П. В. СоболевТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЕ НОВАЦИИ И КРИТЕРИЙ ИХ ЦЕННОСТИ

Комиссия комплексного изучения художественного творчества, известная своей инициативой в постановке, обсуждении и разработке актуальных научных проблем, и на этот раз выдвинула весьма злободневную, назревшую задачу большого научного значения.

Обновление, обогащение и корректирование терминологии — процесс естественный для любой науки.

Поскольку эти науки менее всего эзотеричны (их здание возводится не только профессиональными теоретиками, но и художниками, мыслящими о своем искусстве, критиками, педагогами;

их идеи в принципе могут и должны составлять основу универсально необходимой образованности), постольку указанная выше особенность характеризует не только язык теоретиков, но также и всех тех, кому свойственно, работая в науке, быть в то же время посредником между ею и теми, кому адресуются результаты научных изысканий.

Работая в области эстетики, мне приходится постоянно сталкиваться с последствиями «терминологического взрыва» в языке преподавателей, аспирантов, студентов. Характерны в этом смысле и некоторые главы существующего учебного пособия по марксистско-ленинской эстетике для студентов гуманитарных факуль-тетов университетов и художественных вузов — жанра, предполагающего системное изложение фундаментальных основ науки в единстве с позитивными результатами новейших исследований.

Если бы мы допустили условно, что читающим это пособие оказался некто, чей языковой импринтинг был исчерпан в середине 50-х годов, мы получили бы эффект разобщения — настолько преобразился к середине 70-х годов терминологический лексикон исследователей и педагогов.

Соотношение традиционного и новационного в терминологическом фонде, которым располагает теоретическая мысль в целом, зависит от ее фундаментального методологического арсенала и инструментальных подходов. В каждом конкретном исследовании соотношение это меняется в зависимости от его предмета и целей. Что касается интересующих нас глав учебного пособия, то было бы несправедливо отнести необычность научной лексики (и даже некоторую нагнетенность специальной терминологии) за счет «кибернетического и семиотического поветрия». Внимательно вчитываясь в текст, мы замечаем, что перед нами характерный пример поисков обогащения языка эстетики путем новаций, возникающих вследствие развития комплексных исследований природы искусства и воздействия идей родственных эстетике наук.

В свое время автору этих заметок посчастливилось найти (среди других драгоценных свидетельств становления философской эстетики в России) два любопытных документа, идеи кото-рых при кажущемся простодушии и наивности остаются глубоко справедливыми, а потому звучащими современно.

Для состояния современной эстетики характерны два взаимозависимых процесса: движение предмета исследования и движение идеала универсального познания. Первое выражается в воз-никновении новых модусов эстетической и художественной деятельности, в стремлении к синтезу искусств и становлении ранее не известных видов искусства, наконец, в открытии новых возможностей их функционирования в условиях развитого социалистического общества и научно-технической революции. О втором движении наиболее определенно и отчетливо свидетельствует тенденция к комплексному исследованию столь многосложного и многомерного, внутренне дифференцированного предмета, каким является искусство.

Теперь, в конце XX в. мы все более убеждаемся, что дружественными являются все науки и что без их «соединения и помощи» невозможно дальнейшее углубление в природу красоты и в тайны творчества. Приобретением нашего методологического сознания следует считать убежденность, что для философской эстетической мысли могут оказаться существенно интересными, идеепорождающими открытия и гипотезы науки о космосе и физическом микромире, эмпирические данные и концепции генетики, этологии, бионики, экологии (не говоря о родственных эстетике, однокорневых науках, исследующих социум и личность). С этой особенностью современного теоретического сознания связана такая характерная черта, как использование и освоение возникшего к концу XX в.

Содружество эстетики с любой из других наук оказывается плодотворным, если на «пересечении их идей» могут быть построены концепции, подвигающие ее к разрешению давних и новых проблем; если новые подходы, возникающие благодаря интеграции методологического опыта дружественных наук, служат углублению в предмет эстетического исследования. Из этого вытекает, что значение терминологических новаций связано с их функцией в этом процессе. Поэтому соответствующими критериями ценности новых терминов следует считать их емкость, смысловую наполненность, определенность, четкость границ, мо- носемантичность, а потому и незаменимость.

Примечательно, что некоторые из недавних противников терминологических новаций, утверждавшие, будто все сводится к пересказыванию достаточно известного малопонятным новоизобретенным жаргоном, стали весьма активно пользоваться новой терминологией. Различие между псевдоновациями и новациями продуктивными легко устанавливается при попытке «перевести» результаты исследований, учитывающих и реализующих новые подходы, на стерильно «традиционный» язык.

Необходимо видеть также, что пополнение методологического арсенала эстетики новыми подходами ни в коей мере не ставит под сомнение научную действенность «традиционного» аппарата. Подходы эти носят инструментальный характер и должны быть Полностью субординированы генеральному философскому диалектико-материалистическому методу марксистско-ленинской эстетической науки. Любые попытки их универсализации бесплодны. Подобно этому подлинные терминологические новации в языке эстетики (так же как освоение ею специальной лексики естественных и математических наук) не ставят под сомнение «работоспособность» и продуктивность терминологии, ранее устоявшейся.

Обновление лексикона эстетики более всего оправдано при изучении языка искусства, строения художественного произведения, закономерностей художественного восприятия. Впрочем, дальнейшее углубление в проблему общественного назначения искусства столь же определенно требует новых подходов, а следовательно, и обогащения терминологии. Так, исследование функций искусства в условиях научно-технической революции предполагает размышления над «коммуникативностью», «обратной связью с публикой», явлениями «синтонии», «суггестии» и т. д.

Разумется, терминологические искания неизбежно сопровождаются издержками. Однако это не ставит под сомнение ни оправ-данности этих исканий, ни уже имеющихся реальных приобретений. И если мы нередко встречаемся с размытостью терминологического значения и вследствие этого с произвольностью в истолковании обозначаемых явлений (это в особенности относится к понятиям «сигнал», «модель», «знак», «символ», «код», «язык искусства», смысловое наполнение которых у различных авторов разнится до противоречивости), то причина этому не в новой терминологии как таковой, а в отступлениях от дисциплины исследования.

Тем более настоятельной представляется необходимость проведения симпозиума относительно общих принципов пользования терминологией, систематизации накопленного нашей эстетической наукой арсенала категорий и составления соответствующих терминологических сводов и справочников.

Единственный у нас «Краткий словарь по эстетике» вышел в свет в 1963 г.; вполне понятно, что он не учитывает специальной лексики, ставшей употребительной за прошедшие с тех пор без малого два десятилетия, и прежде всего в нем нет тех самых терминов, с которыми мы постоянно встречаемся не только в уз-коспециальных исследованиях и диссертациях, но и в учебных пособиях, массовых изданиях, популяризирующих достижения эстетической мысли, академических курсах и публичных лекциях, студенческих рефератах и дипломных работах.

Насущно важной задачей оказывается поэтому создание специализированного терминологического справочника для научных сотрудников, а на его основе — словаря, предназначенного для широкого круга читателей, интересующихся вопросами эстетики.