Жесты — помощники слов

...Выразительные движения лица и тела весьма содействуют силе языка.

Ч. Дарвин

Все жесты в речевом общении играют разную роль. Одни служат для изоб­ражения предмета, с помощью других говорящие указывают на пред­мет, без третьих не обойтись при выражении чувств (эмоциональные же­

сты), четвертые представляют собой устойчивые обозначения ритуальных или вообще этикетных действий.

Изобразительные жесты передают представление о форме, размерах, местоположении предмета: — Вот такой арбузище купил вчера, килограмм на 101 — При этом говорящий как бы обнимает руками нечто круглое и боль­шое. — Малюсенький такой пузырек—жест указательным и большим пальца­ми на уровне лица: расстояние между ними обозначает высоту пузырька. — Сна­чала берешь примерно такой вот толщины бревно... — жест ладонями двух рук, как бы охватывающими нечто круглое и одновременно указывающими толщину. — Вот на столько там выпало снегу! — жест: две горизонтально и параллельно друг другу расположенные ладони — изображает толщину снеж­ного покрова. Сравните любопытную передачу жеста в тексте художественно­го произведения — с помощью указательных слов: — Он [Пьер] один тогда законный наследник всего, а вы не получите н и вот этого (Л. Н. Толстой. речи. Обычно они сопровождаются местоимениями и указательными сло­вами вот, этот, тот, туда и др.

— Покажите вот эту шляпу, — говорит покупательница продавцу и при этом ладонью вытянутой руки делает движение в сторону понравившейся ей шляпы. Тот же самый жест расценивается этикетом как некультурный, не­вежливый, когда он направлен на человека: —Я вот за этим граждани­ном стою, — неэтично показывать на «гражданина» рукой или пальцем.

Указательным пальцем или мизинцем можно показывать нужный элемент текста (например, в книге) — строку, бук­ву, рисунок и т.

Говоря о себе, человек нередко, произнося местоиме­ние я, концом большого пальца касается своей груди, как бы подчеркивая: именно я и никто другой. На я при этом делается логическое ударение: — Я вам скажу, что это такое; — Это я сделал. В ситуациях расспросов о том, как пройти на такую-то улицу, где находится такое-то учреждение и т. п., в указательном жесте участвует не только палец, но и вся рука: вы можете вытягивать ее в нужном направлении, показывать, что

в таком-то месте надо вернуться или спуститься вниз. Очень часто здесь для наглядности разъяснений наряду с указательными используются и изобрази­тельные жесты.

Указательные жесты делают и головой. Например, однократное движение головой снизу вверх (вариант: снизу вверх в сторону) и возврат в обычное по­ложение означает указание на то, что находится рядом с говорящими, у них на виду: — Вот этот стол придется убрать; — Вот, полюбуйтесь, что он тут натворил.

Если таким образом указывают на человека, который находится тут же, ря­дом с беседующими, то делается это незаметно для него: кивать на присут­ствующего (как и показывать пальцем) неэтично.

Очень многообразны эмоциональные жесты. В коммуникативных си­стемах культурных народов они преобладают над изобразительными и указа­тельными. Приведем некоторые примеры жестов, которые приняты у русских.

При удивлении обычно разводят руками; в случае предвкушения чего-то приятного — потирают ладони друг о дружку.

Изумление или сомнение выражаются поднятием плеч; сравните жест не­знания, неопределенности:

Проговорив эти слова, она [Анна Михайловна] подошла к доктору.

— Cher docteur, — сказала она ему, — се jeune homme est le fils du comte... у a-t-il de l'espoir? [Дорогой доктор, этот молодой человек — сын графа... есть ли надежда?]

Доктор молча, быстрым движением возвел кверху глаза и плечи. Анна Ми­хайловна точно таким же движением возвела плечи и глаза, почти закрыв их, вздохнула и отошла от доктора к Пьеру (Л.

— и жест, выражающий недоуменное изумление:

— У меня отвращение к людям! — улыбнулась княгиня, пожимая в изумле­нии плечами. — У меня! (А. П. Чехов. Княгиня).

Еще примеры: Что я наделал?! — с этими словами говорящий хватается за голову.

При обращении к собеседнику с настойчивым вопросом часто подчеркива­ют настойчивость вопроса жестом: ладонь полусогнутой в локте руки обраще­на вверх и к собеседнику (на уровне груди). Однократный мах ладонью сверху вниз в сторону с одновременным резким сгибанием ее посредине означает при­мерно: 'А, да ладно'. Фраза Вот где он у меня сидит обычно сопровождается энергичным указанием на шею или место между лопатками. Сравните:

Но начальнику механической мастерской при автобазе Петру Филипповичу Цареву этот завод был «вот где» (говоря это, он обычно показывал гаечным клю­чом назад, между лопаток). Дело в том, что теперь рядом с мастерской появился опасный конкурент (В. Дудинцев. На своем месте).

Особую—и очень важную—роль в системе средств общения играют жесты, выражающие согласие и несогласие, и жесты, принятые в качестве символов при приветствии, прощании, обращении и других коммуникативных актах, обусловленных этикетом.

В русском обществе, так же как у большинства европейских народов, согла­сие или подтверждение выражаются кивком головы ('да'), а несогласие или отрицание — вращением головы влево-вправо ('нет'). У болгар, напротив, от­рицание выражается жестом, похожим на наш утвердительный кивок, а согла­сие — качанием головы влево-вправо. Поэтому, например, русские солдаты, побывавшие в Болгарии во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг., пора­зились противоположности между своими и болгарскими движениями голо­вы, обозначавшими 'да' и 'нет'. «Обратное распределение знаков и значений, — писал в связи с этим известный лингвист Р. О. Якобсон, — сбивало с толку собеседников и порой вело к досадным недоразумениям. Хотя собственная мимика поддается контролю в меньшей степени, чем речь, русские могли бы без особых усилий переключить знаки утверждения и отрицания на болгар­ский лад, но главная трудность заключалась в неуверенности болгар, к какому из двух мимических кодов, своему собственному или же местному, прибегает в каждом отдельном случае их русский собеседник».

Приветствуя друг друга, люди вместе с произнесением здравствуйте, доб­рый день и других формул приветствия наклоняют голову — «кланяются» (но не в том значении этого слова, которое бытовало в старину: кланялись в пояс и даже в ноги, — а в современном, когда наклон головы лишь символизирует приветствие). Мужчины в русском и некоторых других обществах, если они хорошо знают друг друга, а также при знакомстве, в знак приветствия пожима­ют друг другу ладони. С помощью рукопожатия могут приветствовать друг друга и мужчина и женщина, только в этом случае женщина первой протягива­ет руку для приветствия. Судя по художественной литературе, в XIX в. обычай

пожимать друг другу руки при встрече еще не был так органичен для русских, как сейчас. Сравните пример из романа И. С. Тургенева «Отцы и дети»:

Павел Петрович вынул из кармана панталон свою красивую руку с длинны­ми розовыми ногтями... и подал ее племяннику. Совершив предварительно ев­ропейское shake hands [рукопожатие], он три раза, по-русски, поцеловался с ним, то есть три раза прикоснулся своими душистыми усами до его щек, и прогово­рил: «Добро пожаловать».

Как известно, Павел Петрович Кирсанов отличался английскими манера­ми; кроме того, нерусскость жеста автор подчеркивает и тем, что называет его по-английски (по всей видимости, и сам этот обычай пришел к нам из Англии).

В странах Востока, даже в такой европеизированной стране, как Япония, рукопожатие (в знак приветствия) до сих пор воспринимается как странность, как типично западный (и притом дикий) обычай.

Жест прощания — поднятая рука и движение кистью либо вперед-назад («старый» жест, сейчас используемый преимущественно детьми и при обще­нии с детьми), либо влево-вправо — новый жест, появившийся, как полагают авторы книги «Русская разговорная речь», под влиянием западноевропейской манеры прощания.

Как мы видим по приведенным примерам, жест чаще всего накладыва­ется на слово, подчеркивая, усиливая смысл, передаваемый им, или же за­мещает слово, выступает вместо него и в его функции (сравните: Пьеру он [князь Василий] ничего не сказал, только пожал с чувством его руку пониже плеча (Л. Н. Толстой. Война и мир). Но и в том и в другом случае жест — дополнительное, а не основное средство общения. Понять чело­века, который говорит не жестикулируя, можно, хотя при этом надо будет пре­одолевать некоторое ощущение неестественности, которое возникает от его речи. Понять же того, кто только жестикулирует, невозможно (при этом, ко­нечно, имеются в виду обычные носители звукового языка, а не те, кто владеет специальной системой жестов, сравните, например, жестовый язык глухоне­мых). Тем не менее жест — важный компонент речевого акта: он сообщает речи динамизм, усиливая главное и отсекая само собой разумеющееся, прида­ет ей естественность с точки зрения принятых в данном обществе традиций человеческого общения.

45-изо