§ 2. Умысел и его виды

Умысел (ст. 25 УК РФ) — наиболее распространенная форма вины. В УК РФ определены два вида умысла — прямой и косвенный.

При совершении преступления с прямым умыслом лицо сознает общественно опасный характер своего деяния, предвидит неизбежность или реальную возможность наступления общественно опасных последствий и желает их наступления.

Интеллектуальный момент прямого умысла характеризуется осознанием общественно опасного характера совершаемого виновным деяния. Представляется, что прежде всего при совершении преступления с прямым умыслом человек должен понимать фактический характер своего поведения.

В то же время интеллектуальный момент прямого умысла может характеризоваться предвидением лицом неизбежности или возможности наступления общественно опасных последствий. Данная законодательная формулировка вызывает острые споры в доктрине, причем большинство авторов склонны считать, что интеллектуальная составляющая прямого умысла должна включать предвидение субъектом только неизбежности наступления последствий, тогда как осознание возможности (вероятности) их наступления расценивается как характеристика волевого критерия косвенного умысла.

Ряд авторов говорят об обязательности понимания виновным противоправности деяния, совершаемого с прямым умыслом[94].

Действующее законодательство вполне справедливо не указывает на необходимость установления подобной интеллектуальной характеристики деятельности общего субъекта во всех случаях, ибо «незнание закона не освобождает от ответственности». С другой стороны, осознание противоправности поведения может считаться интеллектуальной составляющей умышленной вины, когда наступление ответственности связано непосредственно с данным обстоятельством. Эта ситуация может иметь место при уголовной ответственности специального субъекта. Например, должностное лицо несет ответственность за регистрацию заведомо незаконной сделки с землей, совершенной из корыстной или иной личной заинтересованности (ст.

Волевой момент прямого умысла состоит в желании лицом наступления тех последствий, которые охватывались его предвидением[95].

Желание лица как волевая характеристика прямого умысла заключается в стремлении к определенным последствиям, которые могут выступать в качестве:

а) конечной цели;

б) промежуточного этапа — при прямом умысле вредные последствия могут быть как непосредственной, так и промежуточной целью действий виновного;

в) средства достижения цели;

г) необходимого сопутствующего элемента деяния[96].

X. 15 января 1997 г. в ходе возникшей ссоры ударил потерпевшего в грудь,

отчего тот упал. Затем X. стал избивать его ногами, обутыми в зимние сапоги, нанося удары по различным частям тела: голове, шее, грудной клетке,

животу. Свои действия он не прекращал и после вмешательства подошед- шего Г., пытавшегося его успокоить и вывести из дома. Напротив, он обеими ногами прыгнул на грудь лежащему потерпевшему. От полученных повреждений тот скончался на месте происшествия.

Из заключения эксперта усматривается, что на трупе было обнаружено, без учета повреждений в области живота, не менее 16 тяжких телесных повреждений. Суд обоснованно сделал вывод о том, что X. действовал с прямым умыслом на лишение жизни потерпевшего[97].

При косвенном умысле лицо, совершая преступление, осознает общественно опасный характер совершенного деяния, предвидит возможность (вероятность) наступления его общественно опасных последствий и хотя и не желает, но сознательно допускает их наступление. Косвенный умысел отличается от прямого умысла как по интеллектуальному, так и по волевому моменту.

Интеллектуальный момент косвенного умысла в части осознания общественно опасного характера деяния аналогичен прямому умыслу. Отличия имеются в характере предвидения общественно опасных последствий: интеллектуальный момент прямого умысла включает предвидение неизбежности наступления общественно опасных последствий, что исключено в косвенном умысле[98].

Основное отличие между прямым и косвенным умыслом заключается в волевом моменте, характеризующем направленность воли человека. Волевой момент косвенного умысла характеризуется сознательным допущением виновным общественно опасных последствий совершенного деяния (безразличным отношением виновного к указанным последствиям).

Суд присяжных обоснованно признал лицо виновным в убийстве с косвенным умыслом, совершенном при следующих обстоятельствах: С. совершил убийство Д., произведя с близкого расстояния выстрел в шею потерпевшей. Он предвидел наступление ее смерти и к этим последствиям относился безразлично[99].

Следовательно, при совершении преступления с косвенным умыслом лицо никак не идентифицирует свое волевое отношение к возможным результатам (последствиям) собственного поведения, действует «на авось».

В ст. 25 УК РФ определены виды умысла применительно к преступлениям с материальными составами.

В преступлениях с формальными составами допускается только прямой умысел, причем его интеллектуальный момент заключается в осознании лицом фактического характера своего общественно опасного деяния, а волевой — в желании его совершения. Сам факт теоретического допущения косвенного умысла по отношению к деянию противоречит презумпции вменяемости, так как при допущении собственного деяния под сомнение ставится свободная воля субъекта.

На необходимость установления прямого умысла в преступлениях с формальным составом неоднократно указывал Верховный Суд РФ.

К. признана виновной в том, что она из неприязни, заведомо сознавая ложность сообщаемых сведений, с целью опозорить малолетнего А. ложно обвинила его в присутствии малолетних К. и М. в том, что А. якобы совершил умышленное убийство ее сына, Юрия, утопив его в воде, и что А. может совершить убийство других малолетних, с которыми он дружит. Судом первой инстанции К. признана виновной в клевете (ч. 3 ст. 129 УК РФ).

Верховный Суд РФ указал, что согласно закону преступление, предусмотренное ч.

Практическое значение деление умысла на прямой и косвенный выражается в первую очередь в процессе квалификации преступлений с материальным составом. Так, при прямом умысле в отношении более тяжких последствий, не наступивших вопреки воле лица, содеянное квалифицируется как покушение на более тяжкое преступление. При установлении косвенного умысла в отношении более тяжких последствий содеянное квалифицируется в зависимости от фактических последствий как оконченное преступление.

Как указано в приговоре, пьяные М. и В. на улице поселка встретили незнакомого им гражданина Ш., пристали к нему и стали избивать, нанося удары руками и ногами, в том числе по лицу и голове. Желая причинить потерпевшему боль, М. в процессе избиения нанес ему удар ножом в плечо, причинив легкое телесное повреждение с кратковременным расстройством здоровья. Вслед за М. В. с целью убийства нанес Ш. этим же ножом удар в ле- вую половину груди, причинив проникающее ранение в левую плевральную полость, отнесенное к тяжким телесным повреждениям. После этого М. и

В.              с места происшествия скрылись, а Ш. был подобран патрульным нарядом милиции и доставлен в больницу, где ему была оказана медицинская помощь.

Органы следствия и суд действия В., связанные с причинением тяжкого телесного повреждения Ш., квалифицировали как покушение на умышленное убийство из хулиганских побуждений.

Военная коллегия Верховного Суда РФ установила, что действия В. по ст. 15, п. «б» ст. 102 УК РСФСР (1960 г.) (ст. 30, п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ) квалифицированы без достаточных оснований. В ходе предварительного следствия и в судебном заседании В. утверждал, что, нанося Ш. удар ножом, он умысла на его убийство не имел, а хотел лишь причинить потерпевшему физическую боль. Эти объяснения подтверждены объективными данными. Из материалов дела видно, что удар В. был нанесен с незначительной силой, о чем свидетельствовала небольшая глубина раневого канала (1,5 см). После случившегося В. видел, что Ш. жив, однако каких-либо действий, направленных на лишение его жизни, не предпринимал, хотя имел такую возможность. Сам факт нанесения удара в левую половину груди при отсутствии других доказательств, подтверждающих умысел на лишение жизни потерпевшего, не может свидетельствовать о намерении В. убить Ш. Поэтому действия

В.              в части причинения Ш. телесных повреждений совершены с косвенным умыслом, и их необходимо квалифицировать не как покушение на убийство, а как причинение тяжкого вреда здоровью[100].

В теории уголовного права выделяют иные разновидности умысла[101]. По моменту формирования различают заранее обдуманный и внезапно возникший; по четкости предвидения характера общественно опасных последствий преступления умысел делят на конкретизированный (определенный) и не- конкретизированный (неопределенный).

Разновидностью внезапно возникшего умысла являйся аффектированный умысел, который может возникнуть при сильном душевном волнении, вызванном неправомерными действиями потерпевшего.

Существует альтернативный умысел, при котором лицо, совершая общественно опасное деяние, одинаково относится к любому из последствий, которые могут наступить.

Часть 1 ст. 26 УК РФ определяет, что преступлением по неосторожности признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности. Деяние, совершенное по неосторожности, считается преступлением, только если эта форма вины прямо предусмотрена в статье Особенной части УК РФ (ч.

В научной литературе существует иная трактовка новой редакции ч. 2 ст. 24 УК РФ, согласно которой в преступлениях, при описании которых законодатель прямо не указывает, что они совершаются по неосторожности, возможна как умышленная, так и неосторожная форма вины в отношении наступивших последствий1. Представляется, что такое понимание уголовного закона не только противоречит его «букве», но и порождает настоящий хаос при применении соответствующих норм УК РФ, в которых специально не указано субъективное отношение виновного к наступившим последствиям2.

Интеллектуальный момент преступного легкомыслия характеризуется предвидением возможности наступления общественно опасных последствий своего действия (бездействия), а волевой момент — наличием без достаточных на то оснований самонадеянного расчета на предотвращение этих последствий.

Волевой момент преступного легкомыслия характеризуется тем, что лицо не только не желает наступления общественно опасных последствий, но надеется на их предотвращение и стремится к этому. При этом оно рассчитывает на конкретные, реальные обстоятельства, способные, по его мнению, препятствовать наступлению преступного результата («фактора расчета» на ненаступление последствий).

Такой «фактор расчета» может быть основан на наличии своих собственных навыков, качеств, умений, действиях других лиц, сил природы и т.д. В результате неправильная оценка этих обстоятельств приводит к тому, что преступный результат все же наступает. Главное обстоятельство заключается в том, что фактор, обусловливающий ненаступление последствий, на который рассчитывает виновный, должен существовать в объективной реальности.

При косвенном же умысле лицо предвидит, так же как и при преступном легкомыслии, возможность наступления общественно опасных последствий, но сознательно допускает их наступление.

Отсутствие объективно существующих обстоятельств, на которых может строиться расчет на предотвращение последствий, фактически свидетельствует о безразличном отношении виновного к наступлению последствий. Такой расчет «на авось» расценивается как волевой момент косвенного умысла, а не легкомыслия.

Суть преступного легкомыслия состоит в том, что расчет виновного объективно не оправдывается и общественно опасный результат наступает.

Приведем пример из судебной практики, когда убийство, совершенное с косвенным умыслом, необоснованно признано причинением смерти по неосторожности (легкомысленно).

С. и И. по предварительной договоренности, с целью хищения вещей, проникли в дом 76-летней гражданки А., связали ее и вставили в рот-кляп. В процессе связывания С. нанес А. несколько ударов ногами по голове и другим частям тела, причинив тяжкие телесные повреждения, в том числе переломы костей носа, скуловых костей и основания черепа. Похитив интересовавшие их вещи, С. и И. скрылись. А. в результате механической асфиксии, развившейся вследствие введения тряпичного кляпа в рот, на месте происшествия скончалась.

Суд первой инстанции действия С., связанные с убийством А., переквалифицировал со статьи об убийстве на статью, предусматривающую ответственность за причинение смерти по неосторожности (ныне — ст. 109 УК РФ). Однако такое решение Военной коллегией Верховного Суда РФ признано не соответствующим объективным данным, имеющимся в деле. Суд первой инстанции поверил объяснениям осужденных о том, что А. они избили, чтобы сломить ее сопротивление, а не с целью убийства. Оставляя связанную потерпевшую с кляпом во рту, они рассчитывали, что утром к ней придут родственники и знакомые и ее освободят. Но эти объяснения противоречат объективным данным, которые установил суд. Осужденные знали о преклонном возрасте А., но применили к ней насилие, опасное для жизни, а затем, связав руки и ноги, оставили ее с разбитым лицом, с залитой кровью носоглоткой и с кляпом, закрывавшим дыхательные пути, забросав ее одеялом и матрацем.

Для С. и И. беспомощное состояние А. и физические страдания, которые она испытывала, были очевидными, но они безразлично относились к этому и к возможным последствиям, о чем заявили в суде. Они не являлись жителями деревни, где проживала потерпевшая, не были знакомы с ней, не знали об образе ее жизни и имеются ли у нее родные, а поэтому их доводы о том, что потерпевшую могли бы спасти ее родственники или знакомые, Военной коллегией Верховного Суда РФ признаны несостоятельными.

Приведенным объективным данным, характеризующим косвенный умысел С. и И. в отношении потерпевшей, суд не дал надлежащей оценки, в связи с чем приговор по обвинению в неосторожном (легкомысленном) причинении смерти потерпевшей признан незаконным[102].

Преступная небрежность характеризуется непредвидением возможности наступления общественно опасных последствий при наличии обязанности и возможности со стороны виновного предвидеть такие последствия.

Интеллектуальный момент небрежности характеризуется как отсутствием у лица сознания общественной опасности совершаемого деяния, так и непредвидением возможности наступления вредных последствий. Воля лица при преступной небрежности характеризуется негативным содержанием: она не направлена на достижение каких-либо уголовно значимых последствий.

Уголовная ответственность за преступления, совершенные в виде преступной небрежности, обосновывается тем, что виновный, несмотря на то что он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий, должен был и мог их предвидеть.

Преступная небрежность имеет место только в случае, если будет установлено, что при данных обстоятельствах лицо не только должно было (объективный критерий), но и могло по своим индивидуальным качествам (субъективный критерий) предвидеть наступление общественно опасных последствий своего деяния. При этом объективный критерий («долженствование предвидения») существует до фактического причинения вреда по небрежности.

Еще в советский период Верховный Суд неоднократно указывал, что при признании лица виновным в преступной небрежности суду необходимо каждый раз выяснять, должен ли был и мог ли обвиняемый предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия.

Работая заместителем директора по кадрам и быту сланцехимического завода «Кивиыли», Р. небрежно отнесся к выполнению своих служебных обязанностей, в результате чего в период со 2 марта по 2 июля 1984 г. не были обеспечены пропускной режим на заводе и охрана склада метанола и насосной станции нового цеха формалина. Это дало возможность посторонним лицам проникнуть 2 июля 1984 г. на территорию завода, зайти в насосную станцию и похитить метанол. В тот же и последующие дни 26 жителей города Кивиыли вследствие распития метанола получили отравления, причем 19 из них скончались[103].

В доктрине традиционно считается, что небрежность — менее опасный вид неосторожной вины по сравнению с легкомыслием. Однако действующее законодательство не дифференцирует легкомыслие и небрежность по степени опасности. Кроме того, в доктрине предложено сформулировать иные виды неосторожной вины, не охватываемые понятиями легкомыслия и небрежности1.

Уголовный закон определяет неосторожную форму вины только по отношению к наступлению последствий; неосторожное деяние само по себе не является предметом уголовно-правовой оценки. Соответственно неосторожная вина (как легкомыслие, так и небрежность) допускается только в преступлениях с материальными составами. При этом если в норме статьи Особенной части УК РФ отсутствует специальное указание на вид небрежной вины, то совершение неосторожного преступления допускается как по легкомыслию, так и по небрежности.

»