ОСОБЫЕ АСПЕКТЫ СОТВОРЕНИЯ Время сотворения.

Перевод Библии, выполненный при короле Иакове (King James Version) содержит в центральной колонке 1-й главы Книги Бытие дату 4004 до Р. X. Эта дата была впервые указана на полях авторизованного (King James Version) перевода Библии в 1701 году.

Архиепископ Асшер не был первым, кто попытался прояснить хронологию. Кальвициус произвел сходные вычисления, которые использовались долгое время в лютеранских кругах. Авраам Калов в своей Systema Locorum Theologicorum относит события Исхода к 2453 году от сотворения мира. Асшер отнес их к 2513 году, так что два хронолога разошлись всего на 60 лет. Датировки, подобные этим, исходят из предположения, что родословия из Быт. 5 и 11 представляют отношения отец-сын. Поверхностное изучение этих глав могло бы навести на мысль, что это именно так, поскольку по обычной схеме называется человек, говорился, сколько ему было лет, когда родился его сын, и затем, сколько он прожил лет пока не умер.

В то же время, когда мы сравниваем генеалогии из Быт.

Итак, совершенно ясно, что родословия нельзя использовать в качестве хронологий. Мы знаем, что сокращение родословий довольно обычно в Писании. В самой первой строфе Евангелия от Матфея Христос назван "Сыном Давида, Сыном Авраама". В восьмом стихе той же главы три имени опущены между Иорамом и Озией. Целью этих родословий, по-видимому, не был точный хронологический отчет о промежутке времени, поскольку, если бы это было так, они не имели бы пропусков. Скорее, вероятно, Бог хотел сообщить нам имена наиболее важных людей, живших между Адамом и Авраамом, и кратко сообщить о событиях, произошедших за это время.

В таком случае, почему Бог сообщает нам о возрасте патриархов? Он сделал это главным образом для того, чтобы показать, как человечество смогло столь быстро возрасти в своей численности. По причине своего долголетия, люди были способны произвести многочисленное потомство и населить мир весьма скоро.

Еще более удивительным свидетельством того, что родословия не следует использовать в качестве хронологий, является факт, что если родословия все же употребляются подобным образом, то Сим становится современником и Авраама, и Исаака. Действительно, если не проявлять должного внимания и не учитывать, что Аврам не был старшим сыном Фарры, то окажется, что Сим был также современником Иакова.

Данные библейской истории едва ли предполагают, что великое развращение [человечества], приведшее к переселению Аврама из Ура Халдейского, имело место при жизни Сима. По-видимому, разумно ожидать от Сима, если бы он еще был жив тогда, что он противостоял бы отпадению от истинного Бога и идолослужению, и что он представил бы себя, как главное свидетельство безрассудства такого поведения.

Геологические подсчеты возраста Земли продолжаются. Двое ученых из Чикагского университета, Шрамм и Хэйнбек, на основании данных радиоактивного датирования с использованием Рения-187 предположили, что нашей Вселенной, возможно, около 20 миллиардов лет. В то же время другие исследователи возраста Земли на основании оценки значения константы Хаббла утверждают, что он составляет не более 10-ти миллиардов лет. Часы, используемые для измерения возраста Вселенной, не могут быть точными. Данные, полученные Ааронсоном, Моулдом и Хукрой, свидетельствуют, что значение константы Хаббла в настоящее время точно не установлено [З], и в таком случае весьма вероятно, что эти датировки крайне ненадежны.

При том, что теоретически креационисты могли бы иметь дело и со старой Землей, следует отметить, что, хотя Писание и не дает однозначного свидетельства о точном возрасте Земли, оно скорее всего предполагает, что мы имеем дело с молодой Землей, а не с древней, которой, как думают эволюционисты, от 10-ти до 20-ти миллиардов лет.

Если мы принимаем историчность повествований о сотворении и грехопадении и верим, что наши прародители были созданы на шестой день, то едва ли можно объяснить, зачем Богу понадобилось ждать миллионы и миллиарды лет, прежде чем послать обещанного Спасителя.

Теория пробела.

Некоторые считают, что был неопределенный период времени между первичным творением и созданием планеты Земля. Эта идея была развита и опубликована в Scofield Reference Bible. Она предполагает, что имел место некий хиатус, очень долгий промежуток времени между событиями, изложенными в Быт.1:1 и Быт.1:2.

Сторонники данной теории полагают, что этот отрывок охватывает значительное количество времени и что таким путем можно согласовать Библию с находками тех, кто считают, что Земля существует несколько миллиардов лет. Они также думают, что этой теорией объясняются причудливые ископаемые, динозавры и тому подобное. Все это, по их мнению, — останки животных, созданных для мира Ангелов, но уничтоженных, когда тот мир был разрушен.

Принимающие эту трактовку хотят принять Библию и буквально, и исторически. Они пытаются найти решение двух проблем: проблемы времени и проблемы ископаемых останков.

Однако их теория не согласуется с Писанием. Быт.1:2 предполагает не разрушение, а скорее то, что ранний мир не был организован. По-видимому, Бог сначала создал материю (энергию), в форме пространства, а затем за шесть дней организовал эту материю в известную нам теперь Вселенную. Так что состояние "безвидна и пуста" предполагает отсутствие организации, а не разрушение, возможно последовавшее за появлением греха.

В конце повествования о сотворении сказано: "И увидел Бог псе, что Он создал, и вот, хорошо весьма". В этом фрагменте мы видим две превосходные формы: "все" и "хорошо весьма". Едва ли такое было бы сказано, если бы часть мира уже была разрушена, а ангелы согрешили. Ангелы, как и прочие творения, все еще оставались совершенными к концу шестого дня творения.

Преадамиты.

Были ли человеческие существа, особи, достигшие биологического состояния Homo sapiens, до Адама и Евы? Высказывалось предположение, что были.

Сторонники этой идеи обычно считают, что Адам и Ева были первыми людьми, имевшими мораль. Другими словами, они были первыми представителями вида Homo sapiens, обладавшими бессмертной душой. Предполагается даже, что Бог прикоснулся к какому-то мужчине из эволюционирующей популяции, достигшей биологического уровня Homo sapiens, наделил его душою и сказал: "Ты Адам". Сходным образом Он прикоснулся к женщине, даровал ей душу и назвал ее матерью Евой. В результате Адам и Ева получили мораль, и это была та пара, которая впала во грех в райском саду.

Их дети унаследовали от них души. В словах: "Адам жил сто тридцать лет и родил сына по подобию своему, по образу своему, и нарек ему имя: Сиф" (Быт. 5:3), нам предлагается видеть описание этой концепции и рождения Сифа, унаследовавшего бессмертную душу от Адама и Евы. Прямые потомки наших прародителей якобы отличались от преадамитов тем, что имели бессмертные души. Они вступали в браки с преадамитами, и их потомки наследовали души сыновей и дочерей Адама. Отсюда делается предположение, что "сыны Божии", упомянутые в Быт.6:2, были прямыми потомками Адама и Евы, унаследовавшими от них бессмертную душу. "Дочери человеческие" [в таком случае] происходили от преадамитов.

В Писании нет никаких намеков на существование расы преадамитов. Нет причины, по которой бы Адам и Ева на протяжении многих столетий своей жизни не могли бы иметь многочисленных детей, и нет причины, по которой бы этим детям нельзя было вступать в брак друг с другом. Долгая жизнь патриархов способствовала быстрому увеличению числа людей и быстрому заселению Земли. В то же время нам следует иметь в виду, что города тех дней не были метрополиями, известными нам сегодня.

Значение слова "min".

Решающим моментом в любом рассмотрении теории эволюции является значение слова "вид" и его отношение к слову "род" из Книги Бытие. Несомненно, именно это сыграло роль в развитии взглядов Чарльза Дарвина. В Кембридже он узнал, что Библия учит неизменности видов, и когда в результате своих наблюдений он заключил, что новые виды образуются, то пришел к убеждению, что Библия ошибается и не заслуживает доверия.

Как мы показали, концепция неизменности видов коренится в таксономических категориях Линнея. Путаница также возникает из-за отождествления species в латинской Вульгате с "видом" в современной биологии. Мы должны понять, что в Библии не употребляется биологический термин "вид". Древнееврейское слово "min", вероятно, лучше переводить как "род". Это слово определенно не означает "вид" в том смысле, в котором данный термин используется сегодня. Едва ли Моисей мог употребить термин, который не был известен его современникам и который люди не будут понимать еще на протяжении тысячелетий после написания Книги Бытие. Библия написана для людей всех времен, и уж совершенно определенно — для современников писателя. Невероятно, чтобы Моисей употребил термин столь многозначный, как сегодняшнее слово "вид". Нам также необходимо понять, что язык Библии — это прагматический язык, обыденный, как в наших газетах. Этот язык не изменяется; технический же, научный язык меняется. В популярной терминологии мы понимаем, что такое "род" растений или род" животных. Мы можем получить новый "род" томатов, но они все же будут принадлежать тому же "виду". Изменения возможны внутри вида, но томаты не превратятся в канталупы или в арбузы. Возможны также изменения внутри собачьего "рода", но собаки не развиваются во львов или медведей.

В пределах общепринятого понятия о виде — под видом понимают группу особей, которые скрещиваясь производят плодовитое потомство, занимают определенный географический ареал и отделены от других видов морфологическими и/или физиологическими различиями — ясно, что новые виды возникают. Мы не можем принять концепцию неизменности видов, которую развил Линней и которая до сих пор является причиной многих проблем. Правда, в большинстве наблюдаемых случаев развития новых видов они возникают в крайне неестественных ситуациях, в лабораторных условиях. Посему маловероятно, чтобы отдельный новый вид мог образоваться в природе. Тем не менее, они являются новыми видами в общепринятом значении этого термина. Более того, существует достаточно оснований полагать, что новые виды могут возникать и в природе, однако это происходит редко.

Со всей откровенностью следует отметить, что наивно рассчитывать на возможность демонстрации возникновения нового вида в поле. Сама суть проблемы требует, чтобы мы удовлетворились лабораторными примерами развития новых видов. Ведь если мы называем некую форму новым видом, то нам надлежит выявить родителей и показать, что новый вид не скрещивается полноценно с родительским видом. Это почти невозможно в полевых условиях.

Проблемы классификации.

Надо признать, что в определении категории "вид" достигнуто больше согласия, чем в определении других категорий. Биологи сталкиваются с серьезными затруднениями при согласовании границ категорий более высокого и более низкого уровня, чем "вид". По этой причине "вид", вероятно, наиболее конкретный термин во всей классификационной системе.

Но при этом известно, что существует великое множество трудностей, связанных с определением "вида". Сам Дарвин определял вид следующим образом: "При выяснении, должна ли форма считаться видом или разновидностью, мнение имеющих здравое суждение и обширный опыт натуралистов кажется единственной путеводной нитью" [4]. Легко заметить, что такое определение основано на авторитарном подходе, хотя ученые и хвалятся своей объективностью. Фактически доля субъективности в определении границ видов весьма велика. В другом месте Дарвин писал: "Я рассматриваю термин вид, как условно данный группе близкородственных особей ради удобства и не обязательно отличающийся от термина разновидность, который дается менее отличающимся или более изменчивым формам" [5].

Сама суть проблемы не позволяет объективно определить, принадлежат два организма к одному виду или нет. Это имеет место из-за неизбежной в некоторых случаях значительной произвольности при классификации. Современная система классификации делает сильный акцент на структурном сходстве. Это практикуется особенно при классификации ископаемых, поскольку мы не можем применить критерий проверки скрещиваемости, чтобы определить их видовую принадлежность. На самом деле скрещиваемость трудно проверить даже у ныне живущих видов. Мы знаем, что есть организмы, спаривающиеся в природе, но не спаривающиеся в неволе. Это главная проблема, с которой мы сталкиваемся, пытаясь спасти в зоопарках виды, находящиеся под угрозой вымирания. Именно по этой причине рождение некоторых животных в неволе столь привлекает внимание газет.

Также правда и то, что формы, разобщенные в нормальных условиях, иногда скрещиваются, будучи соединены. Некоторые виды насекомых, очевидно не спаривающиеся в природе, тем не менее будут спариваться, если их поместить вместе в лабораторный садок. Существует ряд растений, которые разделены географически или особыми условиями окружающей среды, но скрещиваются искусственно. Например, американское дерево си-камор, Platanus occidentalis, растет в восточной части Соединенных Штатов. Р. orientalis произрастает в восточном Средиземноморье. Их рассматривают как разные виды. Их искусственный гибрид, Р. acerifolia, жизнеспособен, плодовит и демонстрирует совершенно нормальное клеточное развитие.

Другой растительный пример — это катальпы. Catalpa ovata произрастает в Китае, а С. bignonioides — на востоке Соединенных Штатов. Искусственный гибрид полностью фертилен. В данном случае условия их обитания сходны, и оба родителя могли предположительно существовать рядом.

Велика степень разнообразия внешних форм и облика в рамках вида у различных животных. В некоторых же случаях заметны лишь небольшие морфологические отличия между разными нидами. У других форм может существовать широчайший спектр морфологических различий без каких-либо ограничений свободного скрещивания. Рассмотрим человека и огромное разнообра-(ие отличий, существующих между представителями разных человеческих рас. Факторы внешней среды часто создают различия, которые при отсутствии теста на скрещиваемость кажутся достаточно вескими, чтобы отнести организмы к разным видам. На растениях был проведен ряд экспериментов, дающих основание полагать, что различия, сходные с наблюдаемыми между видами, могут возникать под воздействием факторов внешней среды [б].

Большая проблема возникает при классификации облигатно самоопыляющихся или полностью асексуальных форм. Это особенно актуально для растительного мира. Если форма в нормальных условиях не воспроизводится половым путем, то классификация должна основываться на структурных различиях.

Время от времени возникают и другие классификационные проблемы. Роджер Льюин сообщает, что домовые мыши из северной Дании и Скандинавии по своей анатомии и анализу ядерной ДНК определяются как Mus musculus, однако по составу их митохондриальной ДНК они ближе к Mus domesticus. Скандинавские Mus musculus подверглись наплыву чужих генов туда, где их митохондрии или геном не отличаются от таковых другого вида. Итак, вид — это "группа особей, чей общий генофонд защищен от притока чужих генов". Являются ли эти виды разными? К какому же виду принадлежат домовые мыши северной Дании и Скандинавии?

В литературе также встречаются и другие примеры. Две калифорнийские плодовые мушки, Drosophila pseudoobscura и D. persimilis, являют нам хотя и менее выразительную, но схожую с европейскими мышами картину. В случае с мышами было известно, что вдоль границы двух видов проходит гибридная зона, где происходят спорадические межвидовые скрещивания, дающие, как правило, потомство с пониженной плодовитостью [7].

Отдельная проблема — определение вида у растений. И не только потому, что растения отличаются от животных, но также, согласно Льюину, характеристики и разнообразие генетических систем высших растений и репродуктивные стратегии мешают применению универсального понятия растительного вида.

Рассматривая природу вида у растений, он приходит к заключению, что растительным видам недостает реальности, связности, независимости и просто эволюционной или экологической роли. Он говорит: "Понятие вида может удовлетворительно служить специалистам по таксономии и эволюции растений только как инструмент для характеристики разнообразия... Вид приобрел особый статус как эволюционная единица, потому что считался более естественным, чем высшие категории, а также более поддающимся определению и экспериментальной демонстрации".

Существуют три особенности, делающие вид уникальной эволюционной единицей. Первая из них — это очевидная реальность, то есть виды являются реальными объективными единицами, границы которых конкретны и не вызывают возражений, за исключением пограничных ситуаций. Именно эта характеристика, по мнению Льюина, отсутствует у растений. Вторая — это "связность", очевидная интеграция популяций вида. Он полагает, что виды состоят из популяций, каждая из которых является выражением целостного генофонда, и, по его мнению, у растений нет этой черты.

Третья особенность — независимость, под которой он подразумевает, что виды являются стадией эволюционной дивергенции, на которой действительно или потенциально скрещивающиеся популяционные системы разделяются в системы, не способные перекрещиваться, но зато, благодаря этому, способные следовать независимыми путями адаптации. И опять же Льюин считает, что это понятие нельзя применить к растениям.

Таким образом он приходит к заключению, что в конечном счете понятие вида — это лишь инструмент, употребляемый для описания органического разнообразия. Сосредоточенность на инструментах уводит наше внимание от самих организмов. Льюин, соглашаясь с Равеном, цитирует: "Понятие вид, не имеющее общего определения, обладает очень малой предсказательной ценностью, но создает ложную уверенность, будто оно располагает рядом ключевых биологических свойств". Очевидно, что в классификации на уровне вида существуют большие проблемы. Не всегда можно определить, принадлежат ли два организма к одному и тому же виду. И хотя категория "вид", вероятно, лучшее из того, что мы имеем, она далека от той объективной категории, какую мы хотели бы иметь.

Льюин ссылается на Эрлиха и Холма, утверждая: "Идея надежного вида... это безосновательная уверенность — артефакт процедур таксономии". Далее он ссылается на Спурвея и Холдейна, предполагая, что наше понятие вида, "возможно, проистекает из структуры нашего языка и структуры нашего мышления" [8]. Креационистам часто бросают вызов, предлагая соотнести род" из Книги Бытие с различными таксономическими категориями, и ошибаются, когда говорят, что этого нельзя сделать сколько-нибудь точно. Однако очевидно, что в равной степени возникают трудности и неясности при определении "вида". Во многих случаях эта научная категория столь же неуловима, как и библейский "род".

Вид и эволюция.

В любом случае ответ на вопрос, возникают ли новые виды, в действительности не решает проблему эволюции. Ясно, что Дарвин думал иначе. Он полагал, что если он сможет продемонстрировать возникновение нового вида, то докажет теорию эволюции. Основная причина этого заключалась в том, что в Кембридже его научили, будто Библия говорит о неизменности видов, а его коллеги-ученые утверждали, что все биологические свидетельства поддерживают концепцию неизменности видов.

На самом деле проблема эволюции включает в себя гораздо больше, чем только происхождение видов. Достаточно лишь указать на то, что изменение внутри вида, или даже превращение одного вида в другой, не доказывает эволюции. В этой связи мы должны разграничить разные идеи о степени изменения, потому что вопрос не в том, происходит ли изменение, а скорее в степени изменения. Из Писания явствует, что изменчивость следует признать и предполагать; она действительно имеет место. Псалмопевец противопоставляет неизменность Бога и постоянно изменяющееся творение (Пс. 101:25-27).

Так что мы определенно должны признать факт изменчивости. Мы поем в гимне: "Непостоянство и разрушение во всем, что я вижу вокруг, О Ты, который неизменен, пребудь со мною".

Ошибка Дарвина в том, что он экстраполировал факт изменчивости развития новых биологических видов в идею развития всех форм жизни из одного или нескольких исходных видов. Такую же экстраполяцию проводят и современные эволюционисты.

Макроэволюция и микроэволюция.

При любом рассмотрении проблем эволюции необходимо проводить грань между макроэволюцией, или мегаэволюцией, и микроэволюцией. Некоторые понимают под макроэволюцией общую теорию эволюции, а под микроэволюцией — частную теорию эволюции. Таким образом они проводят параллель с общей и частной теориями относительности.

Микроэволюция вызывает не так уж много споров. Это представление об изменчивости живых существ. Креационисты с ним согласны. Они признают также, что возможно даже образование новых видов. Однако они утверждают, что факт развития новых видов не доказывает общей теории эволюции, или макроэволюции. Макроэволюция основана на идее развития всех живых существ из одной или нескольких общих исходных форм. Именно эта теория, как считают Креационисты, противоречит имеющимся научным данным и также библейскому повествованию. К сожалению, очень многие люди полагают, будто микроэволюция доказывает макроэволюцию. Это вовсе не так. В действительности эволюционисты производят экстраполяцию от микроэволюции к макроэволюции. Мы уже говорили о рискованности экстраполяции.

Часто позицию креационистов искажают, просто утверждая, будто Креационисты отрицают факт изменчивости. Это отнюдь не так. Что они действительно отрицают, так это наличие каких-либо свидетельств в пользу макроэволюции. Они отвергают экстраполяцию при доказательстве наличия макроэволюции через факт микроэволюции.