С другой стороны, от рабов их отличал статус личной свободы.

В Египте, где степень вовлеченности населения в государственное хозяйство была самой высокой среди всех стран Древнего Востока, разница в правовом положении различных прослоек трудящихся фактически стерлась, так что господствующим верхам противостояла единая масса простолюдинов, обозначаемая общим термином «мерет». С этой массы в государственную казну взималась единая рента-налог; земля, сельскохозяйственный инвентарь, тягловый скот первоначально рассматривались как объекты царской собственности. В дальнейшем, когда становилась все более очевидной неэффективность крупных царско-храмовых латифундий, обрабатываемых подневольными и бесправными «слугами царя», этим последним участки земли стали передаваться в аренду. В этих условиях рента-налог стала выплачиваться в несколько адресов (казна, конкретный храм, номарх и т. п.); вместе с тем, государство сохранило за собой право привлекать этих арендаторов к исполнению трудовой повинности в централизованном порядке. Поскольку уже в эпоху Нового царства традиционно находившаяся в ведении общины функция организации общественных работ (связанных, в частности, с ирригацией почв и культовым строительством) постепенно перешла непосредственно в руки государства, общинные управленческие структуры лишились главного рычага своего социального воздействия и потому стали постепенно атрофироваться и отмирать, что фактически привело к разрушению самой общины как самоуправляемой административно-политической единицы, связанной коллективным землепользованием.