БЕДНОСТЬ В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ

Ферма обычно представляется американцам как «семейная ферма», на которой работают отец, мать и дети и, возможно, используется известная помощь со стороны. Это достаточно эффективная единица, обеспечивающая по крайней мере минимальный уровень дохода, сравнимый с уровнем дохода в городе, если учесть дополнительные удовольствия и обязанности, которые связаны с самодовлеющей сельской жизнью.

Но перенесемся из мира представлений к фактам. Проф. Теодор Шульц из Чикагского университета отмечает, что это определение само по себе оставляет в стороне многочисленных издольщиков, а из остающихся ферм Шульц склонен исключить загородные жилища, крупные несемейные фермы и мелких фермеров с чрезвычайно низкими денежными доходами. Таким образом, остается значительно меньше 3 млн. ферм, которые можно было бы назвать семейными. Но, как видно из табл. 23-1, многие из них с валовым доходом ниже 2500 долл, недостаточно эффективно использовали свои ресурсы. В итоге он приходит к выводу, что только небольшая часть американских ферм в настоящее время соответствует представлениям американцев о семейной ферме.

Даже теперь большинство семейных ферм далеко не в полной мере участвует в экономическом прогрессе страны. Достоен сожаления тот факт, что 134 тыс. фермеров на крупнейших фермах производят больше продукции, чем 2 млн. беднейших фермерских семей (которые даже не получают 5 тыс. долл, валового дохода в год). Это означает, что земля на большинстве ферм обладает весьма низкой производительностью. Имеется скрытое перенаселение в форме существования лиц, живущих на малопроизводительных фермах, которые почти не приносят дохода. Размер семейных ферм должен был бы расти, а их число — сокращаться; и можно ожидать, что повысится относительное значение сельскохозяйственных товариществ и корпораций.

Сельскохозяйственный наемный рабочий до войны был одним из наиболее низкооплачиваемых рабочих.

Аграрная проблема — это преимущественно проблема мелких фермеров:

Таблица 23-1

Распределение ферм по объему продаж. 4% крупнейших коммерческих ферм производят 32% всей продукции сельского хозяйства. Объем годового сбыта трех из каждых пяти фермеров, для которых сельское хозяйство является единственным занятием, не превышает 5 тыс. долл.; и из этой суммы они должны покрыть все свои расходы на жизнь и на ведение хозяйства. (Источник. Сельскохозяйственная перепись 1954 г.; исключены все лица, для которых сельское хозяйство не является единственным занятием.)

Издольщик на Юге, будь то белый или негр, не имеющий ни земли, ни орудий труда и живущий в течение года на кредит, оказываемый ему магазином компании, представляет собой более сложное явление.

Фермер-арендатор представляет собой еще один промежуточный случай, типичный для всех районов Соединенных Штатов. Обычно он арендует землю по твердой цене или за определенную долю урожая. Он может жить на ферме, содержать всех рабочих, иногда даже владеть половиной оборудования и половиной скота. Типичным является положение, когда он делит годовой доход пополам с землевладельцем. При самых благоприятных условиях аренда представляет собой ступеньку на лестнице, по которой молодой фермер может дойти до положения единоличного владельца фермы. Но при депрессии в сельском хозяйстве, длящейся несколько десятилетий, — такой, например, какая имела место в период между двумя мировыми войнами, — даже независимые фермеры теряют свои владения в силу распространенной практики лишения прав на собственность при неуплате по закладным. В этом случае движение по лестнице совершается преимущественно вниз.

Сельское хозяйство — это отрасль, характеризующаяся постоянными колебаниями. Кукуруза, пшеница, мясо и другие фермерские продукты продаются на высококонкурентных рынках, где цены меняются ежегодно, ежедневно, ежечасно и ежеминутно. Если представить себе нашу экономику в виде качающейся доски, то фермер находится на самом ее краю.

Если внимательно рассмотреть сельскохозяйственную статистику, мы заметим удивительный акт. Фермерские доходы колеблются между бумом и депрессией в значительно больших масштабах, чем нефермерские доходы, тоща как сельскохозяйственное производство значительно более стабильно по сравнению с промышленным производством. Даже погода, представляющая собой большую угрозу стабильности доходов в любом сельскохозяйственном районе, не вызывает сколько-нибудь заметных колебаний! в общем урожае, всей страны. За последние четверть века годовые колебания промышленного производства составили в среднем 12%, в то время как колебания сельскохозяйственного производства — менее 4%.

Неудивительно поэтому, что фермер всегда чувствует свою полную зависимость от колебаний рынка. Его кривые предложения относительно неэластичны по многим причинам. Во-первых, фермер может увеличить собственные усилия по расширению производства при низком Р, поскольку он отчаянно пытается удержать доход семьи на прежнем уровне. Во-вторых, многие его издержки продолжают существовать независимо от того, производит ли он много или мало, а если он не может значительно снизить дополнительные издержки, сокращая Q, то зачем тоща его сокращать?

Кроме того, что спрос на сельскохозяйственные продукты мало растет по мере увеличения доходов, он еще и совершенно неэластичен по отношению к изменениям цен. Каков же результат совокупного действия относительно неэластичного предложения и неэластичного спроса, когда обе кривые могут свободно перемещаться?

Паритет представляет собой отношение цен, получаемых фермерами, к ценам,

уплачиваемым ими:

Рис.

Чтобы ответить на этот вопрос, возьмите чистый лист бумаги и постройте оси цен и количества. Проведите теперь на нем вертикальную линию предложения, пересекающуюся с вертикальной линией спроса, как на рис. 102. Сдвиньте хотя бы чуть-чуть любую кривую. Видите, как сильно меняется Pl Как бы вам понравилось, если бы операция вашего ребенка или высшее образование вашей дочери зависели от малейших изменений спроса и предложения, которые привели бы к колоссальным переменам в доходе вашей семьи?

На рис. 103 показано, что колебания цен на товары, продаваемые фермерами, больше, чем колебания цен на товары, которые они должны покупать. В период великой депрессии начала 30-х годов цены, получаемые фермерами, упали примерно в 2 раза по сравнению со всеми другими ценами. Даже во время процветания 20-х годов фермеру приходилось плохо; вспомните хотя бы, что на нем тогда лежало огромное бремя ипотечной задолженности, возникшей во время колоссального земельного бума конца первой мировой войны. И фермеры спрашивают сейчас: «Не является ли эра 60-х годов повторением эры 20-х годов, когда процветали все, кроме нас?»