Детская болезнь "левизны"

В чем причины тех иллюзий относительно легкости и простоты тех проблем, которые встают перед нашим обществом? Почему они все время сводятся и выбору одного из двух? Да и то совершаемому за нашими спинами номенклатурными мудрецами? Почему все время появляется соблазн принуждением вести людей к их "счастью"? Между тем В.Франкл предостерегает, что нельзя придти к счастью, ставя его своей целью, счастье есть побочный эффект от реализации смысла жизни.

Вот что думал об этом Л.Н.Толстой: "...Как только дело решается насилием, насилие не может прекратиться...- писал он в "Письме революционеру" около ста лет тому назад. - При решении дела насилием, победа всегда остается не за лучшими людьми, а за более эгоистичными, хитрыми, бессовестными я жестокими. Люди же эгоистичные, бессовестные и жестокие не имеют никаких оснований для того, чтобы отказаться в пользу народа от тех выгод, которые они приобрели и которыми пользуются" (64, 10). В споре с социалистами, которые полагали, что рабочие, взяв власть и средства производства в свои руки, будут управлять на справедливых началах, Толстой спрашивал: "Почему вы думаете, что люди, которые составят новое правительство, люди, которые будут заведовать фабриками, землею... не найдут средств точно так же, как и теперь, захватать львиную долю, оставив людям темным, смирным только необходимое... Извратить же человеческое устройство всегда найдутся тысячи способов у людей, руководствующихся только заботой о своем

93

личном благосостоянии" 64, 7).

Ирония истории очень часто играет с наивными людьми в злые игры: "Самое разительное и парадоксальное в судьбе утопизма,- писал С.Л.Франк, - есть то, что не только фактически, вопреки первоначальному замыслу, он всегда приводил не к добру, а к злу, не спасал, а губил жизнь, но что на этом пути сами спасители человечества из самоотверженных служителей благу каким-то непонятным и неожиданным образом превращались в бессовестных злодеев и кровожадных тиранов.

В значительной степени это связано с особой чертой русского народа - смирением, созерцательной мечтательностью, о которой писал Н.А.Бердяев в книге "Судьба России". Эта черта сочетается с противоположной - с бунтарством, безудержным разгулом и ухарством. На этой почве вырастает чисто русское явление - "нигилизм" (см.: 139, 221). Если добавить к этому культурно-психологическую традицию поляризации космоса в православном представлении о мире, то возникает алгоритм, повторяющий историческую закономерность: самые гуманные идеи в своем практическом воплощении приводят к самым ужасным, трагическим для человека последствиям. Именно из этих культурно-психологических черт русского народа формируется предрасположенность в болезни "левизны", к возникновению иллюзий относительно легкости путей достижения всеобщего счастья.

У многих социалистов было убеждение, воспитанное на дрожжах рационалистического фетишизма, что (по ироническому выражению Бердяева) "люди так глупы, что их насильно нужно вести я счастью" (18, 34), что насилие есть самый легкий

94

и дешевый способ достижения поставленных целей на пути к всеобщему счастью. Вспомним Ж.Сореля: "Насилию социализм обязан тещ высокими моральными ценностями, благодаря которым он несет спасение современному миру" (124, 163). Подобное отношение к насилию было свойственно и К.Марксу: "Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым.

Если вера только обещала двигать горами, то техника, которая ничего не берет на "веру", действительно способна срывать и перемещать горы. До сих пор это делалось в целях промышленных (шахты) или транспортных (тоннели), в будущем это будет делаться в несравненно более широком масштабе по соображениям общего производственно-художественного плана. Человек займется перерегистрацией гор и рек и вообще будет серьезно, и не раз, направлять природу... Социалистический человек хочет и будет командовать природой во всем ее объеме, с тетеревами и осетрами, через машину изменит направление рек и создаст правила для океанов" (132, 193-194). К сожалению, эти слова не остались пустыми мечтами и благими пожеланиями, человек действительно добрался и до рек, в до гор и нанес природе планеты непоправимый ущерб. Горько сегодня комментировать эти высказывания Троцкого.

Известный американский социолог П.Сорокин в статье "Голод и идеология общества" весьма убедительно показывал "функциональную связь между колебанием кривой питания общества

95

и варьированием ее идеологии" (125, 377). Для успеха уравнительно-коммунистической идеологии необходимо, считал Сорокин, два условия: I) резкий рост голодания, 2) наличие имущественного неравенства (125, 379).

Позиция трудящихся понятна, они, по словам С.Чернышева, "стремятся добиться справедливости в распределении произведенной стоимости, тогда как капиталисты - свободы от тягостного гнета рыночной стихии и слепого рока кризисов" (152, 159). Он продолжает: "Борьба двух идеалов не означает борьбы светлых и темных сил, в которой один всенепременно должен восторжествовать, а другие - быть истребленными на корню. Ближе к истине уподобление противоречивому и мучительному слиянию женского и мужского качал, таинству зарождения нового. История свидетельствует, что злом оборачивается любой из этих принципов, добро же таится на зыбкой грани равновесия между ними" (152, 154). Злом оборачивается и зависть, которая имеет двунаправленный разрушительный потенциал, убивая морально и завистника, и его жертву: "Не завидуйте богатым! - пишет Лариса Пиящева. - Порочно не богатство, а лень, немощь и неграмотность. Порочны условия, которые плодят и размножают бедность. Порочны люди, которые живут свою жизнь вечными собаками на сене. Порочна идеология, которая возводит бедность в добродетель" (101, 8).

Л.Н.Толстой называл "суеверием устроительства" убеждение, что можно умозрительно сконструировать наилучшую форму организации общества, а потом ее реализовать на практике. Это заблуждение можно было бы назвать комическим, считал он, если бы "...последствия его не были столь ужасны", "почти все... зло мира от этого": "Ведь, во-первых, излюбленное тобою устройство жизни не может быть несомненно истинным (так же уверенны и другие); во-вторых, никогда не осуществляется то устройство, которое хотят установить люди, а совершается большей частью совершенно противоположное, в-третьих, всякое насилие, а потому и то, которое вы считаете себя вправе употреблять, никак не содействует, а, напротив, всегда противодействует всякому благоустройству, и, в-четвертых, главное, вше призвание в этой жизни, которая каждую минуту мо-

96

жет прекратится, никак не может быть ни в том, чтобы удержать существующее устройство, ни в том, чтобы установить то или иное общественное устройство, а может быть только в исполнении своих человеческих обязанностей перед Богом иди перед своей совестью, если вы не признаете Бога" (64, 7).

Революции, по мнению Толстого, должны быть только ненасильственными, только через вытеснение старого новым, через свободное предпочтение нового старому, совершаемое путем свободного выбора. Об этом писал в 1922 году русский философ И.А.Ильин: "Мы не верим в справедливость насильственного уравнения и имущественного передела. Мы не верим в целесообразность общности имуществ, в правоту этих принципов. Дело не в бедности, а в том, как справляется дух человека с бедностью. Дело не в богатстве, а в том, что делает человек со своим богатством. Дело не в бедности и не в богатстве, а в том, чтобы каждый человек мог трудиться; трудясь, строить я приумножать; приумножая, творить новое и делиться с другими. И утверждаем естественность и необходимость частной собственности и видим в ней не "грех" и не "стыд", а личное и общественное духовное задание. И потому наши девизы: собственность и творчество, изобилие и щедрость. И мы знаем, что на этих основах будет строиться грядущая, новая Россия".

Эти забытые на семьдесят лет истина наконец-то были затребованы нашим обществом из запасников отечественной мудрости и становятся программой созидания новой России.