ГЛАВА XXI ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ НА ДВИЖИМОСТЬ

Уже ранее нами было указано, что первоначально понятие «движимости» (chattel) в английском праве заключало, как видно уже 'из самого слова, представление о предмете, поддающемся перемещению, ценность которого определялась его физическими свойствами.

Но мы также видели уже, что постепенное развитие промышленности и еще в большей степени торговой деятельности создало в конечном итоге другой и совершенно отличный от первоначального тип движимости; ценность ее определяемся не ее физическими, а правовыми свойствами, т. е. содержанием, которое вкладывается в это понятие юриспруденцией. Если рассматривать вексель на сто ф. ст. как физический предмет, то он, может быть, стоит меньше пенни; если его считать за обещание уплаты, данное состоятельным человеком, то он может стоить сто ф. ст. Так же обстоит дело с облигациями, акциями, патентами, создающими исклю. чительные права, страховыми полисами и с множеством других things in action (имуществом в долговых требоваЬиях). Иногда их называют «нематериальной движимостью» (incorporeal chattels), в отличие от «материальной движимости» (chattels corporeal) или от вещей, издревле служивших предметом права; эти термины для нас ценны, потому что они указывают на важное различие между двумя этими видами вещей, т. е. они указывают, что материальными предметами можно владеть или что они могут быть объектам^ физического воздействия и распоряжения, отчасти описанного в одной из предшествующих глав; между тем как такие виды распоряжения невозможны в отношении чисто правовых' объектов, подобных «долговому имуществу». Поэтому понятно, что эти два рода движимости не могут быть подчинены одинаковым нормам; действительно, указанное различие вызвало соответствующее подразделение права, регулирующего собственность на движимость, на а) нормы, относящиеся к материальной движимости, и б) нормы, относящиеся к things in action.

НОРМЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К МАТЕРИАЛЬНОЙ ДВИЖИМОСТИ

Исходя из подверженности большей части материальной движимости разрушению и уничтожению, общее право не признавало возможности сосуществования на нее прав различного ранга. Юрист, проникнутый идеями общего права, счел бы смехотворным предположение, что можно иметь пожизненное или срочное право на движимость или заповедное право на нее. Правда, под влиянием развития таких «things in action», как, например, государственные фонды или акции Ост-Индской компании, Канцлерский суд начал постепенно признавать действие пожизненных прав на движимость, созданных по завещанию. Как мы видели, весьма примечательная норма новейших законов позволяет теперь создавать заповедные права на любой вид имущества. Но прежняя точка зрения общего права оставила такой глубокий след в праве собственности на движимость, что его нельзя трактовать на основе тех же принципов, как право собственности на землю. Однако, все, что нами было только- что сказано о различии между собственностью, опирающейся на общее право и на право справедливости, применимо 'с- соответствующими видоизменениями и к праву собственности на движимость.              '

Поскольку дело касается прав, опирающихся на общее право, английское право в своем трактовании материальной движимости все реже придерживается старой точки зрения о том, что единственный способ разделения права собственности на материальную движимость между двумя независимыми друг от друга лицами заключается в передаче владения ею одному из них и оставления права собственности за другим. Такое разграничение обычно (но не всегда) совершается в виде процедуры, известной под названием «передачи» (delivery), или путем создания «bailment» —• зависимого держа-, ния, как говорили наши предки. Эту процедуру мы должны будем изучить довольно подробно, когда подойдем к вопросу об отчуждении собственности.

Здесь достаточно сказать, что в случае, когда человек передавал товары возчику для перевозки или отдавал вещь нанимателю для пользования, ремесленнику для починки, портному для пошивки или кредитору в качестве обеспечения долга, то говорилось, что он «вручил» вещи для зависимого держания этим лицам; в результате такого действия владение вещами передавалось с точки зрения общего права тем лицам, которые получали эти вещи, т.

Как уже было указано в главе, в которой обсуждалась сущность владения, наблюдается поразительный, но вполне понятный факт, именно, что общее право в своем стремлении защитить владельца наделило его такими правами и средствами удовлетворения, которые мы склонны были бы считать принадлежащими скорее собственнику, в особенности, если учесть, что вручение имущества обычно производится на очень короткий срок. Если, например, третья ,сторона причинила ущерб или растратила вещи, которыми владел зависимый держатель, то последний может вчинить иски о нарушении владения на всю сумму ущерба, хотя ясно, что не весь ущерб падает на долю зависимого держателя, интересы которого могут выражаться в ничтожной сумме. Ве'сьма яркую иллюстрацию к этому правилу представляет собой случай, происшедший в начале текущего столетия, когда правительственное судно, перевозившее почту, попав во время тумана в залив Тейбль Бей в южной Африке, столкнулось с другим судном и в итоге значительная часть почты погибла. Так как было установлено, что виновно это другое судно, то генеральный почт-директор предъявил претензию к 'собственникам этого виновного судна в .сумме, равной стоимости погибшей почты. Собственники судна защищались тем, что: а) почта не принадлежала почтовому ведомству, которое являлось лишь перевозчиком или зависимым держателем, и что б) не неся обязанности дать возмещение собственникам почтовых отправлений, почт-директор не может предъявлять претензий к правонарушителям. Дело это очень тщательно разбиралось в Апелляционном суде, который решил, что оба довода ответчика неосновательны, и присудил почт-директору полную стоимость почты.

Подобное же правило действует в случае причинения других видов вреда третьей стороной. Если, например, я нанимаю лошадь на один сезон и отсылаю ее для помещения в конюшню X, который неосновательно откажется вернуть ее по моему требованию, то я могу предъявить к нему .иск из удержания (action of Detinue).

Перед лицом таких строго охраняемых позиций владельца -или зависимого держателя собственник или вручитель (bailor) кажется как бы оттесненным в сторону. Правда, он может вчинить своему зависимому держателю иск из удержания с целью получить обратно свои вещи; одно время общее право было склонно удовлетворять его претензии с большой строгостью.

Но по мере того, как сложность деловых сделок возрастала, начали считать неправильным требование, чтобы зависимый держатель фактически гарантиповал возвращение в целости врученной ему вещи. Предположим, что она была украдена без наличия какой-либо небрежности с его стороны. Конечно зависимый держатель может предъявить иск к вору, если таковой будет обнаружен. Но подобный иск, вероятно, мало что даст. Или предположим, что движимость, например, лошадь, падет у него без всякой вины с его стороны,

Постепенно побуждаемые этими соображениями, суды начали исходить из предположения, что подобная сделка подразумевает «договор» (вручения вещи, в котором обязательства зависимого держателя зависят от известных обстоятельств. Если, например, я разрешил своему другу из чистого доброжелательства оставить в моем доме его коллекцию марок на время, лок а он ?будет в отъезде или в путешествии, и если эта коллекция погибнет по небрежности моего слуги, то было бы несколько жестоко требовать от меня возмещения утраты, когда я ничего не мог выиграть от временного владения коллекцией. С другой стороны, если я в виде промысла займусь хранением ценных предметов и приму на себя эту обязанность, может создаться совершенно иное положение.

Таким путем постепенно возник целый комплекс норм, не очень точных по содержанию, регулирующих ответственность зависимых держателей, который, смотря по обстоятельствам, регулирует разные случаи, начиная от грубой до легкой небрежности. Не сохранение прежней ответственности возчиков за утрату груза, за исключением случаев, вызванных непреодолимой сило®, и почти столь же большая ответственность владельцев гостиниц напоминают нам о прежних жестких нормах общего права.

Что касается средств удовлетворения собственников в отношении третьих лиц, то они чрезвычайно малочисленны, кроме, может быть, случая, когда вручение вещи зависимому держателю представляет собой чисто временную сделку, которую вручитель может прекратить в любую минуту.

Другой вопрос, имеющий практическое значение, сводится к тому, может ли собственник требовать от зависимого держателя деньги, полученные последним от вора или другого злоумышленника, в виде возмещения полной СТОИМОСТИ движимости. Предполагается, что принципиально он может требовать, поскольку «деньги имеются и получены в пользу истца». Но на этот счет имеется весьма мало прецедентов.

Что касается иных прав собственника и владельца движимости, кроме права на иск, то общий принцип ясен: он заключается в том, что владелец обладает только теми правами, которые ясно выражены в «договоре» о передаче держания или вытекают из него. Это составляет вопрос факта, разоешаемый присяжными; но если на этот счет существует письменный документ, то его толкует суд. Несомненно, однако, следующее. Если я одалживаю какую-нибудь вещь человеку для его личного пользования, например, книгу для чтения или лошадь для верховой езды, то он не имеет никакого права -положить эту книгу в гостиной своего дома для того, чтобы ею потьзовались в'се его гости, или отдать лошадь в наем. С другой стороны, если я дал столовое серебро и ножи ресторатору на дело'вых основаниях, то он вправе пользоваться ими в своем ресторане. Это вопрос здравого смысла или специальных условий. Единственное право, окончательно переходящее к зависимому держателю при каждом вручении ему ' движимости, заключается в исключительном правіа владения ею до окончания срока держания.

С другой стороны, права собственника на Движимость (за исключением случаев передачи ее в зависимое держание) ограничиваются только общими правилами о непричине- нии помех (зловредности — nuisance). Он может пользоваться этой движимостью, как ему угодно, запереть ее, изменить ее характер, продать ,ее, отдать, причинить ей вред (причем в отношении животных он ограничен предписаниями уголовного права) или полностью уничтожить ее. Собственник фейерверка или взрывной бомбы не должен их зажигать или взрывать ее на улице. Но это не значит, что его право собственности в чем-нибудь ограничено, а вызывается только тем, что подобное действие было бы «публичной зловредностью». Он может сделать это на законном основании и в уединении собственного поместья. Право собственности на материальную движимость может быть и обыкновенно бывает неограниченным.

имущественные права, именуемые «THINGS IN ACTION»

Термин «Things (или choses) in action» охватывает теперь значительное количество разнообразных имущественных прав, которые возникают весьма различными путями и имеют очень мало сходства между собой, кроме как в одном очень важном отношении. Он относится к таким вещам, как обыкновенные денежные обязательства (debts), оборотные документы, аннуитеты, пенсии, акции, фонды, облигации (debentures), авторские и патентные права, права на фабричные модели, торговые знаки, фирменные наименования и та таинственная вещь, которая известна под названием «фирмы предприятия» (goodwill) и удачно определена, как «собственность на грани исчезновения». Мы дадим здесь только самое краткое описание каждого из этих прав.

Обыкновенные денежные обязательства (debts) как правило возникают из'займа или торгового договора, например, продажи товаров, но иногда они возникают из соглашений за печатью в семейных и других формальных актах. Естественно, что такие права могут быть осуществлены только против участника в договоре; но право кредитора искать с должника обладает некоторой имущественной ценностью, которая и может быть продана, а в случае несостоятельности кредитора считается его активом. «Debt» направлен на уплату определенной или определимой денежной суммы; другие виды обязательств, вытекающие из договоров, не относятся к числу «debts» и, как правило, не могут быть переуступлены.

Оборотные документы (negotiable instruments). Они также являются видом «debt» и представляют собой обязательства уплаты определенной суммы денег, но они регулируются весьма специальными правилами, установленными в Акте о переводных векселях 1882 г. (Bills of Exchange ’ Act). Оборотные документы охватывают переводные векселя (в том числе и чеки), простые векселя, облигации на предъявителя и любые другие документы, устанавливающие или создающие денежные обязательства, которые по торговым обычаям рассматриваются как таковые. Особое их значение в торговом обороте заключается в том, что в отличие от большинства имущественных прав добросовестный их держатель, который приобрел их за встречное удовлетворение, получает защиту, хотя бы он приобрел их от лица, которое не имело на них прав. Так, например, если вор украдет чек на предъявителя и передаст его за встречное удовлетворение лавочнику, у которого нет оснований сомневаться в его честности, то лавочник может сохранить за собой чек против первоначального собственника, у которого он был украден. Вопреки общераспространенному мнению, банкноты Английского банка и казначейские билеты не являются оборотными документами, хотя на них также распространяется правило о защите добросовестного приобретателя. Это относится также к монете, которая едва ли является оборотным документом.

Аннуитеты и пенсии представляют собой,как указывает первое название, ежегодные платежи, производимые иногда ex gratia, а иногда против получения встречного удовлетворения, их держателям, обычно только пожизненно, хотя известны вечные ренты и ренты на срок. Аннуитеты могут обременять недвижимую или другую собственность, так что никто не является лично ответственным за уплату их; единственный способ получения удовлетворения при неуплате заключается в этом случае в обращении взыскания на самую собственность.

Акции (паи), фонды и облигации (deoentu- res) тесно связаны с торговыми компаниями, но корона может создавать фондовые бумаги в качестве части государственного долга, а муниципалитеты •— в качестве части их муниципальных обязательств. Акции (паи —1 share) представляют собой, как указывает название, доли основного капитала предприятия, причем каждая акция представляет собой определенную единицу; акции группируются по сериям и каждая из них неделима. Их ценность, естественно, зависит от степени настоящего и предвидимого в будущем процветания предприятия, выражающегося в дивидендах или в долях чистой прибыли предприятия, которые выплачиваются по акциям. Фондовые бумаги, с другой стороны, делили на любые доли; доход по ним выражается либэ в форме определенного процента, либо зависит от прибылей предприятия; они не создают ответственности за непокрытый капитал предприятия. Но, конечно, если эти бумаги представляют собой капитал обыкновенного торгового предприяаия, то их ценности и, естественно, само существование зависят от успешности предприятия. Полностью оплаченные акции могут быть конвертированы в фондовые бумаги.

Debentures (облигации) представляют собой простое признание предприятием своей задолженности и отличаются от обычного денежного долга гла’нным образом тем, чт» обыкновенно они обременяют активы общества, на которые держатели облигаций имеют поэтому право преимущественного притязания по сравнению с обыкновенными кредиторами общества. Эта ответственность активов может быть «фиксированной» (fixed charge), т. е. ьозложенкой на определенные активы общества, которые поэтому не могут быть отчуждены обществом без согласия держателей облигаций, пли же (посредством остроумного приема, известного как «floating’ charge»), по этим облигациям ответственность обеспечена только теми активами общества, которые общество имеет в тот момент, когда держатели облигаций (права которых обычно передаются доверительным собственникам) решают предъявить свои претензии.

А в торское право является исключительным правом автора оригинального литературного, музыкального, драматического или другого художественного произведения распоряжаться продажей печатных экземпляров или же воспроизводить их в любой форме. Для получения такого права не требуется никаких формальностей, но всякому, кто, присвоив себе такое право в собственных интересах, нарушит права автора, может быть объявлен запрет и, если он не докажет, что действовал добросовестно, не зная, что совершает правонарушение, то может быть присужден к возмещению убытков. Авторское право действует в течение всей жизни автора и пятидесяти лет после его смерти. Оно защищено своеобразным правилом, гласящим, что всякая передача его автором (совершенная не по завещанию) теряет силу через двадцать пять лет после его смерти и что затем авторское право возвращается к администраторам его наследства.

Патентные права и фабричные модели также являются исключительными правами, предоставляемыми изобретателям новых производственных процессов обычно путем патентирования или регистрации. Английское право ревностно охраняет эти права; историческая борьба вокруг 'них в семнадцатом веке привела к установлению Статутов о монополии (Statute of Monopolies) строї их ограничений этих прав, из которых главное заключалось в ограничении срока действия исключительного права на производственные процессы четырнадцатью годами. Позднейшие Акты о патентах разрешили возобновление их на срок до двадцати восьми лет в тех случаях, когда изобретатель в течение первоначального срока не получил достаточного удовлетворения; после мировой войны нормальный срок действия патента был удлинен до шестнадцати лет. Максимальный срок действия права на фабричную модель—15 лет. Нарушение этих исключительных прав преследуется так же, как и нарушение авторского права.

Фабричные знаки и фирменные наименования являются, в ка’честве things in action, также исключительными правами на обозначения, показывающие связь между товарами некоторых видов и собственниками таких обозначений. Эти собственники не должны обяза- тельно фактически сами производить эти товары и еще менее быть их изобретателями. Можно взять распространенней- шую вещь, как например фланель, и установить связь между определенным сортом, видом или цветом этой ткани и своей торговой маркой или фирменным наименованием и в результате приобрести вследствие особого расположения публики ценное исключительное право на пользование этой маркой или этим наименованием для указанного рода товаров. Требуется, чтобы торговая марка или фирменное наименование было до известной степени оригинальны, но это требование не очень жестко и главная цель его заключается в том, чтобы предупредить возможность создания себе предприимчивым коммерсантом исключительного права путем изображения какого-либо обыденного предмета или путем наименования фирмы каким-либо обыкновенным словом.

Указанное право приобретается посредством регистрации и первоначально длится только четырнадцать лет. Но, пови- димому, оно бесконечно озобновляется, если оно фактически осуществляется. Торговая марка или фирменное наименование, не используемое bona fide в течение пяти лет в связи с товаром, для которого оно предназначено, может быть вычеркнуто из реестра; торговая марка может бьпь передана только в связи с передачей фирмы предприятия, торгующего соответствующим товаром. Нарушения права на торговую марку и на наименование преследуются так же, как нарушение авторского и патентного права.

«Фирма» (Goodwill). Это понятие возникло вследствие привычки публики или части ее обращаться в определенные торговые помещения, к определенным торговцам или фабрикантам для удовлетворения своих специальных потребностей. Конечно, публику нельзя заставить обращаться именно в данное кафе или в данный магазин, если она сама этого не делает, но сила привычки так велика, что вероятность ее обращения именно к ним порой имеет огромную ценность В' качестве объекта, который может быть продан. Разумеется, все, что право может сделать в защиту покупателя, сводится к тому, чтобы воспрепятствовать продавцу фирмы обесценить предмет своей продажи путеді последующей конкуренции (привлечение старых клиентов) .

Вследствие этого собственник предприятия, получивший большую сумму за помещение при передаче фирмы, не должен обманывать покупателя фирмы путем открытия соперничающего с ней предприятия тут же рядом или напротив. Но к большому негодованию некоторых покупателей нет способа предотвратить самую возможность энергичной конкуренции со стороны третьего лица. Покупатель не приобрел исключительного права, он только заключил договор, позволяющий ему вступить во владение фирмой своего предшественника. И подобно тому, как последний не мог заявлять претензий к сЬоеіму конкуренту, так же точно не может и он заявлять такие претензии.

Совершенно невозможно в такой работе,, как настоящая, разъяснить подробнее, чем было только что сделано, все правомочия и способы защиты) собственников, имеющих «things in action». Многие из них, как оборотные джументы, патенты, авторское право, являются предметом особых исследований, трактующих только о них. Вопрос о фондовых бумагах и акциях требует объяснения того большого в сложного механизма,, который установлен Актом об акционерных обществах (Joint Stock Companies Act) и другими законами. Подобные работы предназначены для специалистов.

Заканчивая эту главу, мы можем здесь коснулся только основного и важного различия, упомянутого раньше, которое существует между материальной движимостью и things in action.

Оно заключается в том, что материальная движимость может быть, как мы видели, предметом владения, в то время как things in action не могут быть предметом владения. Владение, как мы также уже видели, является материальным фактом. Оно не может поэтому относиться к вещам, которые существуют только в области права. Говоря попросту, нельзя владеть вещью, которую нельзя осязать, и хотя несомненно можно осязать ту бумагу или пергамент, на которой зафиксирован титул в отношении, юридических явлений, именуемых векселем или акцией, но ¦нельзя осязать тот предмет, который эта бумага или пергамент представляет.

Отсюда следует, что в отношении «things in action» не может иметь место то разделение прав; которое возможно в отношении материальной движимости; невозможно зависимое держание, отделяющее право собственности от владения. Так, например, не может иметь место заклад, отдача в наем, в обеспечение или перевозка things in action; последние находятся віне пределов действия таких законов; как Акт о продаже товаров (Sale of goods Act) или Акты о продажных записях (Bills of Sale Acts), за одним интересным исключением, которое составляет оговорка об «очередности и распоряжении» (order and disposition) Акта о банкротстве. Все эти сделки в значительной мере имеют своей предпосылкой владение. Правда, передача в депозит коносамента* может вызвать те же последствия, как заклад тех товаров, к которым он относится, но это не заклад thing in action.

Также не вызывает сомнений, что передача1 в депозит таких документов, как акции или оборотные документы, может дать депозитарию возможность обратить взыскание на те праіва, которые они представляют, и может даже рассматриваться как обременение, возложенное на' них по праву справедливости. Но, в отличие от заклада (материальной движимости, это — задержание удостоверения на имущество, а не право удержания владения в отношении «things in action»; так называемое «удержание» документов, обосновывающих права, представляет собой нечто совершенно отличное от удержания материальной движимости по общему праву. При таких исключительных правах, как патенты и авторское право, может возникнуть отношение, несколько похожее на отношение между вручителем и зависимым держателем в тех случаях, когда применяется практика выдачи разрешений на использование патентов или на размножение произведения, охраняемого авторским правом.

Однако, аналогия тут очень слаба. Разрешение является реально только договором между собственником патента или литературным собственником и лицом, получающим это разрешение; оно не создает прав; направленных против других лиц, как это имеет место в случае зависимого держания. Считается, что даже держатель монопольного разрешения не может вчинять иск третьим лицам за нарушение исюпо- чительного права. Наконец, надо напомнить читателю, что различие между собственностью, опирающейся на общее право и опирающейся на право справедливости, имеющее место в1 отношении недвижимости и материальной движимости, применяется также к things in action; оно возникает в основном по одинаковым причинам и ведет к одинаковым результатам. Помимо всего прочего, указанное различие позволило, как отмечалось выше, праву справедливости создавать посредством учреждения доверительной собственности пожизненные права как на материальную движимость, так и на права things in action.

С правовой точки зрения не может быть, конечно, пожизненных прав на то и другое. Но не существует никаких препятствий к передаче подобной собственности доверительным собственникам с предписанием пожизненно выплачивать доход А, а после его смерти — разделить капитал ¦ между его детьми. Такие распоряжения встречаются повседневно.