ПСИХОЛОГИЯ В СИСТЕМЕ КОМПЛЕКСНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ТВОРЧЕСТВА

Долгое время монополия в области изучения творческой деятельности принадлежала психологии. Однако в последние годы отчетливо обнаружилось, что полноценное удовлетворение запросов современной практики, в частности потребности управления творческой деятельностью (наращивание творческого потенциала ученых, изобретателей и т.

Комплексный характер проблемы творчества безоговорочно признается сейчас большинством наших исследователей, активно работающих в данной области. Такое единодушие в значительной мере объяснимо достигнутым осознанием сложности проблемы, невозможности эффективного продвижения в ней непосредственным путем. Однако реализация комплексного подхода наталкивается на серьезные трудности: комплексные исследования должны иметь свои специфические принципы организации, свою стратегию. Но как определить комплекс наук, необходимый для полноценного изучения творчества? Как построить стратегию комплексного исследования? Как найти место психологии в составе комплекса? Актуальность этих вопросов обнаруживается уже при первых попытках установить взаимоотношение между творческой деятельностью и психологией.

На уровне формальной схемы, в самых общих чертах взаимоотношение между психологией и творческой деятельностью допустимо рассматривать как зону пересечения двух окружностей, одна из которых символизирует знания о творчестве, другая — психологию. Однако области реальности, которые должна отображать данная схема, до сих пор отчетливо не очерчены, что наряду с другими причинами связано с уровнем понимания природы творчества, с одной стороны, и природы психологического — с другой.

Недостатки понимания природы творчества обнаруживаются уже в самых элементарных, казалось бы, положениях, например в вопросе о критериях творческой деятельности.

Все перечисленное с достаточной убедительностью говорит о том, что современное состояние знаний по психологии творчества категорически требует предварения дальнейших ее исследований специальным рассмотрением основных образующих этой науки. Вопрос о взаимоотношении психологии и творческой деятельности превращается, таким образом, в методологическую проб-лему, находящуюся в стадии поиска решения. Это и дает нам возможность представить один из возможных путей данного поиска.

Основу этого пути составляют положения, названные нами представлением о центральном звене психологического механизма творчества.

Представление о центральном звене психологического механизма творчества разработано в итоге сопоставления двух циклов проведенных автором экспериментальных исследований. Первый цикл составили опыты по изучению внутреннего (модельного) плана действий (грубо говоря, способности человека действовать «в уме»).

Материалы экспериментов первого цикла подробно изложены автором в книге «Знания, мышление и умственное раз-витие» (М., 1967). Приведем общее содержание полученных результатов.

Если условиться понимать интеллект как аппарат специфиче-ского для живой системы ориентирования во времени и пространстве, то в качестве важнейшей особенности психологического механизма интеллекта человека можно указать на присущий ему внутренний план действий. Именно эта способность прежде всего отличает психологический механизм интеллекта человека от соот-ветствующего механизма интеллекта животных. При экспериментальном изучении развития внутреннего плана действий было установлено несколько этапов данного развития. Каждый из этапов достаточно резко отличается от другого и вместе с тем пластично связан с соседним, переходит в него. Роль основного критерия при выделении этапов выполняет степень представленности и дифференцированное™ психологической структуры деятельно- сти во внутреннем плане. Этапы достаточно различаются и по общему типу поведения, соответствующему каждому из них.

На первом этапе человек не может действовать «в уме» и во-обще подчинять свои действия задаче, выраженной словесно, хотя он способен манипулировать вещами. Цели направлены лишь на преобразование предметной ситуации (ситуации, состоящей из объектов-оригиналов). Таковы же и побудители активности. Регуляция действий возможна лишь при опоре на восприятие ситуации. Действия контролируются исключительно объектами-оригиналами. Оценка действий всецело субъективна, эмоциональна.

На втором этапе задача, в постановку которой вовлечена речь, может быть решена, но лишь во внешнем плане — путем манипуляций объектами-оригиналами. Однако затем результат действия может быть репродуцирован во внутренний план, словесно выражен. Таким образом, в план знаковых моделей переводятся продукты действий.

На третьем этапе задачи могут быть решены манипулированием представлениями объектов. Но еще не удается жестко под-чинить эти манипуляции словесно поставленной задаче. Во внутреннем плане происходят существенные сдвиги: расчленяются процесс и продукт действия. Способы действий осознаются. Это и приводит к дифференциации возможных целей на практические и теоретические (практическая цель направлена на преобразование ситуации, теоретическая — на выявление способа такого преобразования)1. Расчленяются цель и мотив. Слово приобретает новую функцию: оно становится знаковым сигналом, который не только активизирует готовую программу, но может нести в себе зародыш собственной команды — программы действий.

На четвертом этапе способность подчинять манипулирование представлениями требованиям словесно поставленной задачи оказывается сформированной. Задачи решаются по принципу проб и ошибок. Вместе с тем при повторном обращении к задаче найденный путь уже может составить основу плана повторных действий, каждое из которых теперь строго соотносится с требованиями задачи. Таким образом, повторно задача решается по плану, в основу которого кладется предшествующее решение практической задачи. План строится путем преобразования эф^ фекта решения практической задачи в задачу теоретическую — испытуемый строит вынесенную вовне логическую самокоманду

Контроль и оценка действий становятся в том и другом ограни-ченными.

Ыа пятом и шестом этапах наметившиеся тенденции достигают полного развития.

Таким образом, в случае, когда для решения задачи в опыте человека имеются готовые логические программы, решение задачи протекает плавно, соответственно типам деятельности пятого и шестого этапов и не сопровождается существенными сдвигами в эмоциональных показателях. Аналогичное наблюдается и на начальной стадии решения творческих задач, когда человек применяет готовые логические приемы, создавая тем самым исходный неверный замысел (в ситуациях творческих задач исходная субъективная логика не подтверждается практикой, человеку не хватает для решения наличных знаний). Неадекватность таких программ и превращает задачу в творческую. Решить ее теперь возможно лишь с помощью интуиции (т. е. действуя с объектами-сигналами). Это очевидно: когда исчерпаны все знания, но все же задача не решена, подсказать ее решение может только «объективная логика», в простейшем случае —сами вещи. II дей-ствительно, организация деятельности человека существенно изменяется: тип деятельности уподобляется типам начальных этапов развития психологического механизма интеллекта. В деятельности, направляемой вначале исходным логическим замыслом, но затем резко изменившей свой тип, формируется новая, интуитивная, модель ситуации. Эта модель и обеспечивает в удачных слу-чаях достижение интуитивного решения.

«Удачные случаи» исследованы и подробно описаны автором в книге «Психология творческого мышления» (М., 1960).

Для пояснения понятия «побочный продукт» воспользуемся простейшим примером. Лежащие на столе листы бумаги сдувает ветер. У работающего за столом возникает потребность прижать их. Используется первый попавшийся под руку предмет: книга, пепельница и т. п. Проделав в таких условиях нужное действие, человек нередко не может отдать себе отчет в том, каким именно предметом он воспользовался, какое точно место занял предмет на прижатом им листе бумаги (а это и составляет побочный продукт). В словесном отчете вычленяются лишь некоторые свойства предмета (объем, масса), существенные с точки зрения цели данного действия (а это и составляет прямой продукт). Равным образом человек не может непосредственно использовать побочные продукты в сознательной организации последующих действий. Непосредственно этот продукт выступает лишь в объективно зафиксированном результате действия — в преобразованиях объекта. Однако специальное экспериментальное исследование, опирающееся на метод, открывающий возможность психологического проникновения в область непосредственно не отображаемых явлений, показало, что побочный продукт существует не только в преобразованном объекте. Данное преобразование психически отражается (но не входит в состав осознаваемого психического отражения), и при определенных условиях оно может принять участие в регуляции последующих действий (неосознаваемый опыт). Исследование этих условий привело к установлению ряда закономерностей: интуитивное решение возможно лишь в том случае, если ключ (К нему уже содержится в неосознаваемом опыте; такой опыт малоэффективен, если он сложился в действиях, предшествующих попыткам решить творческую задачу; он становится эффективнее, формируясь под влиянием особой мотивации — на фоне поисковой доминанты; его эффективность возрастает, когда исчерпываются неправильные приемы решения задачи, но еще не гаснет целевая поисковая доминанта; влияние неосознаваемой части действия теїм эффективнее, чем менее содержательна сама по себе его осознаваемая часть; усложнение ситуации, в которой приобретается неосознаваемый опыт, препятствует его последующему использованию; аналогичное усложнение самой задачи также действует отрицательно; успех решения связан со степенью автоматизации способов действий, в ходе которых складывается необходимый неосознаваемый опыт, — чем менее автоматизирован этот способ, тем больше шансов к успеху; чем к более общей категории можно отнести итоговое решение творческой задачи, тем вероятнее нахождение такого решения.

Таким образом, неосознаваемый опыт иногда содержит в себе ключ к решению творческой задачи и проявляется в удачный момент в виде неожиданной подсказки, ведущей к интуитивному решению. Формирование таких подсказок возможно лишь при опоре на предметы-оригиналы (включая в их состав и модели, выступающие в функции оригиналов). Производство побочных продуктов не осознается, контролируется исключительно предметами-оригиналами. Оценка эффекта использования побочного продукта эмоциональна.

В итоге интуитивного решения побочный продукт (теперь уже в форме именно интуитивного решения) «проникает» во внутренний план. Соответственно изменяется и тип деятельности, он уподобляется типу второго этапа развития психологического механизма интеллекта. Подобные преобразования продолжаются и дальше. Во внутренний план проникает способ, соответствующий данному продукту. В контроль и оценку включаются представления. Побочный продукт преобразуется в прямой. В дальнейшем контроль и оценка становятся все более логичными, роль представлений и эмоций ограничивается. Наконец, наметившаяся тенденция полностью развертывается. Контроль и оценка становятся всецело логичными. Пробы и ошибки исчезают. Решение опирается на анализ и синтез структуры задачи.

Таким образом, процесс интуитивного поиска не осознается. Вначале осознается лишь сам факт удовлетворения потребности. Поэтому интуитивное решение и выступает как неожиданное. Оно всегда предшествует логическому. Логическое решение по-буждается потребностью передать интуитивно найденное другому человеку, использовать такое решение в ситуации более сложной задачи и т. п. Здесь и возникает необходимость выразить решение в языке — вербализовать его; а иногда и формализовать — оформить логически.

Сопоставление исследования психологического механизма интеллекта с анализом хода решения творческих задач интеллектуально развитыми испытуемыми, проведенное автором в книге «Психология творчества» (М., 1976), показало: в условиях развитой способности этапы ее развития не исчезают; вместе с возникновением новых этапов предшествующие преобразуются, но сохраняют свои отчетливые следы — этапы развития способности трансформируются в структурные уровни и выступают как функциональные ступени ее решения. Эти положения и составили основу представления о центральном звене психологического механизма творчества. Согласно данному представлению, указанное звено характеризуется единством логического (понимаемого как действия со знаковыми моделями) и интуитивного (понимаемого как действия с оригиналами); организация этого единства включает в себя иерархию плавно переходящих один в другой структурных уровней — трансформированных этапов описанного раньше развития; данные структурные уровни и превращаются в ситуациях творческих задач в функциональные ступени их решения. Функционирование механизма расчленяется на несколько фаз: 1) логического анализа проблемы —приложения наличных знаний, возникновения потребности в новизне (тип деятельности на этой фазе определяется доминированием высшего уровня); 2) интуитивного решения — удовлетворения потребности в новизне (здесь доминирует низший уровень); 3) вербализации интуитивного решения — приобретения нового знания (средний уровень); 4) формализации нового знания — формулирования логичного решения (высший уровень). Сформулированное представление было приложено к изучению группового творчества. Анализ решения творческой задачи группой показал неоспоримое преимущество группового решения по сравнению с индивидуальным: в течение заданного интервала времени ни один из индивидуально работавших испытуемых не нашел решения; те же самые испытуемые, объединяемые в группы, легко решали задачу. Главная причина успеха состояла в том, что условия использования побочного продукта в группе существенно упрощаются. Тот член группы, в действиях которого возникает побочный продукт, загружен целью. Другой, наблюдая со стороны, оказывается в более благоприятных обстоятельствах. Существенные преимущества группового решения обнаружились и на фазах логического анализа, вербализации и формализации. Было установлено также, что для каждой фазы решения нужна особая ролевая структура членов коллектива, по мере прохождения фаз деловые отношения в группе флюктуируют от отношений, свойственных хорошо организованному коллективу, до отношений, свойственных малоорганизованной группе, и обратно.

Множество данных говорит о том, что механизм индивидуального познания можно рассматривать как один из структурных уровней организации механизма общественно-исторического познания. Известно, что в филогенезе механизм индивидуального познания формировался под непосредственным влиянием развития познавательной деятельности общества. Поэтому между тем и другим должно быть определенное сходство. Это и дает право распространять общую схему представления о центральном звене психологического механизма творчества на представление о специфическом механизме общественно-исторического познания. Попытка реализации такого замысла показала его явную правомерность. В итоге появилась основа для разработки стратегии комплексного исследования творческой деятельности.

Анализ разработанной стратегии привел к выводу, что комплексные исследования в своем итоге образуют новый тип знания — действенно-преобразующий. Этот тип не отвергает пред-шествующих типов знания — созерцательно-объяснительного и эмпирического: он включает их в себя в преобразованном виде. Особенно отчетливо преемственность типов знания выступает в том случае, когда стратегия рассматривается в аспекте ее исторического формирования.

На первом этапе такой стратегии продуцируется знание созерцательно-объяснительного типа. Исследователь здесь не вмешивается в ход событий. Он описывает их. В итоге формируется синкретическая (нерасчлененная) модель явления. Построение и интерпретация такой модели обычно ведется с позиции какой-либо теории, заимствованной из другой, более развитой области знания, а потому и не вполне адекватно исследуемому явлению.

На втором этапе продуцируется знание эмпирического типа. Полученная ранее синкретическая модель становится предметом эмпирического исследования. Начинается анализ явления. С точки зрения практических определителей выявляются его различные стороны, которые подвергаются теперь уже экспериментальному исследованию. Исследователь воздействует на явление, не учитывая при этом тех внутренних преобразований, которые происходят в самом предмете. В итоге описывается способ воздействия, достигший желаемого эффекта. Он и заключает в себе эмпирическую закономерность. Мощность этой законо-мерности невелика. Она достаточна лишь для решения тех повторных задач, в ситуациях которых состояние предмета воздействия остается тождественным состоянию его в момент исследования. Специфическая особенность эмпирического этапа состоит в том, что критерии, на основании которых выделяются различные стороны явления, — субъективны. Количество таких критериев ничем не ограничено. В итоге множества эмпирических работ возникает так называемая эмпирическая многоаспектность. Огромная масса таких работ на уровне эмпирии не обобщаема. Она представляет конгломерат знаний, которые до поры до времени захлестывают науку.

Переход к новому типу знания — действенно-преобразующему — осуществляется на следующем этапе. Здесь место субъективных критериев расчленения исследуемого явления занимают объективные критерии. В качестве объективных критериев используются структурные уровни организации явления — трансформированные этапы его развития. По этим критериям происходит упорядочивание эмпирической многоаспектности. Эмпирические модели преобразуются в абстрактно-аналитические и становятся предметом абстрактно-аналитического исследования. Здесь изучаются абстрактно-выделенные структурные уровни организации явления, соответствующие представлению о формах движения ма-терии. Устанавливаются соответствующие данным формам законы.

Вслед за тем на основе синтеза этих законов создаются ана- литико-синтетические модели явлений, выявляются соответствующие им конкретные законы. Эти законы после эмпирической доводки и превращаются в руководства практическими действиями.

Таким путем намеченный в экспериментах принцип обобщается и превращается в один из принципов развития, согласно ко-торому этапы развития явления трансформируются в структурные уровни его организации и функциональные ступени дальнейших развивающих взаимодействий.

С позиции этого принципа творчество в широком смысле вы-ступает как механизм развития, как взаимодействие, ведущее к развитию. Творчество человека понимается как одна из конкретных форм проявлении этого механизма. И эта форма расчленяется в свою очередь на структурные уровни организации.

Появляется возможность сформулировать процессуальный критерий творчества: потребность в развитии возникает на высшем уровне, средства к ее удовлетворению складываются на низших уровнях; включаясь в функционирование высшего уровня, эти средства преобразуют способ функционирования. Состав комплекса наук, необходимый для комплексного исследования творчества, определяется анализом генезиса творчества и современным уровнем дифференциации знаний, предпосылки к которому сложились в эмпирической многоаспектности.

Анализ места психологии в системе комплексного исследования творчества приводит к представлению о психическом как об одном из структурных уровней организации творческой деятельности живых систем. Рассмотрение генезиса структурных уровней организации живых систем и места психического в системе этих уровней раскрывает главный признак -психического уровня — его сигнальность.

Предметом психологии творчества становится, таким образом, психический уровень организации творческой деятельности.

Такие решения раскрывают новые перспективные пути к изучению внутренних проблем психологии творчества — к экспери-ментальному анализу его психологического механизма — психологических условий эффективности творческого труда. Все эти условия рассматриваются как то, что благоприятствует эффективному срабатыванию центрального звена психологического механизма творчества.

На этой же основе строится вся система понятий психологии творчества, ее внутренняя логика.

Экспериментальное исследование психологии творчества превращается, таким образом, в экспериментальное исследование одной из частных форм развития.

В связи с раскрытием отношений психологии творчества и творческой деятельности возникает множество вопросов, представляющих прямой интерес для понимания дальнейшего развития обширного ряда современных гуманитарных наук, их перестройки в результате сложного взаимодействия и взаимовлияния.

Разумеется, по отношению к творческой деятельности в области литературы и искусства изложенная здесь структура психологического механизма требует соответствующей модификации. На этом пути и необходим союз психологов, литературоведов, ис* кусствоведов, призванных решить эту задачу.

П. В. Симонов