Глава 18 АНГЛИЙСКИЕ КОЛОНИИ B СЕВЕРНОЙ АМЕРИКЕ

Основание британских колоний в Северной Америке. Основание британских колоний в Северной Америке было следствием целого комплекса причин социально-экономического, политического и религиозного характера.

Ha протяжении XVII в. складываются три очага (региона) англий- ^ коіі колонизации: колонии Юга (Виргиния, Мэриленд, Северная и Южпая Каролина), позднее (в 1732 г.) — Джорджия; колонии Севе- pn востока (или Новой Англии): Массачусетс, Род-Айленд, Коннек- IiiKVT₇ Нью-Гэмпшир; центральные (или среднеатлантические) колонии (Нью-Йорк, Пенсильвания, Нью-Джерси и Делавэр). Территорию, на которой были основаны английские колонии, населяли мно- іпчисленные индейские племена, принадлежавшие кдвум крупнейшим группировкам: алгонкинам и ирокезам. Поскольку главной иг n>io английской колонизации было создание постоянных поселе- іппі, земли индейцев захватывали, а их самих либо вытесняли за мрг іелы колоний, либо истребляли в ходе многочисленных воору- ♦ гнных столкновений.

Bo владениях Англии в Северной Америке возникли т p и т и п а колоний: королевские, находившиеся под непосредственным королевским управлением, собственнические, владельцы которых, например, лорд Балтимор в Мэриленде или Уильям Пенн в Пенсильвании, наделялись правами земельной собственности и политического управления, и корпоративные колонии, в которых экономические и политические права получали от короны (или парламента, в период Английской революции) акционерные компании — Лондонская (Виргинская), Плимутская, компания Массачусетсской бухты и др.

Первое постоянное английское поселение в Северной Америке было основано в 1607 г. на территории будущей Виргинии. Колонией руководил назначаемый из Лондона губернатор, а в 1619 г. была учреждена Генеральная ассамблея, ставшая первым органом представительной власти на территории Северной Америки.

B колонизации Виргинии преобладали экономические причины: получив от английского монарха патент на освоение американских земель, акционеры Лондонской компании и отправленные в Новый Свет поселенцы искали возможности быстрого обогащения. За океан поначалу ехали молодые мужчины с единственной целью захватить уже существующее богатство, ограбив индейские племена или корабли испанцев, перевозивших сокровища из Нового Света в Европу. Такие искатели приключений не имели ни практических навыков, ни желания работать на полях. Надеясь на подвоз продовольствия из Англии, а также поверив обещаниям Виргинской компании, что их будут кормить индейцы, колонисты все свое время проводили в поисках сокровищ. Голод, эпидемии, постоянные нападения индейцев буквально «косили» население крошечной колонии: к 1624 г. из ввезенных в колонию 8,5 тыс. человек в живых осталось 1275.

Если в колонизации Виргинии религиозные причины не играли сколько-нибудь заметной роли, то основание в 1620— 1640-е гг. корпоративных колоний Северо-востока — Массачусетса, Род-Айлеида, Коннектикута, Нового Плимута (позже вошедшего в состав Массачусетса), напротив, было следствием «пуританского исхода» из Англии накануне революции. Переселение в Новую Англию, в отличие от заселения Виргинии, носило организованный характер. За океан часто перебирались целые церковные конгрегации, движимые единой целью — попытаться воплотить свои религиозные и общественно-политические идеалы на земле Нового Света. Цена переезда в Америку была высока, тем не менее три четверти эмигрантов могли оплатить эти расходы, поскольку в Новую Англию ехали в основном квалифицированные ремесленники, фермеры, торговцы, т.е. те, кто составлял «костяк» пуританского движения по обе стороны Атлан- тлки. Пуритане перебирались за океан целыми семьями. Число мужчин и женщин в Новой Англии было приблизительно равным, в отличие, например, от Виргинии, где мужчин было вчетверо больше. Население колоний Новой Англии быстро росло благодаря эмиграции из Англии и высокой рождаемости. Уровень смертности был на порядок ниже, чем в колониях Юга. Суровый климат этих мест как нельзя лучше подходил выходцам с «туманного Альбиона».

B 1620 г. небольшая группа пуритан-сепаратистов основала колонию Новый Плимут. Прибывшие на борту «Мэйфлауэра» «отцы- пилигримы» заключили соглашение о создании «гражданского политического организма для поддержания лучшего порядка и безопасности». Этот документ, известный как «Соглашение на Мэйфлауэ- pe», является первым в американской истории примером создания политических институтов на основе общественного договора, а первые шаги по освоению территории Нового Плимута прочно стали частью национальной традиции США, где до сих отмечается и дата исторической высадки «отцов-пилигримов» Щень праотцов) и день торжеств после сбора первого урожая іЛенъ Благодарения).

Основание Нового Плимута стало своего рода «пробным камнем», прологом массового переселения пуритан в Америку в 1630-е гг., названного, по аналогии с ветхозаветным сюжетом исхода иудеев из Египта, «великим исходом».

Основанная участниками «великого исхода» колония Массачусетс с і ала цитаделью пуританизма в Новом Свете. Фанатичная вера в свою миссию и избранность, небывалый религиозный энтузиазм способствовали объединению усилий колонистов перед лицом неимоверных трудностей и лишений первых лет колонизации. Теокра- шчсские черты политического устройства Массачусетса отчетливо проявились с самого начала «пуританского эксперимента» в Америке. Принуждение всего населения этой колонии к «единственно ис- I инной» пуританской вере было объявлено главной задачей гражданского магистрата. B Массачусетсе только члены официальной церкви могли стать фрименами, т.е. политически полноправными колонистами, имевшими право голоса и возможность быть избранными в органы управления колонии. Любые проявления инакомыслия подавлялись на корню. Идея терпимости, внимательного отношения к иному мнению была абсолютно чужда духовным и гражданским руководителям колонии.

B небольших корпоративных колониях Род-Айленде и Коннектикуте, основанных радикальными пуританами, несогласными с политикой властей Массачусетса, лучше прижились демократические начала самоуправления: фримены сами избирали губернаторов и магистрат; представительные учреждения колоний — ассамблеи — решали вопросы землепользования и налогообложения.

Политическая практика в корпоративных колониях Новой Англии заметно отличалась от системы управления в собственнических колониях, создаваемых английскими аристократами в Америке. Первая собственническая колония — Мэриленд — была основана к северу от Виргинии в 1634 г. Согласно королевской хартии, ее собственник, лорд Балтимор, обладал практически неограниченной властью. Однако, стремясь привлечь колонистов, владелец Мэриленда был вынужден пойти на значительные уступки. Так, например, в колонии была учреждена представительная ассамблея. Лорд-соб- ственник Мэриленда был католиком, поэтому при заселении колонии он также преследовал религиозные цели: дать возможность своим единоверцам свободно исповедовать католицизм. Поскольку большинство населения Мэриленда составляли протестанты, лорд Балтимор распорядился соблюдать строгую веротерпимость.

Bce американские колонии, основанные в период Реставрации, были собственническими. Таким образом Карл II пытался отблагодарить тех, кто в трудные годы изгнания не отвернулся от него. Щедрой рукой английский монарх раздавал американские земли своим придворным. Так, например, территория Каролины была дарована в 1663 г. сразу 8 приближенным короля. Захваченные у голландцев год спустя Новые Нидерланды Карл II пожаловал своему брату герцогу Йоркскому. Часть своего американского владения, названного Нью- Йорк, герцог уступил двум фаворитам — Джону Беркли и Джорджу Картрету. Они стали собственниками колонии Нью-Джерси.

Одной из самых либеральных колоний в Америке стала Пенсильвания, что было следствием радикальных взглядов ее владельца, Уильяма Пенна, принадлежавшего к секте квакеров. Уговорив Карла !I вернуть долг своей семье пожалованием земли в Америке, Пенн стал организатором переселения квакеров в Америку.

Экономическая жизнь колоний. Аграрное развитие. Определяющей характеристикой экономического развития Британской Америки было утверждение буржуазных отношений с первых же шагов колонизации. Ha «девственных» просторах Нового Света складывались благоприятные условия для утверждения буржуазного строя, в отличие от большинства стран Европы, где капитализму пришлось преодолевать сопротивление феодальных структур. Наличие практически неисчерпаемого фонда свободных земель, благоприятные климатические условия, обилие природных богатств вкупе с трудолюбием и целеустремленностью американских колонистов способствовали динамичному развитию экономики колоний.

B первые годы освоения Североамериканского континента многие англичане перебирались за океан в поисках легких источников обогащения. Однако в отличие от испанцев, золота англичане в Новом Свете не нашли, а использование других природных богатств: добыча ценных пород дерева, покупка пушнины у индейцев, рыболовный промысел — не приносило сколько-нибудь серьезных доходов.

Природно-климатические условия Юга оказались идеальными чля культуры табака, секретами возделывания которой с англичанами поделились индейцы. Американские сорта табака мгновенно завоевали европейский рынок, и эта сельскохозяйственная культура вскоре стала основой экономики Виргинии и Мэриленда. K концу WII в. жители Каролины овладели культурой риса. B XVIII в. к та- о.іку и рису добавится третья монокультура американского Юга — индиго, растение, из листьев и стебля которого получали великолепный природный краситель синего цвета. Как только стали ясны возможные доходы от производства и продажи на европейском рынке пібака (а позднее — риса и индиго), огромные территории Юга ста- Iii іасевать этими культурами, что обусловило складывания плантационной системы хозяйства.

Как крупные, так и небольшие земельные владения в королев- ^ ких и собственнических колониях Юга складывались на основе так на іываемого подушного надела. Эта система земельной политики во иіикла в Виргинии для ускорения заселения территории колонии. ІЧководство Лондонской (Виргинской) компании объявило, что всякий, кто оплатит переезд в колонию своей семьи, слуг, получит по м) акров (20 га) за каждого поселенца. Постепенно приобретение ѵіасгка по подушному праву превращалось в осложненную форму івжупки земли. B условиях «табачного бума», когда в экономический оборот вводились все новые земли, владельцы плантаций делали все возможное, чтобы обойти законную процедуру регистрации подушного надела и заполучить дополнительные акры земли. Они подкупали чиновников местных администраций, регистрировали одного и того же человека по несколько раз. Co всей плантации, созданной на основе системы подушного надела, ее владелец должен был ежегодно выплачивать фиксированную ренту (квит-ренту).

Несмотря на то что квит-ренту должны были платить все землевладельцы в собственнических колониях, она не была связана с какими-либо личными повинностями в пользу лорда-собственника. Земельные отношения приближались к частновладельческим. Таким образом, некоторые формальные элементы феодализма в поземельных отношениях (квит-рента, майорат и право первородства), занесенные в Америку, утратили свое изначальное содержание.

B результате самовольного захвата «свободных» неколонизован- ных земель на западе (скваттерства) складывались небольшие фермерские хозяйства, свободные от каких-либо платежей и повинностей. Из-за неразвитости путей сообщения и удаленности от центров торговли, расположенных на Атлантическом побережье, фермерские хозяйства скваттеров носили полунатуральный характер.

Фермерский путь аграрной эволюции доминировал в колониях Северо-востока, что было следствием как более суровых, чем на Юге, природно-климатических условий, так и особенностей колонизации этого региона. B течение XVII в. земля в корпоративных колониях Новой Англии предоставлялась главным образом организованным группам переселенцев — корпорациям или религиозным общинам. Выделяя часть земли в общее пользование, остальную землю колонисты делили между собой. Индивидуальные наделы раздавались в соответствии с финансовым положением семей. B корпоративных колониях Северо-востока поселенцы получали землю без обязательства выплачивать квит-ренту. Земледельцы региона на своих, как правило, небольших участках выращивали пшеницу, кукурузу, овес, рожь, разводили скот, занимались домашним ткачеством. Почти вся работа выполнялась семьей фермера. Таким образом, система землепользования, утвердившаяся в колониях Новой Англии, обусловливала формирование фермерского варианта аграрного развития экономики региона.

Экономика центральных колоний сочетала в себе черты хозяйственного типа как южных, так и северных колоний. Несмотря на то что преобладающей тенденцией аграрной эволюции здесь, как и на Севере, было фермерство, в среднеатлантических колониях сложились крупные земельные владения, в которых возделывали ряд южных культур. Однако главной сельскохозяйственной культурой здесь стала пшеница. Именно на хлебной торговле впоследствии вырастут и разбогатеют два самых крупных города колониальной Америки — Филадельфия и Нью-Йорк.

Развитие мануфактур и торговли. До начала Английской революции промышленность как самостоятельная отрасль хозяйства практически не существовала в американских колониях. Жители колоний полностью полагались на ввоз промышленной продукции из метрополии. Однако во время революции в Англии регулярные экономические связи колоний с метрополией были нарушены; начала развиваться местная промышленность, обеспечивающая каждодневные потребности колонистов.

Перелом во взаимоотношениях колоний и метрополии наступает после «Славной революции» в Англии, поскольку происходит окончательное оформление британской колониальной системы. Торговля и промышленность американских колоний были поставлены в жесткие рамки зависимости от метрополии в результате принятых Англией многочисленных Навигационных актов (1651, 1660, 1663, 1673, 1696 гг.). Американская экономика развивалась традиционным для колоний путем: метрополия сбывала в колониях свои промышленные изделия, колониям же отводилась роль поставщиков сырья, пеобходимогодля развития британской промышленности. B соответствие с господствовавшей тогда экономической доктриной меркан- гилизма, колониальная торговля должна была обогащать метрополию при обязательном соблюдении благоприятного для метрополии торгового баланса, когда сумма вывозимых промышленных товаров превышала стоимость ввозимого сырья.

Британские колонии в Северной Америке в изобилии поставля- ш в метрополию лес и другие материалы, необходимые для английского судостроения. Другим важным видом промышленного сырья, молуАаемым Англией из колоний, был чугун. K 1770-м гг. Америка сгала одним из основных производителей необработанного железа в мире. Выплавка черных металлов в колониях возросла с 1,5 тыс. тонн п 1700 г. до 30 тыс. тонн в 1775 r., что составляло примерно 1/7 всего мирового производства. Однако поскольку основным занятием американцев было сельское хозяйство, то и главным предметом экспорта оыла аграрная продукция: табак, рис, пшеница, индиго.

Первейшие нужды колонистов (одежда, обувь, инвентарь, орудия іруда) обеспечивала «домашняя промышленность», в которой были іамяты отдельные семьи или соседи. B колониях Новой Англии И B Пыо-Йорке возникли мануфактуры (прядильные, ткацкие, чулочные, парусиновые, деревообрабатывающие, стекольные и т.д.), сначала на муниципальной (т.е. общественной) основе, позже на частнокапиталистической. Однако политика колониальных властей пре- пл іствовала развитию мануфактур в Америке. Предприятия испыты- аали острую нехватку специалистов и рабочих рук, а потому часто іерпели крах. Принятые английским парламентом шерстяной, іи іяпный, кожаный, железный и другие акты запрещали производ- Mto определенных видов товаров в колониях. B XVIII в. были вве- ісиы и ограничения на переселение вАмерику квалифицированных рабочих. Успехи колониальной промышленности были невелики: во второй половине XVIII в. 11 из 12 жителей провинции Нью-Йорк носили одежду британского производства. Многие запреты, исходившие из Англии, имели скорее предупредительный характер.

Больше других преуспела судостроительная промышленность, в развитии которой была заинтересована метрополия. K 1775 г. 1/3 судов, плававших под британским флагом, сошла с верфей Новой Англии; 3/4 английской торговли с заморскими владениями обслуживали корабли колоний.

Экономическая специализация крупных портовых городов Северо-востока — Бостона, Нью-Йорка, Сейлема, Ньюпорта — состояла в организации межколониальной торговли и торговли с метрополией. Торговля между северными и южными колониями осуществлялась главным образом по морю. Розничная торговля и торговля с индейцами, у которых за бесценок скупали меха, была сухопутной. B соответствии с Навигационными актами торговля с североамериканскими колониями могла осуществляться только на английских судах или на судах, построенных в колониях, причем капитан и 3/4 команды должны были быть английскими подданными. Кроме того, уже в акте 1660 г. предусматривалось, что такие важные статьи американского экспорта, как табак, сахар, индиго могут вывозиться только в метрополию. Огромные состояния в Америке сколачивали английские купцы-контракторы, скупавшие по низким ценам продукцию южных плантаций, а затем втридорога продававших ее на европейском рынке. Запретительная политика метрополии привела к тому, что значительная часть торговли велась контрабандным путем, а из-за нехватки наличных денег — путем обмена.

Социальная структура колониального общества имела ряд характерных особенностей.

Во-первых, в британских колониях не было наследственной аристократии. Хотя южные плантаторы и пытались копировать стиль жизни английского джентри, но сами, как правило, не могли похвастаться благородным происхождением.

Во-вторых, одна из главных особенностей социального расслоения в североамериканских колониях Англии кроется в высоком уровне социальной мобильности по сравнению с Европой.

В-третьих, для британских колоний был характерен быстрый рост населения благодаря естественному воспроизводству и непрекращающейся эмиграции с Британских островов и из континентальной Европы, прежде всего из германских земель.

B отличие от Испании, Франции, Португалии английское правительство не пыталось ограничить переселение своих подданных в американские колонии. Среднеатлантические колонии Нью-Йорк и Пенсильвания уже в XVII в. стали прообразом «плавильного котла»: на территории этих провинций селятся не только выходцы с Британских островов, но и немцы, французы, голландцы, шведы, евреи.

Быстрый рост населения колоний можно проиллюстрировать следующими данными: если в 1700 г. население Британской Америки — 250 тыс. человек, то к 1775 г. — свыше 2,5 млн (включая около 0,5 млн негров-рабов). Более трети белого населения было неанглийского происхождения. Лишь около 3 % населения приходится на долю городов, которые по европейским масштабам были невелики — ко времени войны за независимость Филадельфия насчитывала 24 тыс. жителей, Нью-Йорк — 18 тыс., Бостон — 16 тыс.

Верхушку колониального общества на Юге составляли планта- торы-рабовладелъцы, среди которых действительным влиянием пользовались весьма немногочисленные семейства, разбогатевшие в середине XVII в. на табачном буме и связанные между собой родственными узами. B колониях Новой Англии крупное землевладение не получило распространения, поэтому верхи колониального общества там составляли зажиточные торговцы. B среднеатлантических колониях колониальная верхушка была представлена как владельцами крупных земельных латифундий, производивших пшеницу и табак, так и зажиточными купцами Нью-Йорка и Филадельфии.

Средний слой колоний составляли фримены, т.е. лица, чья профессия приносила им стабильный заработок, главным образом фермеры, мелкие торговцы, священники, капитаны и владельцы судов, ремесленники, надсмотрщики на плантациях. B колониях Новой Англии фрименом считался не столько независимый собственник, сколько политически полноправный житель колонии — пуританин. Эта группа колониального населения численно преобладала в колониях Северо-востока, для которых была характерна большая соци- альйая однородность, чем для колоний Юга.

Важнейшей проблемой британских колоний на протяжении ХѴИ — ХѴІІІ вв. была нехватка рабочей силы. Особенно остро нехватка рабочих рук ощущалась на Юге, где в 1630-е гг. быстрыми темпами росло производство табака для продажи на европейском рынке. Первоначально эта проблема решалась за счет ввоза сервентов {или законтрактованных слуг). C этими людьми заключался кон- і ракт на определенный срок (4 — 5, реже 7 лет), в течение которого они обязывались «отработать» те деньги, которые были потрачены на их переезд в Америку. Доставка в колонии законтрактованных слуг постепенно стала весьма выгодным бизнесом в метрополии: в результате в Англии начали процветать незаконные методы «вербовки» рабочей силы для американских плантаций. Агенты колониальных компаний зачастую подыскивали будущих сервентов в питейных тведениях, где разгоряченные бесплатным алкоголем и обманутые лживыми обещаниями люди ставшій подпись под контрактом. Английский парламент стремился использовать институт законтрактованных слуг, чтобы освободить страну от нищих и бродяг, переполнявших страну в начале XVII в. Многим преступникам приговор заменяли отработкой в колониях. Таким образом, значительная часть поселенцев отправлялась в Америку против собственной воли или в силу крайней нужды. Согласно тогдашнему английскому законодательству, положение сервентов мало чем отличалось от положения рабов. Предполагалось, что, отработав срок своего контракта, cep- венты должны получить не только личную свободу, но и участок земли в 50 акров, необходимый инвентарь, зерно, одежду. Однако на деле далеко не все сервенты получали положенные им наделы. Хозяева «белых рабов» прибегали к всевозможным уловкам, чтобы не выполнять условия контракта: уничтожали документы, приписывали cep- вентам порчу имущества или несуществующие долги. Нередко вчерашние сервенты получали участки, малопригодные для земледелия. Многие из них, получив земельные участки, сразу же продавали их. Однако, известны случаи успешного подъема бывших сервентов «наверх». Отсутствие жесткой социальной разграниченности формировало особую психологию белых поселенцев колоний, как зажиточных, так и самых бедных: их будущее зависело только от них самих.

Институт законтрактованных слуг не обеспечивал полного решения проблемы рабочей силы на плантациях Юга. B 1619 г. голландцы ввезли на территорию Виргинии 20 африканских негров. Однако процесс окончательного оформления института черного рабства приходится на вторую половину XVII в., а сами негры первоначально выполняли функции белых кабальных слуг. Да и численность негров была незначительной: из 40 тыс. населения, проживавшего на территории Виргинии к 1671 r., негров было около 2 тыс. B 1683 г. на плантациях этой южной колонии работало 16 тыс. законтрактованных слуг и только 3 тыс. негров-рабов. Недостаточно распространенное применение труда негров можно объяснить целым рядом обстоятельств, в первую очередь медленным развитием плантационной экономики, нехваткой капиталов, отсутствием стабильных рынков сбыта для возделываемых на Юге монокультур. Однако постепенно производство табака приобретало все большие масштабы, а чернокожие рабы оказались идеальной рабочей силой для тяжелого труда на плантациях. Их отличало завидное здоровье и выносливость, в случае побега негра несложно было найти в толпе, наконец, стоимость негров-рабов во второй половине XVlI в. заметно снизилась. C другой стороны, резко сократился ввоз сервентов из метрополии, где замедлялись темпы роста населения и стабилизировалась социально-экономическая и политическая ситуация.

C расширением черного рабства в колониях принимаются все более жестокие законы против заговоров и восстаний рабов. Согласно кодексам о рабах неграм под страхом смерти запрещалось иметь оружие, учиться грамоте, заниматься торговлей, владеть какой-либо собственностью, участвовать в собраниях. Негры были лишены всяких прав. Колониальное законодательство установило абсолютные права собственности рабовладельцев на чернокожих рабов. Последние признавались движимым имуществом своих хозяев, и только в этом качестве раб подлежал защите закона, подобно всем другим формам собственности. B результате широкомасштабного перехода плантационного Юга на использование труда черных рабов происходит своеобразная консолидация белого населения, рождается идея единства всех белых, как богатых, так и бедных, их расового превосходства над неграми. Bce белое население Юга воспринимало себя как господствующую элиту, стремящуюся всеми силами удержать в повиновении черных рабов.

Хотя рабство негров в XVIII в. стало преобладающей формой труда на плантациях Юга, тем не менее использование труда законтрактованных слуг все еще сохранялось, хотя и в значительно меньшем объеме. Постепенный отказ от труда сервентов был также следствием восстания Натаниэля Бэкона, крупнейшего социально-политического выступления колониального периода. Многие южные план- і аторы приходят к выводу, что использование труда «белых рабов» і аит в себе постоянную угрозу социального взрыва.

Восстание Натаниэля Бэкона. Кризисная ситуация, сложившаяся в Виргинии к середине 1670-х гг., была следствием как объективных причин (падением европейских цен на табак), так и политики і убернатора Уильяма Беркли, управлявшего колонией более 30 лет. B течение 15 лет губернатор отказывался проводить новые выборы в колониальную ассамблею, предпочитая работать с «проверенными» и послушными депутатами, многие из которых принадлежали к его ближайшему окружению. Губернатор по своему усмотрению и за соответствующее вознаграждение раздавал лицензии на торговлю иушниной с индейцами и жаловал земли на западных границах ко- юиии. B результате проводимой Беркли земельной политики создавался искусственный дефицит земли; большинство освобожденных сервентов не могли получить обещанную им землю, и были вынуж- іеиы арендовать ее у богатых плантаторов, расплачиваясь значительной частью урожая. K 1675 г. подобные арендаторы составляли око- io грети населения колонии.

Глухое недовольство режимом Беркли B 1676 г. вылилось в откры- ioc выступление. Поводом послужили военные столкновения C ин- ісицами на западных границах Виргинии. Колонисты настаивали на решительныхдействиях, но Беркли тянул с организацией карательною похода, так как вместе со своим окружением вел с индейцами имюдную торговлю пушниной. Молодой преуспевающий плантатор I l.i і аниэль Бэкон, не дожидаясь разрешения губернатора, организо- IU і успешный рейд против индейцев. Беркли счел его действия мя- icAOM. Бэкон же, в свою очередь, призвал колонистов выступить прошв губернатора и встать на защиту своих интересов. B обраще- мии к сервентам лидер восстания пообещал им землю и снижение IM IOIOB₇ что обеспечило широкую поддержку восстания со стороны ми ioB колонии. Когда отряд Бэкона вошел в столицу колонии — , !*л пмстаун, ассамблея, уступая давлению восставших, приняла ряд постановлений, получивших название «Законов Бэкона»: отныне обложению налогами подлежали влиятельные лица, ранее пользовавшиеся незаконными привилегиями; чиновникам запрещалось использовать колонию для обеспечения собственных нужд; вводился принцип сменяемости властей.

Неизвестно, чем бы закончилось восстание, если бы не внезапная смерть Бэкона от лихорадки. Выступление было жестоко подавлено, 23 участника восстания повешены, а «Законы Бэкона» отменены. Однако выступление имело такой широкий резонанс, что присланные из Англии комиссары отстранили губернатора от власти, удостоверившись, что проводимая им политика дала повод для недовольства. Воспользовавшись ситуацией, власти метрополии установили жесткий контроль над системой управления колонии. Аналогичные изменения произошли и в других британских колониях Северной Америки.

Политическое развитие колоний во второй половине XVII в.

B первой половине XVII в. колонии развивались относительно изолированно от метрополии, так как у английского правительства не было реальных возможностей для вмешательства в колониальные дела. Ситуация начала кардинально меняться с Реставрацией Стюартов на английском престоле. C начала 1660-х гг. метрополией был взят курс на усиление контроля над американскими колониями. Рассматривая колонии как источник средств для улучшения тяжелого финансового положения монархии, Карл II стремился к созданию системы централизованного управления удаленными заморскими территориями.

Английское правительство периода Реставрации настораживало заметное усиление Новой Англии, которая отличалась от южных и центральных колоний большей политической самостоятельностью, пуританским вероисповеданием, наличием конфедерации входивших в нее колоний. Власти самой крупной и экономически развитой колонии — Массачусетса, осознавая свою миссию последнего форпоста пуританизма, всемерно подчеркивали свое право на самоуправление, которое, по их мнению, гарантировала хартия 1629 г. Массачусетс последним из британских колоний выступил с верноподданническим заявлением в адрес нового монарха, не забыв при этом детально перечислить «свободы» этой корпоративной колонии.

Чтобы ослабить крупнейшую колонию Новой Англии, Карл II признал законность образования новых колоний, отделившихся от Массачусетса. Дарование Род-Айленду и Коннектикуту новых королевских хартий, подтвердивших их корпоративный статус, породило территориальные споры и привело к ослаблению единства Новой Англии. Кроме того, утвердив веротерпимость в Род-Айленде, монарх спровоцировал усиление религиозных распрей. Комиссии, инспектировавшие положение дел в Новой Англии, отмечали, что власти Массачусетса «самостоятельно решают вопрос изготовления денег, предоставляют избирательное право только членам пуританских церквей, а также не соблюдают Навигационные акты». Отчеты комиссий о нарушениях в исполнении распоряжений метрополии дали монарху основания для вмешательства и отзыва хартии колонии.

Отмена хартии Массачусетса сопровождалась созданием гиперцентрализованной системы управления колониями по образцу испанских вице-королевств. Bce новоанглийские колонии перешли под единый контроль и состъвѵитДоминион Новая Англия (1686— 1689). Колониальная администрация была сосредоточена в руках королевского генерал-губернатора и Совета, члены которого назначались, а не избирались населением колоний. B 1688 г. в состав Доминиона вошли также Нью-Йорк и Нью-Джерси.

Назначенный генерал-губернатором Доминиона Эдмунд Андрос получил практически неограниченную законодательную, исполнительную и военную власть. Это был решительный шаг к полному подчинению королевскому абсолютизму не только пуританских колоний Новой Англии, но и всех остальных английский колоний в Северной Америке. Руководствуясь закрытыми инструкциями, полученными непосредственно от монарха, Андрос должен был реорганизовать систему земельных отношений, а именно ввести в колониях Новой Англии квит-ренту, а также взыскать налог с тех земельных наделов, владельцы которых не имели королевского подтверждения нрав собственности. Согласно воле монарха, Андрос должен был следить за соблюдением принципа веротерпимости, что ощутимо ударило по позициям пуританской церкви в Массачусетсе и других колониях Новой Англии. Для жесткого контроля за соблюдением Навигационных актов в Бостоне учреждался суд вице-адмиралтей- ства, в работе которого не предусматривалось участие присяжных иседателей.

Bce финансовые издержки реорганизации системы управления і яжелым бременем ложились на население колоний. Администрация жестко регламентировала экономическую жизнь Доминиона, проданая лицензии на право заниматься той или иной коммерческой дея- іельностью. Вводимые налоги собирали без предварительной проце- іуры их утверждения нижней палатой колониальной ассамблеи, так как местные представительные органы власти были упразднены. ( плщенник Дж.Уайз призвал колонистов бойкотировать распоряже- Iiiic губернатора, поскольку обложение налогами собственников без еоіласия их представителей есть нарушение исконных прав колони- i іов как подданных английской короны. Над Уайзом и его сторонниками состоялся суд, в ходе которого судья заявил: «Вы не имеете никаких привилегий кроме тех, что вас не покупают и не продают, как рабов». B результате судебного разбирательства по «делу Уайза» шісрвые на повестку общественно-политической жизни британской Хмсрики был поставлен вопрос о правах колонистов как английских по іданных. Уайз, отказываясь платить не вотированные представительными учреждениями налоги, апеллировал к английской правовой традиции. Его оппоненты, напротив, утверждали, что колонисты, покинув метрополию, лишились всех свобод и привилегий жителей Англии, а следовательно, главная юридическая норма в Америке — приказ монарха.

Недовольство деспотическим режимом Андроса, неприятие его жесткого курса в вопросах землевладения, налогообложения и соблюдения торговых регламентаций, религиозный конфликт вырвались наружу, как только в колониях стало известно о государственном перевороте в Англии. 18 апреля 1689 г. первыми выступили жители Бостона, провозгласив возвращение к порядкам, существовавшим до отмены хартии 1629 г. Каждая из колоний Новой Англии восстановила институты самоуправления. Из Бостона восстание незамедлительно распространилось на Нью-Йорк, где события приобретали наиболее драматичный характер, поскольку для жителей Нью-Йорка известие о «славной революции» становится удобным поводом не просто восстановить порядки, существовавшие до создания Доминиона, а реформировать систему управления колонией, введя ранее не существовавшую ассамблею, которая бы вотировала налоги, акцизные платежи и пошлины.

Большинство жителей колонии исповедовали протестантизм, и здесь в наибольшей мере проявился страх перед «католическим заговором», которым была одержима вся британская Америка вслед за населением метрополии. Поползли слухи о том, что католики, ставленники Якова II, не хотят признавать власть протестантского короля Вильгельма Оранского, потому что ожидают помощи французов из Канады. Разговоры о «католической угрозе» послужили необходимым оправданием и для выступления Джона Куда в Мэриленде. Разумеется, причины восстаний в Нью-Йорке и Мэриленде крылись не только в противоречиях католической верхушки и протестантского большинства колоний. Среди причин выступлений следует назвать и недовольство экономической политикой собственников колоний, в частности повышением налогов, сложностью получения специального патента на торговлю с индейцами, отменой подушного надела (1683).

Отказавшись признать легитимность новой власти в Нью-Йорке, Массачусетсе и Мэриленде, новый монарх продемонстрировал, что не намерен менять политику своих предшественников по ужесточению контроля над колониями. Остро нуждаясь в финансовых средствах для ведения активной внешней политики, Вильгельм продолжил курс по наведению порядка и унификации системы колониального управления. Вместе с тем монарх понимал необходимость компромисса с верхушкой колониального общества. Иллюстрацией подобного рода компромисса может служить новая хартия Массачусетса (1691). Колония потеряла свой корпоративный статус и стала королевской; политика веротерпимости была провозглашена в отношении всех протестантов. Метрополия оставила в силе все Навигационные ^кты и иные распоряжения, регламентирующие торговую деятельность. Вместе с тем были существенно расширены границы колонии за счет включения в нее территории Нового Плимута. Хартия подтвердила все земельные права частных лиц, городов и учебных заведений. Окончательно был снят вопрос о взимании квит-рен- ты с жителей Новой Англии. Ассамблея Массачусетса получила полномочия избирать Совет колонии, вотировать жалованье губернатора, контролировать вопросы налогообложения и расходования средств.

Действия короны и в других колониях были направлены на достижение компромисса между прерогативами королевской власти и стремлением колонистов обрести те политические права, которые ассоциировались с «исконными английскими свободами», прежде всего право на представительное правление. Метрополия сделала важный шаг по пути унификации избирательного права в своих американских владениях. Только фримены, владевшие имуществом, оцениваемым не менее чем в 40 ф. ст., получили право избирать депутатов колониальных ассамблей. Произошло окончательное оформление и стабилизация политических институтов британских колоний.

Система колониального управления. K середине XVIII в. большинство американских колоний находилось под непосредственным ѵправлением королевской власти. B политическом плане это выражалось в том, что губернаторы колоний назначались королем. Лишь чве новоанглийские колонии — Род-Айленд и Коннектикут — сохраняли корпоративный статус и сами избирали своих губернаторов. B трех собственнических колониях (Мэриленде, Пенсильвании 11 Делавэре) вплоть до Войны за независимость сохранялась власть собственников, которым и принадлежало право назначать губерна- iopa. Впрочем, и в этом случае требовалось утверждение губернатора королем. B свою очередь, губернатор колонии имел право назначать судей и прочих чиновников колониального управления. Он имел шромные экономические полномочия — прежде всего регулировал ісмельные отношения. Губернатор возглавлял вооруженные силы колонии и вел все официальные переговоры с индейскими племенами, мог непосредственно влиять на работу законодательных собраний, обладая правом вето, а также правом созыва и роспуска колониальных ассамблей.

Несмотря на огромные полномочия, губернатор далеко не всегда пыл сильной политической фигурой. Во-первых, большое количе- сіво инструкций из Лондона, не учитывавших местной специфики, часто сковывало его инициативу. Во-вторых, немногие люди готовы ныли отправиться в Новый Свет на пике своей карьеры. И поэтому і \6ернаторы — это, как правило, бюрократы на закате своей не ¹1 с нь успешной карьеры, или люди молодые, не имевшие достаточного опыта, лишь начинавшие продвигаться по чиновничьей лестнице. Губернаторов обычно назначали на весьма короткий срок. Поскольку размер жалованья губернатора вотировали депутаты колониальных ассамблей, то губернаторы редко шли на открытый конфликт с законодательным собранием.

B XVIII в. каждая британская колония в Северной Америке имела свое законодательное собрание как орган местного представительства. Собрания или ассамблеи были двухпалатными. Верхняя палата называлась Советом колонии и, как правило, назначалась губернатором, или — в корпоративных колониях — избиралась нижней палатой законодательного собрания. Совет колонии обладал функциями совещательного органа при губернаторе, а кроме того, это была высшая судебная инстанция колонии. Главная прерогатива нижней палаты, избиравшейся фрименами, состояла в утверждении порядка налогообложения.

Таким образом, политический строй в колониях формально воплощал господствовавшую в английской государственно-правовой практике и теории систему «смешанного правления». По характеристике современника, власть в колониях в лице губернатора, представлявшего короля, была монархической, в лице Совета — аристократической, в лице палаты представителей или депутатов — демократической. Однако влияние этих трех форм в Англии и в колониях не было равнозначным. Если в метрополии вся полнота законодательной власти была закреплена за парламентом Биллем о правах, и в целом соотношение прерогатив королевской и представительной власти неуклонно менялось в пользу последней, то в Северной Америке ситуация была иной. Исполнители монаршей воли, губернаторы в королевских и собственнических колониях, назначались непосредственно из Лондона и обладали огромными полномочиями.

Религиозная ситуация и массовое сознание. Переселение многих европейцев в британскую Северную Америку в ХѴІІ — первой половине XVIII в. носило характер религиозного исхода. Однако многообразие религиозных верований в колониях не привело к утверждению принципов религиозной терпимости, за исключением территории Род-Айленда и Пенсильвании. Напротив, история колониального периода полна многочисленными конфликтами, главной причиной которых было стремление представителей церквей, считавшихся по традиции главенствующими в той или иной колонии, получить определенные социально-политические привилегии. B наибольшей степени подобное стремление было характерно для так называемых официальных церквей, на роль которых претендовали кон- грегационалисты в колониях Новой Англии и англикане в Виргинии, Мэриленде, Северной и Южной Каролине, Нью-Йорке. Одной из характерных черт общественной жизни всех американских колоний был антикатолицизм: представители различных протестантских течений выступали единым фронтом против католиков, которые были

повсеместно лишены права участия в колониальных выборах и не могли занимать выборные посты.

Приходская церковь в колониальной Америке была центром общественной жизни. Здесь читались государственные прокламации, объявлялись новые законы, проводились выборы в ассамблеи. Жители тех колоний, где господствующее положение занимала англиканская церковь, должны были выплачивать специальный налог на содержание официальной церкви, даже если исповедовали иные религиозные взгляды. Аналогичный налог существовал и в Новой Англии на нужды пуританской церкви. Англиканская церковь, пользовавшаяся всемерной поддержкой метрополии, испытывала нехватку духовенства в своих приходах. Согласно официальной статистике в Виргинии в середине XVII в. один англиканский священник приходился на более чем 3 тыс. колонистов, в то время как в пуританском Массачусетсе соотношение было 1: 400. До 1730— 1740-х гг. религиозная атмосфера тех колоний, где англиканская церковь считалась юсударственной, не отмечена ни острыми теологическими дебатами, ни активным участием рядовых верующих в жизни общины. Типичный англиканский приход в южных колониях охватывал огромную территорию в 100 кв. миль. B отличие от Новой Англии, где колонисты проживали в компактных поселениях, население Юга было разбросано по плантациям и фермам. Ужасное состояние дорог, постоянная угроза нападения индейцев не позволяли многим колонистам регулярно посещать церковные службы.

Религиозная практика в пуританской Новой Англии коренным образом отличалась от южных колоний. B центре любого новоанг- мійокого городка стоял молитвенный дом. Там местные жители не юлько вместе молились, но и обсуждали свои самые насущные про-

0 іемы. Молитвенный дом стал для пуритан символом сплоченнос-

1 її, единения, а проходившие там собрания — своего рода «гражданскими ритуалами». Согласно постановлениям колониальных магис- ірлтов, ни один дом в Новой Англии не мог быть построен на pac- сюянии более 1,5 миль от молитвенного дома, являвшегося центром поселка, его ядром. B церквях Новой Англии не было ни икон, ни ширажей, ни органов. Здесь не соблюдали предписания англиканской «Книги Общих Молитв», не отмечали дни святых, не праздно- п.і іи Рождество Христово, не проводили церковные обряды венчания. Детей предпочитали называть библейскими именами; обряд крещения не предполагал наличия крестных отцов и матерей. Вме- i io столь популярных в Англии баллад пели псалмы. Ни в одном ікжоанглийском поселении не было майского шеста. Борьба с насле- iiicM язычества проявилась даже в том, что в новоанглийских альманахах месяца обозначали лишь цифрами, отказавшись от их рим- i кич наименований. Проповедь, которой придавалось важнейшее шачение, была сродни театральному представлению. Многие свя- міеимики были прекрасными ораторами. Магистратам иногда приходилось ограничивать количество проповедей в будние дни, так как ежедневные многочасовые церковные службы отвлекали жителей Новой Англии от повседневных забот. Сидя в холодных неотапливаемых церквях, колонисты аккуратно записывали слова священника.

Однако с уходом с исторической сцены «первого поколения» пуритан — основателей колоний Новой Англии, религиозный энтузиазм начал постепенно угасать, да и эмиграция в Новую Англию со временем перестала носить исключительно религиозный характер. B глазах многих пуритан привычный мир рушился. Старый политический строй после отзыва короной хартии Массачусетса безвозвратно уходил в прошлое. Пуританская церковь вынуждена была терпеть присутствие англикан, квакеров, баптистов. Начали расшатываться нравственные устои новоанглийского общества. Колонисты проявляли интерес к всевозможным магическим ритуалам. Гадание, поиск пропавших предметов и родственников, предсказание будущего, снятие сглаза, знахарство — вот далеко не полный перечень магических действий, получивших в это время широкое распространение в Новой Англии. Ha первый взгляд, может показаться странным, что ортодоксальный пуританизм мирился с существованием разнообразных магических ритуалов, ведь вера в силу магии была частью того «испорченного» мира, который отринули и покинули пуритане. Однако многие набожные прихожане церквей Новой Англии удивительным образом сочетали положения пуританской доктрины с языческими народными поверьями. Наибольшим «спросом» здесь пользовались услуги предсказателей будущего. Даже праведным пуританам, терзаемым ежедневными мучительными сомнениями в своей «избранности», необходимо было (хоть и на короткое время) чувство уверенности в своей «предопределенности к спасению». Страстным желанием постичь божественный промысел можно объяснить и увлечение астрологией, составление большого числа астрологических альманахов. Однако главная причина духовного кризиса конца XVII в. — падение авторитета конгрегационалистской церкви и роли пуританских священников в жизни новоанглийского общества. Bo многом благодаря развитию торговли, предпринимательской деятельности произошло постепенное обмирщение сознания колонистов. Этот процесс в наибольшей степени затронул жителей портовых городов Бостона и Салема — торговых центров Новой Англии.

Именно в Салеме и произошли самые трагичные события американской колониальной истории — салемская «охота на ведьм». B течение 1692 г. обвинения в ведовстве были предъявлены 156 жителям Массачусетса, 19 человек было повешено, 5 заключенных скончались в тюрьме.

Своды законов всех британских колоний предусматривали смертную казнь за ведовство, однако ведовские процессы были редкостью за пределами Новой Англии. Так, например, в Виргинии ни один человек не был казнен за ведовство. B Новой Англии до начала сейлемских процессов 1692 г. к суду по обвинению в ведовстве привлекадся 61 человек, из них 14 были признаны виновными и казнены. B Новой Англии, как и в Европе, в колдовстве обвиняли преимущественно женщин (79 %). Более половины мужчин, представших перед судом, были ближайшими родственниками подозреваемых в «связи с дьяволом» женщин. Обвинения в ведовстве, как правило, предъявлялись тем женщинам, чьи оккультные способности, медицинские познания, неортодоксальные религиозные воззрения не укладывались в традиционную схему поведения женщины, принятую в XVII в. B отличие от практики других колоний и метрополии, где большинство обвиняемых в ведовстве женщин принадлежали к беднейшим слоям общества, в Новой Англии значительное количество обвинений приходилось на долю экономически независимых и состоятельных (по колониальным меркам) женщин. Получив возможность вступить во владение собственностью и распоряжаться ею по своему усмотрению, они становились крайне уязвимыми для обвинений в ведовстве. Личная неприязнь соседей была следствием экономических проблем, вызванных относительной «перенаселенностью» региона вокруг Бостона и Салема. Эти земли были поделены между колонистами еще на заре колонизации. Начиная с середины XVII в. на фоне быстрого демографического роста остро ощущалась нехватка земель. Нормой повседневной жизни становились бесконечные судебные тяжбы соседей из-за границ земельных участков. Сосредоточение значительной собственности в руках той или иной женщины неизбежно вело к недовольству «обделенных» землей колонистов.

Процесс «отрезвления» после всеобщей паники и массовой истерии 1692 г. растянется на годы. Главные обвинители, члены суда и священники со временем покаются в совершенных ошибках и причиненных невинным людям страданиях. Общее Собрание Массачусетса примет решение, запрещающее возбуждение дел по подозрению в ведовстве. Салемские события, став апогеем политики нетерпимости и религиозных гонений в пуританских колониях, приведут к застою в религиозной жизни региона.

Мощный импульс религиозного обновления принесло с собой так называемое «Великое Пробуждение» 1730— 1740-х гг., охватившее население всех британских колоний в Северной Америке. Ареной религиозной жизни стали массовые собрания верующих под откры- n>iM небом. Проповедь, прочитанная на открытом воздухе, часто на восходе PLfiH закате солнца, при стечении тысяч прихожан, рождала ощущение колоссальногодуховного подъема, очищения, обновления веры. Эпоха «Великого Пробуждения» высвободила скрытую до той норы эмоциональность протестантской веры. Тысячи прихожан, как и северных, так в южных и центральных колониях, покидали прежние церковные общины и образовывали новые. Впервые жители всех североамериканских колоний, исповедующие различные религиозные взгляды пережили общий духовный подъем, сильнейшее эмоциональное потрясение. Процесс религиозного обновления впервые затронул и тысячи негров-рабов, и американских индейцев. Иррационализм и мистическая эмоциональность «Великого Пробуждения» были тем более удивительны, что Просвещение, с его рациональной, светской идеологией уже стояло у порога Америки.

Общественно-политическая мысль колоний в XVII — первой половине XVIII в. Пуританизм. Центром интеллектуальной жизни Британской Америки в ХѴП — первой половине XVIII в. была пуританская Новая Англия. Пуританизм стал главной причиной переселения многих англичан в Америку; его догматы, нравственные предписания, характер церковной организации оказали значительное влияние на формирование политических институтов, на духовное и социально-политическое развитие новоанглийского общества. Поскольку «великий исход» из Старого в Новый Свет был исполнен для пуритан особого провиденциального смысла, выработка идеальной «богоугодной» модели общественного устройства стала одной из главных задач для участников «пуританского эксперимента» на американской земле.

B основе пуританской политической доктрины лежала концепция ковенанта, т.е. соглашения, договора Бога с людьми, оговаривающего условия спасения. Уверовав в свою богоизбранность, ортодоксальные пуритане Массачусетса вознамерились жить, следуя божьим заповедям, считая себя «народом», связанным «национальным ковенантом» с Богом. Нормой жизни стал жесткий контроль над общественной моралью. Доктрина национального ковенанта давала политическим институтам Массачусетса божественную санкцию. Светская власть, таким образом, освящена Богом, однако конкретные ее формы, цели и задачи определяются людьми, которые, в свою очередь, заключают еще один, вспомогательный, социальный ковенант уже не с Богом, а друг с другом и избирают правителей точно так же, как члены церковной общины, заключая между собой церковный ковенант, определяют нормы богослужения и выбирают проповедника. Получивший широчайшее распространение в Новой Англии, пуританский ковенантизм заключал в зародыше теорию общественного договора. Признавая необходимость договора как единственно возможной формы взаимоотношений правителей и управляемых, пуританская концепция социального ковенанта сыграла значительную роль в становлении правового государства в Америке.

Стержнем социальной концепции новоанглийского пуританизма была доктрина земного призвания. B идеальной модели гражданского устройства каждый на своем месте должен был трудиться во имя общего блага. Человек для блага общества должен выполнять те обязанности, что предопределил для него Господь. Вместе с тем новоанглийские теологи признавали право народа на восстание против неправедных тиранов. B Массачусетсе с радостью были восприняты известия об Английской революции; более того, пуритане не осуждали своцх английских «братьев» за казнь Карла I.

C критикой основополагающих принципов церковной практики и общественного устройства пуританского «града на холме», прежде всего проводимой властями Массачусетса политики нетерпимости, осмелились выступить некоторые радикально настроенные колонисты (Р.Уильямс, Т.Хукер, С.Гортон, Э.Хатчинсон и др.).

Величайшим достижением новоанглийского радикального пуританизма стало формулирование основ теории веротерпимости и разработка концепции общественного договора и народного суверенитета. Главная заслуга в формулировании принципов теории веротерпимости на американской земле принадлежит Роджеру Уильямсу. Он доказывал, что нет больше единого богоизбранного народа, а следовательно, и массачусетсские порядки не были санкционированы Богом. Уильямс считал глубоко порочной саму идею «национальной церкви». Магистрату и официальной церкви не дано права судить, что свято, а что грешно. Люди должны быть свободны в выборе своих религиозных убеждений, а церковь должна быть отделена от органов светской власти. Краеугольным камнем политической концепции Уильямса было отрицание им учения о божественном происхождении государственной власти.

Политическая доктрина новоанглийского пуританизма получила развитие в результате событий «Славной революции». B отличие от политических памфлетов, вышедших из-под пера пуританских авторов в первой половине XVII в., полемическая литература периода «Славной революции» практически лишена религиозной аргументации. Складывалось представление о том, что задача светской власти состоит в защите исконных прав и привилегий подданных английской короны, а не «истинной» пуританской веры. Подобная і рансформация идейно-политических принципов стала следствием постепенного обмирщения сознания жителей Новой Англии. Чело- иск, его разум, интересы, естественные права и свободы выходили на нсрвый план философских сочинений радикальных пуританских евященников. Именно человек, а не божественный промысел, пред- c і ает в работах Дж. Уайза и Дж. Мэйхью главным творцом политических институтов общества.

Политическая доктрина пуританизма стала связующим звеном между традиционными религиозными представлениями и более сво- подным рационалистическим мировоззрением. Обладая огромным н шянием на политическое мышление колонистов, радикальное течение американского пуританизма подготовило почвудля восприятия іиселением британской Америки светской идеологии — Просвещения и революционных политических идей эпохи Войны за независимость.

Американское Просвещение опиралось как на идейный опыт, м.ікопленный общественно-политической мыслью колоний, так и на европейское Просвещение, чьи идеи нашли в Америке XVIII в. благодатную почву. Американское Просвещение формировалось под сильным влиянием английской и французской просветительской мысли, прежде всего сочинений Дж.Локка, Ш. Монтескье, Э. Шефтс- бери и др. Однако все заимствованные у европейских мыслителей идеи переосмыслялись применительно к конкретной исторической и культурной ситуации в Новом Свете. Характерной особенностью американского Просвещения стала ориентация на практическое использование новых теорий познания, государства, права, размышлений о природе человека. Любые отвлеченные европейские теории в Америке приобретали конкретную направленность; американцам важно было знать, как просветительские идеалы могут быть реализованы в Новом Свете. Американские просветители занимали довольно умеренные позиции в отношении религии по сравнению C европейскими мыслителями. Американское Просвещение было практически свободно от антиклерикального пафоса ввиду приверженности большинства населения протестантизму; тем не менее идеи веротерпимости и необходимости отделения церкви от государства активно обсуждались в просветительской литературе. Воспитанные в традициях кальвинистской предубежденности в отношении природы человека, американские просветители не склонны были к благостно-оптимистическим ее оценкам. Напротив, большинство из них придерживалось скептической точки зрения, полагая, вслед за Бенджамином Франклином, что люди гораздо «более расположены к тому, чтобы причинять друг другу вред, нежели искупать свою вину; легче поддаются, чем противятся обману». Целый ряд пуританских догматов, регламентировавших повседневную жизнь, таких как забота о земном благополучии, трудолюбие, умеренность, вполне согласовывались с утилитаристскими элементами просветительской доктрины. Однако утвердив рациональное мышление, выступив за законодательное оформление свободы вероисповедания, Просвещение нанесло господству пуританизма сокрушительный удар.

Ярким представителем американского Просвещения стал Бенджамин Франклин (1706—1790), выдающийся философ, политический деятель, издатель, писатель и естествоиспытатель (Франклин изобрел громоотвод и доказал электрическую природу молнии). Ha протяжении четверти века (1732—1757) Франклин издавал пользовавшийся огромной популярностью «Альманах Бедного Ричарда». Отобранные и обработанные с позиций Просвещения изречения стали своего рода сводом жизненных правил человека Нового времени. Важнейшим элементом этого нравственного кодекса был отказ от религиозности. Известная фраза «На Бога надейся, но сам не плошай» не только провозглашала новое отношение к Богу и религии, но и подчеркивала самостоятельность, активность человека. Наивысшей добродетелью провозглашались трудолюбие: «Усердие — мать удачи, и без труда нет добра». Об этом же и самое, пожалуй, знаменитое изречение Бедного Ричарда: «Помни, что время — это деньги». Дидактичность сочинений Франклина в полной мере проявилась в^Автобиографии», где он предложил читателям схему нравственного совершенствования личности и привел перечень добродетелей, к достижению которых надо стремиться. Bce эти добродетели (трудолюбие, бережливость, прилежание, умеренность) носят исключительно светский и утилитарный характер. Перу Франклина принадлежит и первый план политического объединения КОЛОНИЙ BO главе с выборным губернатором, предложенный им в 1754 г.

Колониальная культура. Формирование североамериканской нации. Ранняя американская культура предстает своеобразным «плавильным котлом», в котором европейские духовные и культурные традиции соединились с оригинальными американскими чертами, заложив основы для формирования североамериканской нации. K середине XVIII в. в колониальной Америке налицо были признаки образования новой нации.

Важнейшими предпосылками этого процесса были общность территории, языка, культуры, экономической жизни и исторических судеб населения британской Америки. Совместный опыт проживания на американской земле, удаленной на тысячи миль от Старого Света, обособленность от Европы, более широкие возможности для успешной хозяйственной деятельности рождали общие черты психологического склада жителей колоний, такие как практицизм, предприимчивость, оптимизм.

Население колоний было пестрым по национальному составу и наряду с англичанами, составлявшими к середине XVIII в. около двух іретей поселенцев, в колониях проживали шотландцы, немцы, ирландцы, голландцы, шведы, французы, испанцы. Однако основная \iacca колонистов пользовалась английским языком, который приобрел в Америке ряд специфических особенностей как вследствие определенного выговора, отличавшегося от языка жителей метропо- іии, так и в результате появления новых слов, заимствованных из Vi іыков иммигрантов других стран и индейцев.

Уровень грамотности населения был неодинаков в различных колониях. Если в Виргинии к 1700 г. количество взрослых мужчин, \мевших читать и писать, достигало 55 — 60%, то в Новой Англии ног показатель был существенно выше — 90 — 95 %, чему способ- i і іювала пуританская вера, делавшая особый акцент на самостоя- K\ll>HOM «постижении» верующими текстов Священного Писания.

Начальное школьное образование в Массачусетсе и других колониях региона было обязательным и практически бесплатным, так как ік с расходы принимала на себя конгрегация. Нерадивых родителей нмрафовали за невнимание к образованию детей. Поэтому не слу- 'i.i 111 іо, что первый колледж в британской Америке — Гарвард — был основан в 1636 г. именно в Новой Англии, в небольшом городке не- ію іалеку от Бостона, названном Кембридж в память об alma mater *м > іыііинства пуританских священников «первого поколения».

Главной задачей Гарварда объявлялась подготовка пуританских проповедников; такие же цели преследовали основатели колледжа Йель (1701) в Коннектикуте. Колледж Уильяма и Мэри (1693 г.) в Виргинии был призван готовить духовенство для англиканских церквей колониальной Америки.

Стремительный рост числа колледжей в колониях начался после «Великого Пробуждения» 1740-х гг., породившего новую волну религиозного энтузиазма и обострившего и без того непростые отношения между различными вероисповеданиями. Каждый новый колледж основывался в поддержку той или иной церкви: так баптисты основали Браун, пресвитериане — Принстон, голландские реформаты — Ратгерс, а англикане совместными усилиями с пресвитерианами — будущие Колумбийский и Пенсильванский университеты. Однако чем больше появлялось колледжей, основанных различными религиозными движениями, тем меньше становилась связь этих учебных заведений с конкретным вероисповеданием. B программе обучения все больший упор делался не на богословие, а на приобретение знаний, необходимых для будущей практической деятельности.

Первая колониальная типография была основана в Кембридже в 1640 г. Наряду с официальными документами и теологическими трактатами, типографии печатали альманахи, пользовавшиеся огромным спросом. Эти издания включали в себя статьи самого разного содержания: сведения по астрологии соседствовали с комментариями к библейским текстам, рекомендации по ведению сельского хозяйства — с притчами, стихами, философскими рассуждениями.

Первая колониальная газета — «Бостон Ньюслеттер» появилась в 1704 г. K 1739 г. газеты издавались уже во всех крупных портовых городахАмерики — Нью-Йорке, Филадельфии, Бостоне, Чарльстоне, Уильямсбурге. Предназначенные в основном для торговцев и предпринимателей, колониальные газеты почти не публиковали местных новостей, за исключением информации о прибытии судов, рекламы ввезенных товаров или сведений о поимке беглых рабов и сервентов. Основные материалы перепечатывались из английской прессы.

Такой характер колониальной прессы лишний раз свидетельствует об огромном культурном влиянии метрополии на население Северной Америки. Большинство колонистов не считали себя американцами, а предпочитали с гордостью именоваться подданными британской короны.

Жители колоний восхищались «идеальным» политическим строем метрополии, утонченностью манер английского джентри, глубиной мысли английской литературы. Богатейшие люди колоний пытались копировать стиль жизни английского дворянства. Виргинские плантаторы строили роскошные дома в английском георгианском стиле, выписывали английские журналы, одевались по английской моде, приглашали к своим сыновьям английских гувернеров. Перелом в отношении колонистов к метрополии произойдет в результате событий, последовавших после окончания Семилетней войны.