точно следовала Франция, все же соблюдалась только в нескольких других странах, да и то в разной степени.

Изначально власть короля была патримониальной, но с началом сакрализации правителя через миропомазание королевская власть стала превращаться в наследственную и передаваться старшему сыну правителя. Вместе с тем даже тогда власть короля в глазах христианского общества оставалась подчиненной Божественному закону и ограниченной, так как король не мог принять ни одного решения без одобрения магнатов, наряду с ним входящих в совет. В случаях возникновения конфликта столь высокопоставленных феодалов и их короля, юридическая формулировка предусматривала право на сопротивление несправедливому правителю. К организации государства относились формирование вооруженных сил (в первую очередь, охраны правителя, а затем призыв рыцарей), налогообложение и отправление правосудия. Но и при центральном дворе короля, и при дворах местных магнатов формы исполнения различных функций управления оставались в зачаточном состоянии, а зачастую даже передавались маг- натам-землевладельцам.

В разные периоды времени, но повсеместно (за несколькими исключениями, как в Англии) различные монархии сгибались под гнетом центробежных сил, которые представляли собой магнаты. Всплеск западной хозяйственной жизни проявлялся не только в сельском хозяйстве и улучшении образа жизни крестьян, но и в расширении торговли, ремесел и различных услуг, которые все чаще располагались в городах Этот всплеск способствовал также и усилению иерархических отличий в привилегиях представителей различных слоев общества или сословий.

Центральная власть исчезла или серьезно ослабла под давлением магнатов, которые правили сеньориями (.seigneuries), или «феодальными поместьями» во Франции, основными местными княжествами в Германии и автономными или вообще независимыми княжествами в Польше или России. В некоторых из этих земель власть монарха сохранилась, хотя и весьма ослабла; в остальных представители привилегированных слоев общества собирались в советы и брали на себя управление делами общества. Государственный аппарат развалился, что позволило Церкви полностью освободиться от влияния мирских правителей и разработать свою собственную теократическую программу в Риме, хотя это и привело к натянутым отношениям с различными мирскими монархами.

На фоне этих явно обобщенных соображений с разной степенью резкости выделяются некоторые конкретные особенности. В начале XIII в. наконец-то начали ощущаться центростремительные тенденции к воссоединению, обусловленные необходимостью защищаться не только от внешней угрозы, но и от злоупотреблений собственных феодалов; особенно широко такие настроения были распространены среди рыцарей, но при этом они не были чужды и горожанам. Свою роль в этом стремлении к единению сыграло и зарождающееся чувство патриотизма. Воссоединение под властью короля происходило по- разному, но если монарх брался за дело с умом, он мог извлечь выгоду даже из таких понятий, как верность, ко- торую должны были питать к нему его вассалы, или патримониальные правила наследования. Начиналось воссоединение на уровне регионов, постепенно разрастаясь до масштаба всей нации. В XIII и XIV вв. во Франции и в Центральной Европе возникли подлинно национальные монархии. В Священной Римской империи германской нации, где притязания на мировое господство теоретически преобладали уже в XII в., появилось несколько великих герцогств, в том числе Австрия, которые де-факто были суверенными государствами. С того времени все германские княжества объединились в ни с чем не сравнимую и в высшей степени сложную федерацию.

Социальную основу новых монархий составляли привилегированные сословия: духовенство, знать, горожане и иногда йомены, или мелкие свободные земледельцы. Однако духовенство и знать, а особенно их верхушки, по- прежнему оставались самыми могущественными элементами государственного устройства и часто конфликтовали с зарождающейся буржуазией, важность которой для экономики Запада постоянно росла.

Таким образом, власть королей возрождалась, находя поддержку среди горожан, рыцарей и даже крупных баронов, преданных короне. В этих условиях монархия искала фундаментальное обоснование своего существования в таких символах, как священное помазание королевской персоны; в таких идеях, как отношение к государству как внеперсональному, публичному и суверенному институту; в таких понятиях, которые выражались фразами типа «два тела короля» и «каждый король - правитель своего королевства» (rear imperatorin regno suo). Ограничения королевской власти заключались в привилегиях, которые имели различные группы, получившие их на основе коллективной сплоченности и следившие за их надлежащим политическим функционированием. Таким образом, вертикальная структура, которая была характерна для старой формы монархии, теперь в некоторой степени сменилась горизонтальной структурой.

Как только на высших уровнях королевского управления появились первые буржуазные признаки бюрократии, советы, состоявшие из представителей привилегированных сословий, стали стремиться сохранить равновесие с монархией, ставшее столь шатким. Ведь теперь у короля появился свой собственный суд, действующий по нормам права, а обновленная территориальная администрация раскинула свою собственную управленческую сеть, хотя и до сих пор признавала весьма ощутимую административную автономию на местном уровне провинций, городов, Церкви, а иногда даже культурных и религиозных меньшинств. Более того, налоги, платившиеся в королевскую казну, по-прежнему зависели, главным образом, от договоренности с привилегированными сословиями, которая должна была достигаться перед их возможным увеличением.

В XIV и XV вв. разные монархии в таких европейских странах, как Франция, Англия и Испания, наконец-то подчинили себе политический феодализм, постепенно ослабили власть привилегированных слоев общества и добились территориального единства государства, где теперь только король мог издавать законы, владеть абсолютной властью, повышать постоянные налоги, набирать постоянные войска, назначать судей и создавать государственные учреждения. Несмотря на то, что советы и ассамблеи все еще ограничивали полноту власти правителя, в некоторых странах к этому времени уже стала проявляться тенденция, указавшая путь к системе королевского абсолютизма, установившегося в Европе в начале нового времени.

Понятия гражданского и уголовного права, а также различных судебных процедур выросли из чрезвычайно сложной социальной культуры средневековой Европы, развившейся в ней с течением времени.

Отправная точка истории права средневековой Европы совпадает с исчезновением римского права на Западе, хотя оно продолжало существовать и оставалось влиятельным на Востоке. С развалом римских общественных институтов Запада их место заняло обычное право, распространенное не только среди германских народов, занимавших территории, ранее принадлежавшие Западной империи, но и на скандинавских и славянских землях. В раннем средневековье правовые нормы, сформировавшиеся еще в племенной период существования этих народов, и судебная практика, впоследствии одобренная властью государства (хотя на законных основаниях государство вмешивалось крайне редко), обеспечили преобладание обычного права в жизни социума. Обычное право возникло среди разбросанных человеческих групп, племен и этносов за пределами Римской империи. Эти группы, перемещаясь с места на место, переносили с собой свои правовые обычаи и традиции, так что изначально обычное право относилось не к какой-то конкретной территории, а к определенной группе людей. По мере того как вторгающиеся группы делили Запад на отдельные области, их правовые традиции тоже разграничились как на личном, так и на территориальном уровнях.

Обычное гражданское право занималось личным статусом человека, его родом и семьей. В область его действия попадали разные формы брака, структура семьи, вопросы имущества и прямого или косвенного владения, обязательств и права наследования. В обычном уголовном праве наказание за убийство могло (властью правителя) принять форму компенсационной выплаты точно определенной суммы вергелъда, или (в Древней Руси) виры, которую род убийцы платил роду жертвы, т.е. одна семейная группа другой. Нам известно, какие именно нарушения общественного спокойствия или порядка нужно было улаживать так, чтобы в выигрыше остался правитель. Широко распространенной судебной процедурой являлся «суд Божий», который мог представлять собой судебный поединок или необходимость доказать собственную невиновность, подвергнувшись испытанию кипятком или раскаленным железом. В данном случае невиновную сторону должно было определить божество, сначала языческое, а впоследствии христианское.

Важные перемены произошли в XIII в., когда наконец- то был остановлен и даже обращен вспять процесс распада государства, и правители смогли реализовать свои притязания на издание законов. Такое королевское законодательство подкреплялось теоретической аргументацией: в университетах возобновили изучение римского права, а с ХІІ-ХІІІ вв. стало развиваться каноническое право. Первый этап возрождения законодательства, который можно наблюдать во всей Европе, в каждом регионе состоял в том, чтобы «зафиксировать его обычаи в письменной форме» (consuetudines in scriptis redadae). Практикующим правоведам, работающим самостоятельно (хотя и не без вмешательства королевских властей), не пришлось собирать этот материал в виде утвержденных руководств. В ХГѴ-ХѴ вв. королевское законодательство приняло такие различающиеся между собой формы, как предоставление особых привилегий и статутов, тогда как автономные ассамблеи и правящие органы (как в городах) тоже издавали свои законы. Корпоративный характер общества нашел выражение в разнообразии обычного права, применимого к знати и горожанам. Духовенство подчинялось каноническому праву, а крестьяне - имущественным правам.

В гражданском законодательстве преобладающее влияние воскресшего римского права с комментариями университетских толкователей стало еще более ярко выраженным, как это произошло, например, в случае с разграничением, проведенным между dominium directum и dominium иШе, разделявшими собственность между законным владельцем и тем лицом, которое имело право пользования чужой собственностью и доходами от нее без причинения ущерба, или узуфруктом. Что касается законодательства, относящегося к личности и семье, то дееспособность определялась в соответствии с возрастом и полом, социальным положением и вероисповеданием; субъектами права считались любые корпорации, а гражданские решения относительно брака выносились в соответствии с каноническим правом.

Уголовное право занималось проблемами общественного порядка, которому угрожали частные войны, а также растущим числом преступлений, разбирательством которых должен был заниматься правитель, включая «преступление, связанное с предательством монарха», или crimen iaesae majestatis, т.е. государственную измену. Особое значение теперь придавалось ответственности и намерению личности, а вергельд был ограничен и превратился в строго определенный штраф. Однако большее распространение получила смертная казнь, которая нередко исполнялась с особой жестокостью.

В судебной практике присутствовали лишь зачатки будущего разделения дел на гражданские и уголовные. Независимо от того, было ли совершенное преступление уголовным или гражданским, для начала устного, публичного и в высшей степени формализованного судебного процесса требовалась подача иска против ответчика. В ходе такого судебного процесса судья восседал в зале суда между двумя спорящими сторонами и определял важность представляемых ими аргументов. Ближе к концу средневековья судебная процедуры обогатилась в нескольких областях: в гражданском праве появилась возможность подачи апелляции в более высокий судебный орган с целью добиться пересмотра дела. В Италии, начиная с XIII в., в свете норм римского и канонического права судебные процедуры начали фиксировать в письменной форме, что весьма повлияло на гражданское судопроизводство некоторых европейских стран в начале нового времени.

Институциональное и правовое наследие средневековой Еврюпы продолжало существовать и оставаться жизнеспособным вплоть до смены в Еврюпе государственного порядка.

БИБЛИОГРАФИЯ

CHfiNON, Е. 1928. Histoire generate du droit fran^ais public et prive, Vol. I. Paris.

EBEL, E; THIEMANN, G. 1989. Rechtsgeschichte, Vol. I. Berlin. HATTENHAUER, H. Europaische Rechtsgeschichte. Heidelberg IMBERT, J. 1972. Histoire du droit prive. Paris.

KANTOROWICZ, E. 1957. The King’s Two Bodies: A Study in Medieval Political Theology. Princeton.

KOSCHAKER, P. 1993. Europa und das romische Recht, 2nd edn. Munich. LANGUI, A; LEBIGRE, A 1979. Histoire du droit penal, Vols I and II. Paris. LEMARIGRIEN, J. F. 1970. La France medievale, institutions et societe. Paris. MITTEIS, H. 1968. Deutsches Privatrecht. Munich.

PLANITZ, H. 1997. Deutsche Rechtsgeschichte. Graz.

PLOHL, W. I960. Geschichte der Kirchenrechts, Vote I and II, 2nd edn Vienna

SCZANIECKI, M. 1997. Powszechna historia panstwa і prawa [General History of the State and of Law], 9th edn. Warsaw: SOJKA-ZIELINSKA 1997. Historia prawa [History of Law], 6th edn. Warsaw.

3.2