образования обществ

Политические общества в образовании своем заключают три начала. Первое начало есть сила. Люди, испытав невыгоды уединенного состояния,— сильнейшие, дабы воспользоваться слабейшими, слабейшие, дабы воспротивиться сильным или быть под их покровитель-ством, содействуя их пользе,— соединяются в общества.

Сии общества сообразно качеству местоположения разделяются на два рода.

Вся политическая сила сих обществ направлена исключительно к сохранности сих законов вне и внутри государства. Общества другого рода, каковы общества народов-завоевателей, всегда ближе к правлению деспотическому, нежели республиканскому. Первые к сво-ему образованию требуют общественных условий; вторые, напротив того, главным побуждением имеют силу. Дерзкие и смелые умы приобретают первенство на основании права сильного в кругу своих сограждан и, покоря своей воле сперва их, распространяют сие же право на окружающие близкие или отдаленные общества. Законы сих обществ: скорее повиновение власти и вместе сохранность и ненарушимость жизни, условий, имения, доколе власть то покровительствует.

Политические действия сих обществ, завися от единственной воли, всегда в следствиях быстры и неожи- даемы, а посему часто увенчиваются успехом и достигают дели.

Сии общества нарушают спокойствие и равновесие своего времени. Имея в виду собственную выгоду, оные нападают на другие государства, ведут войну и почти всегда торжествуют. Тогда система их правления изменяется; соделав других рабами и данниками, лица, держащие власть, находят свою выгоду или, лучше сказать, видят себя принужденными ослабить узы со-граждан, кои, свергнув единожды бремя, их тяготившее, силятся наконец уничтожить оное совершенно, восстают внутренние раздоры и колебания, и та же причина, коя служила образованием общества, оное низвергает и разрушает; внутренние колебания ослабляют узы покоренных народов, кои, восприяв свои права, довершают падение утеснителей.

Но с сим происшествием феномен политического существования древних обществ кончился. Общества народов-завоевателей, обогатясь Данию и граблением других народов, повергаются в роскошь; роскошь требует искусств, художеств — словом, промышленности или, лучше сказать, торговли в обширнейшем смысле сего слова. Вторые, возвратив свои права, заражаются пороком богатств, чрез разграбление утеснителей полученных, деспотизм оные заражает равно вместе с честолюбием первых обществ, но промышленность входит в основное пачало оных.

Итак, вот второе начало, сохраняющее общества в настоящем их виде. Однако первые начала в своем действии не уничтожаются, оные токмо ослабевают сообразно изменению обществ. Разделение гражданских состояний и направление к честолюбию в оных пребывают. Влпяпие власти не теряет своей силы, но богатства, распространяясь по всем классам, ее умеряют.

Роскошь, утончая нравы, смягчает жестокие характеры военных народов, ослабляет верность и точность действий карательных законов; сила влияния оных в правлении падает, и злоупотребления готовы поглотить общество.

Между тем честолюбие, хотя и покоренное выгодам роскоши, не дает истребиться в уме их обольщению славы побед. Самые выгоды иногда соделывают ее нужною, и потому государства, освободи граждан от военного состояния, обязывают часть оных быть всегда готовыми защищать выгоды общие. Мечты оставшегося еще героизма победителей заставляют граждан повиноваться охотно таковому требованию правительств. Образуются войска, вначале временные, впоследствии непременные. Военное состояние продолжает доставлять первые гражданские преимущества; но роскошь имеет нужду ободрять искусства, ремесла и про[чее]; ободрение требует выгод, требует преимуществ. Художники, ремесленники, купцы входят в состязание, и преимущества военные умеряются или, лучше сказать, разделяются.

В сию эпоху познания и науки, родящиеся с самым первым развитием мысленности людей, распространяют свои ветви; они образуют нравственность, религию, назначают пределы прав частных и общих, ведут законы к благодетельной цели блага общего, воспламеняют гениев славою героев человеколюбия, и дух браней в народах засыпает. Однако место населения народов, изобилие, недостатки питают дух войны. Неравенство богатств народных родит состязание, перевес торговли, изобилие произведений и других выгод, споспешествующих роскоши, колеблют равновесие пародов, и война употребляется как средство успокоения.

Но народы, богатые по произведениям искусственности, обрабатывающей собственные произведения природы, с усыплением обольщения побед любят покой;

12 —464 337 народы по местоположению бедные, видя все свои вы-годы в торговле, побуждаемые нуждою, более и более прилепляются к оной. Видя бедность земли, ищут богатств, их приобретают, стараются умножить их более и более, не довольствуются коммерциею, на основании преимуществ своих богатств требуют власти над другими народами, забывают, что их богатства условны, что другие народы обладают существенными, требуют повиновения, воспламеняют дух войны, покоряют другие народы или подпадаются игу их.

Условные богатства — серебро, золото и пр[очее], со- делавшися добычею других народов, рушат равновесие, нужное для поддержания цены оных,—она падает, и сии богатства теряют цель своего назначения. Новые колебания.

Сим, кажется, должен бы был кончиться оный шаг общественности. Но познания, обогащенные временем и опытностью, достигают своего совершенства, они распространяют человеколюбивый космополитизм в сердцах людей, и новый шаг обществ с присоединением се-го начала явит существование обществ, конечно, более человеколюбивое, более спокойное и, следственно, более счастливое.