Глава XI ТИПЫ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

XI. 1. В любом высказывании языковая форма выступает либо как составляющее какой-либо более крупной формы, например John в высказывании John ran away «Джон убежал», либо как не­зависимая форма, не входящая в состав другой, более крупной (комплексной) языковой формы, как, например, John в восклицании John! В тех случаях, когда языковая форма является частью более сложной формы, говорят, что она находится во включенной пози­ции; в противном случае говорят, что она находится в абсолютной позиции и образует предложение.

Форма, которая в одном высказывании фигурирует как пред­ложение, в другом высказывании может оказаться во включенной позиции. В приведенном выше восклицании John! это слово пред­ставляет собой предложение, а в восклицании Poor John! «Бедный Джон!» оно выступает уже во включенной позиции. В последнем случае восклицание Poor John! является предложением, но в высказывании Poor John ran away «Бедный Джон убежал» poor John находится во включенной позиции. Точно так же приведенное выше высказывание Poor John ran away представляет собой пред­ложение, но в другом высказывании When the dog barked, poor J ohn ran away «Когда собака залаяла, бедный Джон убежал», оно уже не является таковым, а выступает во включенной позиции.

Высказывание может состоять более чем из одного предложения. Это имеет место в тех случаях, когда оно содержит несколько язы­ковых форм, не объединенных в какую-либо более сложную форму посредством той или иной значимой общепринятой грамматиче­ской аранжировки (то есть с помощью какой-либо конструкции), например: How are you? It’s a fine day. Are you going to play tennis this afternoon? «Как поживаете? Прекрасная погода. Собираетесь играть в теннис после обеда?» Каковы бы ни были реальные связи между этими тремя формами, грамматическая аранжировка, ко­торая объединяла бы их в единую, более крупную форму, здесь от­сутствует: данное высказывание состоит из трех предложений.

Очевидно, таким образом, что предложения в любом высказы­вании разграничиваются уже в силу того простого обстоятельства, что каждое предложение —это независимая языковая форма, не включенная посредством той или иной грамматической конструк­ции в какую-либо более сложную языковую форму. Однако в боль­шинстве языков, а возможно, и во всех, предложения отграничива­ются друг от друга при помощи различных таксем, которые также используются для дифференциации различных типов пред­ложений.

В английском, как и многих других языках, предложения вы­деляются благодаря модуляции — использованию вторичных фо­нем. В английском языке, например, вторичные фонемы интона­ции маркируют конец предложения, а также служат для диффе­ренциации трех основных типов предложений: John ran away [.] «Джон убежал [.]»; John ran away [?] «Джон убежал [?]»; Who ran away [ il «Кто убежал lib. Каждому из них в свою оче­редь можно придать дополнительно восклицательную интона­цию, в результате чего получается шесть типов предложений (см. § VII. 6).

Использование вторичных фонем для выделения конца предло­жений делает возможной конструкцию, известную как паратаксис, при которой две формы, не объединенные никакой другой кон­струкцией, связаны только одной интонацией. Так, если мы скажем: It’s ten o’clock [.1 I have to go home [.] «Десять часов [.] Мне пора идти домой [.1» с завершающей нисходящей интонацией утверждения на o’clock, то получим два предложения; если же мы опустим завершающую интонацию (заменив ее паузой), то обе формы соединятся благодаря конструкции паратаксиса в единое предложение: It’s ten o’clock 1,1 I have to go home [.].

Следующей особенностью модуляции в английском предложе­нии и в предложениях многих других языков является использо­вание вторичных фонем для эмфатического выделения отдельных частей предложения. В английском языке для этих целей служит самое сильное ударение (Now it’s ту turn «Теперь моя очередь»; см. § VI 1.3). Эмфатический элемент в английском языке может быть выделен также при помощи особых конструкций (It was John who did it *Джон, вот кто это сделал») или порядка слов (Away he ran «Он как побежит прочь»).

XI. 2. Кроме различий в модуляции, для выделения разных типов предложения служат также и признаки, связанные с селек­цией форм. Так обстоит дело в некоторых вышеприведенных при­мерах, где эмфатический элемент выделяется благодаря особой конструкции или использованию специальной частицы. В англий­ском языке вопросы, требующие развернутого ответа, характери­зуются не только особой фонемой интонации U], но и особой так- семой селекции: форма, используемая в качестве вопроса этого типа, либо состоит из специального слова или словосочетания, которое можно назвать вопросительным субститутом (замести­телем), либо содержит такое слово или словосочетание, как who? «кто?», with whom? «с кем?»: Who ran away? «Кто убежал прочь?», With whom was he talking? «С кем он говорил?»

Пожалуй, во всех языках различают два основных типа пред­ложений, которые можно назвать полными предложениями и не­полными (эллиптическими —minor) предлоэюениями. Их различия связаны с таксемой селекции: определенные формы являются в том или ином языке излюбленными (предпочтительными) формами предложения; когда подобная излюбленная форма используется в качестве предложения, она будет представлять собой полное пред­ложение; когда же в качестве предложения используется какая- либо иная форма, то это будет уже неполное предложение.

Очень многие из современных индоевропейских языков отда­ют, как английский язык, предпочтение типу предложения «де­ятель — действие». Некоторые языки, например остальные гер­манские и французский, сходны также и втом, что форма «деятель — действие» является словосочетанием, в котором действующее лицо и действие выражаются обычно отдельными словами или словосоче­таниями. Однако в ряде других индоевропейских языков, напри­мер в итальянском и испанском, а также в славянских, деятель и действие — связанные формы, составляющие одно слово: ит. canto ['kant-o]«(n)noK)»,canti ['kant-i]«(ты) поешь», cant-a ['kant-al «(он, она, оно) поет» и т.

В некоторых языках существует несколько основных типов предложений. В русском языке, например, так же как в итальян­ском, зафиксировано слово-предложение типа «деятель — дей­ствие», которое является личной глагольной формой: [po'jul «Пою», [po'josl «Поешь», [ро'jot 1 «(Он, она, оно) поет» и т. д. Кроме того, встречается также еще один тип полного предложения: [i'van du'rak] «Иван-дурак», [sol'dat 'xrabrl «Солдат храбр», [o'/ets 'domal «Отец дома». В этом втором типе один компонент, который произносится первым, является существительным; другой компо­нент — существительное, к которому приравнивается первый ком­понент, или прилагательное (прилагательные в этом случае имеют особую форму), или наречная форма.

Когда в языке существует более чем один тип полных пред­ложений, общим для них может являться наличие конструкций из двух частей. Обычным названием для таких наиболее употреби­тельных двусоставных форм- предложения является термин преди­кативные. В предикации компонент, имеющий наибольшее значе­ние предметности, называется подлежащим, а другая часть — сказуемым. Из двух типов предикативных предложений в русском языке первый называется повествовательным, а второй —прирав­нивающим (equational). Для языков, подобных английскому или итальянскому, которые имеют только один тип двусоставного предложения, эти термины излишни, хотя они довольно употре­бительны: говорят, что John ran «Джон бежал» — предикативный тип предложения, в котором действующее лицо (John) является подлежащим, а действие (ran) — сказуемым.

В латинском языке существовали те же типы полных предло­жений, что и в русском, но повествовательные предложения были представлены двумя разновидностями: одна — с конструкцией «деятель —действие»: Cantat «Он (она, оно) поет», Amat «Он (она, оно) любит», а другая — с конструкцией «объект действия — дей­ствие»: Cantatur «Это поется», Amatur «Он (она, оно) любим».

В тагальском языке зафиксировано пять типов предикации, характеризующихся следующей общей особенностью: когда на первом месте стоит подлежащее, то между ним и сказуемым вкли­нивается частица [aj] (после гласных — [j]); если же имеет место обратный порядок, то эта частица отсутствует.

Так, например, здесь нам известен прежде всего приравниваю­щий тип: [ag 'barta j maba'it] «ребенок хороший», или, с обрат­ным порядком слов: [maba'it ag 'ba:ta^] «хороший ребенок», то есть «ребенок хорош». Существует также четыре повествователь­ных типа, в которых сказуемыми служат подвижные[35] (transient) слова, обозначающие явления в четырех различных отношениях к действию. Приведем четыре типа подобных подвижных слов: деятель: [pu'mu:tul] «тот, кто резал»; объект действия: [pi'nu:tul] «нечто срезанное»; орудие действия: [ipi'nu:tul] «то, чем режут»; место: [pinu'tu:lan] «то, на чем режут или от чего отрезают». Эти подвижные слова отнюдь не связаны обязательно, в от­личие от английских глаголов, с предикативной позицией; с рав­ным успехом они могут выступать, например, в приравнивающих предложениях ([ag pu'mu.-tul aj si 'hwanl «тот, кто производил резку, был Джон»), но в предикативной позиции они Образуют четыре типа повествовательных предикативных предложений: «деятель — действие»:

[sja j pu'mu:tul nag 'ka:huj] «он отрезал (кусок) дерева»; «объект действия —действие»:

[pi'nu:tul nja ag 'ka:huj] «был отрезан им (кусок) дерева», то есть «он отрезал (кусок) дерева»;

«орудие действия — действие»:

[ipi'nu:tul nja ag 'gu:luk] «было-срезано-при-помощи-им но- жом-боло», то есть «он срезал при помощи боло»;

«место — действие»:

[pinu'tu:lan nja ад 'ka:hujl «было-отрезано-от им-дерева», то есть «он отрезал (кусок) дерева».

В грузинском языке различается предложение-действие, на­пример: ['v-ts?er[ «я пишу», и предложение чувственного восприя­тия, например: ['m-e-smi-sl «мне-звук-есть», то есть «я слышу». Правда, такие различия никогда не проводятся с абсолютной по­следовательностью; так, видение классифицируется здесь как дей­ствие: ['v-naxavl «я-вижу».

Не все наиболее употребительные формы предложения имеют двусоставную структуру. Так, повеление в английском языке состоит просто из инфинитивной формы (come; be good) и лишь изредка включает действующее лицо (you be good). В немецком языке, помимо типа предложения «действующее лицо —действие», близко напоминающего английский тип, существует еще безлич­ная разновидность, которая отличается от этого типа отсутствием действующего лица: mir ist kalt [mi:r ist 'kalt] «мне холодно»; hier wird getanzt ['hi:r virt ge'tantst] «здесь танцуют». В русском языке имеется также безличный тип предложений, который отли­чается от приравнивающей предикации тем, что в нем отсутствует подлежащее: ['nuznol «Нужно».

XI. 3. В английском языке имеется подтип полных предложе­ний, которые можно было бы назвать предложениями действия, выраженного эксплицитно (explicit-action type); в этом типе пред­ложения действие сосредоточивается вокруг глагола do, does, did «делать, делает, сделал». Таксема селекции проявляется здесь в противопоставлениях типа I heard him «Я слышал его» и I did hear him «Я действительно слышал его». Указанный тип предло­жений используется в ряде случаев. Когда эмфатическим элементом предложения является глагол (произнесенный с самым сильным ударением), то в предложении обычного типа эмфатически выде­ляется лексическое значение (семема) глагола, например: I heard him «Я слышал его» (но не видел), или Run home! «Беги домой!» (а не иди). В предложениях эксплицитно выраженного действия эмфатически выделяется наличие события как такового (в проти­вопоставление его отсутствию) или же какое-то определенное время (прошедшее или настоящее) действия, как в I did hear him «Я действительно слышал его» или Do run home! «Давай, беги домой». Указанный тип предложения используют также в тех случаях, когда глагол сопровождается частицей not, как в I didn’t hear him «Я не слышал его» или Don’t run away «Не убегай». Таким образом, в английском языке с помощью так- семы селекции выделяется тип отрицательного полного пред­ложения.

Далее, в пределах нашего типа предложения эксплицитно выраженного действия мы различаем подтипы, в которых глагол do, does, did предшествует действующему лицу. Эта инвертирован­ная разновидность встречается в английском языке в формальных вопросах, требующих ответа «да» или «нет» и характеризующихся также особой вопросительной интонацией: Did John run away? «Убежал ли Джон?»: Didn’t John run away? «А разве Джон не убежал?» в отличие от обычного типа без инверсии (не-формаль- ного): John ran away? «Джон убежал?» или John didn’t run away? «А Джон не убежал?»

Описанные только что явления не имеют таких широких парал­лелей в других языках, как более общие особенности английских полных предложений. В немецком языке, например, отрицатель­ное наречие не требует построения особого предложения: Er kommt nicht [e:r 'komt 'nixt] «Он не придет» (букв, «он придет не») строится так же, как Er kommt bald [e:r 'komt 'bait 1 «Он придет скоро». Другие языки, однако, сходны с английским в том, что в них используются особые типы предложения, отрицательные по своему содержанию. В финском языке отрицательные предложения характеризуются особой конструкцией: глагол (подобно итальян­скому глаголу, он выражает и действующее лицо и действие одним словом-предложением) является специальным отрицательным гла­голом, который может уточняться инфинитивообразной формой другого глагола:

luen «(я) читаю» en lue «я-не чита(ю)»

luet «(ты) читаешь» et lue «ты-не чита(ешь)»

lukee «(он) читает» ei lue «он-не чита(ет)».

В меномини существуют три главных типа полных предложе­ний — приравнивающие, повествовательные и отрицательные: повествовательное: [pi:wl «Он-приходит»; приравнивающее: [enu? pajiatl «Он — тот, кто приходит», то есть «Это он приходит»;

отрицательное: [kan upiananl «Не он-приходит», то есть «Он не приходит».

В отрицательном типе предложения выделяются две части: с одной стороны, отрицательное слово [кап] с разными оконча­ниями, а с другой — остальная часть предложения, отмеченная использованием особых глагольных форм.

Специальные типы полных предложений для построения фор­мальных вопросов распространены более широко. В немецком язы­ке употребляются такие формы конструкции «действующее лицо — деятель», при которых глагол предшествует действующему лицу: Kommt er? ['komt е:г?] «Придет он?» в отличие от Er kommt [е:г 'komt] «Он придет». Во французском языке также используются особые вопросительные конструкции: «Жан идет?» передается либо как Jean vient-il? Uaⁿ vjeⁿt і?], то есть букв. «Жан, идет он?», либо как Est-ce que Jean vient? [e s ko £aⁿ vjeⁿ? 1 букв. «Есть это, что Жан идет?» В меномини каждый из основных трех типов полных предложений имеет свой вопросительный подтип: повествовательный: [pi:??] «Он идет?»;

приравнивающий: [enut pajiat? I «Он (вопрос) тот, который идет?», то есть «Это он идет?»;

отрицательный: [капе:? upianan?] «Не (вопрос) он-идет (отри­цание)?», то есть «Разве он (не) идет?».

В других языках специальный тип предложений для формаль­ных вопросов, требующих ответа «да» или «нет», отсутствует, но в некоторых из них употребляются особые вопросительные слова, как в латинском языке: venitne? [we'nit пе?] «Идет ли он?» или num venit? «Неужели он идет?» (при ожидании отрицательного ответа) в отличие от venit? «Он идет?». Такое использование спе­циальных небольших слов (частиц) для выделения формальных вопросов, требующих ответа «да» или «нет», встречается во многих языках, например в русском, китайском, тагальском, кри и т. д.

Многие языки сходны с английским в том, что вопросы, тре­бующие развернутого ответа, отмечены в них присутствием особых слов, однако в деталях языки различаются: в тагальском языке и меномини, например, вопрос подобного рода выражается прирав­нивающим предложением: меномини [awe:? pajiat^l «Кто тот-кото- рый-идет?», то есть «Кто идет?».

В английском языке повеление служит примером особого типа предложений, используемых как восклицательные. И в дру­гих языках можно встретить особые типы полных предложений, которые используются в качестве разного рода восклицаний. В ме­номини их два: одно служит для выражения удивления, когда событие представляется новым и неожиданным, а другое — для выражения разочарования, когда ожидаемого не произошло.

Удивление

повествовательное: [piasahl] «Итак, он идет!»;

приравнивающее: [enusa? pajiatl] «Итак, это он, тот, кто идет!»; отрицательное: [kasa? upiananl] «Итак, он не идет!».

Разочарование

повествовательное: [piapahl] «Но он шел!»;

приравнивающее: [enupa? «Но ведь именно это он, тот,.

pajiatl] кто шел!»;

отрицательное: [кара? upiananl] «Но он же не шел!».

XI. 4. Предложение, которое не содержит обычной, наиболее употребительной формы предложения, является неполным, или эл­липтическим. Некоторые формы встречаются преимущественное ка­честве неполных предложений, не вступая совсем или вступая очень редко в непаратаксические конструкции; такими формами являются междометия. Междометия представляют собой или особые слова, например ouch «ой», oh «ах, ох», sh «тш-ш», gosh «боже», hello «хелло», sir «сэр», ma’m «мадам», yes «да», или же словосочетания_а

(вторичные междометия), часто весьма своеобразные по конструк­ции, например: dear me «ну и ну», goodness me «боже мой», good­ness gracious «господи», goodness sakes alive «ради бога», oh dear «ох, батюшки», by golly «ей-богу», you angel «вы ангел», please «пожалуйста», thank you «спасибо», good-bye «до свидания».

В целом подобные предложения, по-видимому, являются либо дополняющими (completive), либо восклицательными. Дополняю­щий тип предложения состоит из формы, которая просто уточняет ситуацию, то есть более раннее высказывание, а также жест или просто наличие предмета: This one. «Вот этот.», Tomorrow morning. «Завтра утром.», Gladly, if I сап. «С радостью, если смогу.», When­ever you’re ready. «Как только вы будете готовы.», Неге. «Здесь.», When? «Когда?», With whom? «С кем?», Mr. Brown: Mr. Smith. «Мистер Браун — Мистер Смит.» (представляя людей друг другу), Drugs. «Лекарства.», State Street. «Стейт-стрит.». Встречаются эти формы в основном при ответе на вопрос; для таких случаев имеются и специальные дополняющие междометия yes «да» и по «нет». Но даже в этом одни языки не похожи на другие: француз скажет si «да» в ответ на вопрос с отрицанием, например в ответ на вопрос «Разве он не идет?», но oui [wi] «да» в ответ на другие вопро­сы, например: «Он идет?» В некоторых языках подобных междо­метий нет. В польском языке на вопросы отвечают с помощью обыч­ных наречий — утвердительного tak «так» и отрицательного nie [пе] «нет». Финн строит утвердительный ответ при помощи обыч­ной формы (ср. Tulette-ko kaupungista? —Tulemme. «Вы идете-ли из города? — Идем.»), а отрицательный — с помощью отрицатель­ного глагола (Tunnette-ko herra Lehdon? — En (или: En tunne) «Знаете-ли вы мистера Лехто? — Я-не.» (или: «Я-не знаю»).

Восклицательные неполные предложения появляются под вли­янием очень сильного стимула. Они состоят из междометий или обычных форм, не принадлежащих, однако, к излюбленным типам предложения, и часто характеризуются паратаксисом: Ouch, damn it! «Ой, будь оно проклято!», This way, please! «Сюда, пожалуйста!». Субстантивная форма, называющая слушателя, используется в английском языке как требование его присутствия или внимания: John! «Джон!», Little boyI «Малыш!», You with the glasses! «Эй вы, в очках!». С паратаксисом: Hello, John! «Хелло, Джон!», Соте here, little boyI «Иди сюда, малыш!» Этим целям служат чаще всего формы обращения sir и ma’m; в русском языке для этого исполь­зуется междометие [s], как в [da-s] «да-с, сударь; да-с, сударыня» [36] без различия пола. Во многих языках существуют специальные звательные формы; например, звательная форма лат. Balbus (имя мужчины) звучит как Balbe, или, в языке фокс, от слова [iSkwe: wa] «женщина» образуется звательная форма [iSkwel, а от слова [iSkweiwak] «женщины» —звательная форма [iSkwe:tikel. В мено­мини термины родства имеют особые, в высшей степени нерегуляр­ные звательные формы: [ne?nehl «мой старший брат» имеет зва­тельную форму [папе:?], a [neki:jah] «моя мать» — [пе?е:Ы. Другие слова, когда они используются в качестве обращений, характери­зуются кратким гласным на месте долгого: [mete:muh] «женщи­на», звательная форма [metemuhl. В санскрите звательные формы были безударными.

Иногда мы встречаем неполные предложения афористического типа (см. IX. 9), употребляемые, собственно, почти наравне с пол­ными предложениями: в английском языке примерами такого рода могут служить: The more you have, the more you want «Чем больше имеешь, тем больше желаешь»; The more, the merrier «Чем больше, тем лучше»; First come, first served «Кто первый пришел, того первого и обслужили»; Old saint, young sinner «В старости святой, смолоду грешник».

XI. 5. Во многих языках предложение характеризуется также одним селективным признаком, более общим, чем все те, о которых речь шла до сих пор: некоторые языковые формы, названные нами связанными (см. § X. 1), никогда не используются как предложе­ния. В английском языке примерами могут служить -ess [es] в countess «графиня», lioness «львица», duchess «герцогиня» и т. д., или -ish [iSl в boyish «мальчишеский», childish «ребячливый», greenish «зеленоватый» и т. д., а также [s] в hats «шляпы», books «книги», cups «чашки» и т. д. Это самые настоящие языковые фор­мы, и они передают значение, но они встречаются только в соста­ве целой конструкции как части более крупных форм. Формы, которые могут выступать как предложения,— это свободные фор­мы. Связанные формы имеются не во всех языках. Они, по-ви- димому, отсутствуют в современном китайском.

Свободная форма, которая целиком складывается из двух (или более) менее крупных свободных форм, как, например, poor John или John ran away, или yes, sir, представляет собой словосочетание (phrase). Свободная форма, которая не является словосочета­нием, представляет собой слово. Слово, следовательно,— это сво­бодная форма, которая не сводится полностью к (двум или более) менее крупным свободным формам. Короче говоря, слово —это минимальная свободная форма.

Поскольку в потоке живой речи могут быть выделены лишь сво­бодные формы, слово в качестве такой минимальной свободной фор­мы играет очень важную роль в нашем понимании языка. Наимень­шей единицей языка в повседневной жизни является именно слово. Наши словари дают списки слов языка; и для любых целей, за исключением систематического изучения языка, это, несомненно более полезно, чем перечисление морфем. Деление языковых форм на слова привычно для нас, потому что по традиции мы на письме и в печатном тексте отделяем слова интервалами. Люди, которые не умеют читать и писать, испытывают трудности, когда их по тем или иным причинам просят произвести членение высказывания на слова. В английском языке эти трудности менее значительны, чем в некоторых других языках, например во французском. Однако то обстоятельство, что отделение слов интервалами стало частью наших норм письма, показывает, что признание слова единицей речи не кажется говорящим неестественным; и действительно, за исключением определенных спорных случаев, люди легко учатся производить подобный анализ.

Согласно нашей школьной традиции, мы часто говорим о таких формах, как book, books «книга, книги» или do, does, did, done «делать, делает, делал, сделанный», как о «различных формах од­ного и того же слова». Это, разумеется, не точно, поскольку между членами подобных рядов существуют различия как в форме, так и в значении. Приведенные выше формы являются различными языковыми формами, а следовательно, и различными словами.

В других случаях непоследовательность наших навыков пись­ма может порождать известные сомнения. Так, англичане одинако­во пишут John’s в John’s ready «Джон готов», где John «Джон» и [z], то есть альтернант is,— два разных слова, и John’s в John’s hat «шляпа Джона», где John’s — это одно слово, состоящее из John и связанной формы ’s [-z] — показателя принадлежности. Они пишут the boy’s «мальчика», как если бы это было два или три слова, тогда как, строго говоря, это только одно слово, поскольку непосредственно составляющими здесь являются the boy и притяжательное [-z], а последнее представляет собой свя­занную форму. Это ясно из таких случаев, как the king of England’s «короля Англии» или the man I saw yesterday’s «человека, которого я видел вчера», значение которых показывает, что [-zl связано со всем предыдущим словосочетанием так, что вместе они составляют единое длинное слово.

XI. 6. Во многих языках, однако, невозможно последовательно разграничить словосочетания и слова, с одной стороны, и слова и связанные формы —с другой. Лингвист не может бесконечно ждать, пока в силу счастливой случайности он наконец услышит ту или иную форму в качестве предложения, то есть употреблен­ную изолированно. Некоторые формы используются в качестве предложения очень редко. Опрос или эксперименты могут привести к самым различным реакциям со стороны слушателей. Разве такие английские формы, как the (определенный артикль), а (неопре­деленный артикль), is «есть», and «и» произносятся когда-либо отдельно? Можно представить себе следующий диалог: Is? — No;

was «Есть? — Нет; был». Говорят, что слово because «потому что» — излюбленный ответ женщин. Нетерпеливый слушатель спрашивает: And? «И?», и мы можем представить, как смущенный говорящий произносит, колеблясь: The.., и слушающие его понимают. Если исключить такие надуманные ситуации, то в силу особенностей общей структуры языка одна классификация оказывается для на­ших целей более удобной, чем другая. Так, хотя форма the и редко используется самостоятельно, но она играет почти ту же роль в языке, что и формы this «этот» и that «тот», которые свободно об­разуют предложения; подобный параллелизм позволяет нам счи­тать the отдельным словом:

this thing : that thing : the thing

«эта вещь» : «та вещь» : «(определенная) вещь»

this : that : (the).

В других случаях трудность связана с явлениями фонетической модификации. Формы [z] в John’s ready «Джон готов» и [ml в I’m hungry «Я голоден» или [nt] в Don’t! «Не надо!» в английском языке самостоятельно не употребляются, но мы вынуждены при­знать их словами, поскольку они представляют собой не что иное, как альтернанты самостоятельных форм is, am, not. Во француз­ском языке мы встречаем даже такой случай, когда одна фонема выступает как представитель двух слов: au [о] в словосочетании типа au roi [о rwa] «королю» возникает в результате фонетической модификации двух слов —а [а] [передающего значение русского дательного падежа) и 1е [1э] — определенного артикля. Это [о] омонимично словам еаи «вода» и haut «высокий».

В некоторых случаях спорные формы являются скорее единица­ми грамматической селекции, чем модификации, и тем не менее, исходя из структуры языка в целом, их правильнее классифициро­вать как отдельные слова. Несколько слов подобного рода имеется также во французском языке. Абсолютные формы, например moi [mwa] «я, меня» и lui [Іці] «он, его» в определенных конструкциях заменяются более короткими формами, обычно не употребляемыми самостоятельно, например: je Uo] «я», me [mo] «меня», il [il] «он», le [1э] «его», ср. Je le connais [zo 1 кэпе] «Я знаю его», II me connalt [il m кэпе] «Он знает меня». Замену абсолютных форм подобными конъюнктными формами следует описывать скорее как признак селекции, чем модификации; несмотря на это, конъюнктные фор­мы — главным образом вследствие их параллелизма с абсолютными формами — имеют статус слов.

Менее важным пограничным случаем является использование связанных форм при гипостазе (см.§ IX. 7), скажем, когда англи­чане говорят: a girl in her teens «девушка в возрасте от тринад­цати до двадцати лет», или о разного рода isms и ologies.

На другом полюсе находятся формы, стоящие на границе между словами и словосочетаниями. Так, форма blackbird «дрозд» напоминает двусловное словосочетание (black bird «черная пти­ца»), но при последовательном описании английского языка нам придется признать эту форму единым (сложным) словом. В данном случае различие между словом и словосочетанием выражено четко: в blackbird второе слово характеризуется не обычным, сильным, а более слабым ударением, а такое различие в английском языке носит фонематический характер и, будучи формальным, соотно­сится с семантическим различием между blackbird и black bird. Противопоставления, однако, далеко не всегда бывают столь яс­ными: ice-cream I'ajs ,krijm] «мороженое», произнесенное с одним сильным ударением, будет рассматриваться как одно (сложное) слово, но при ином произношении—I'ajs 'krijml, т. е. с двумя силь­ными ударениями — оно будет являться двусловным словосочета­нием. Подобные варианты существуют и у messenger boy «посыль­ный» и у lady friend «подруга».

Критерий ударения, однако, не помогает нам в таких формах, как devil-may-care «бесшабашный», или в таких, как a devil-may- care manner «бесшабашные манеры» или jack-in-the-pulpit (в ка­честве названия растения). Если бы нам встретилась форма devil- may-care-ish, мы без колебания рассматривали бы ее как единое слово, поскольку одним из непосредственно составляющих ее была бы связанная форма -ish. Формы типа devil-may-care тракту­ются как слова (слова-словосочетания) в силу несколько иных признаков, которые в системе английского языка ставят их в один ряд с другими словами. Одним из таких признаков является их специфическая функция. В качестве словосочетания devil-may- care было бы конструкцией «действующее лицо — действие», но в качестве слова-словосочетания оно занимает то же место, что и прилагательное. Другим признаком этих образований является их неделимость: название растения jack-in-the-pulpit нельзя изме­нить, вставив перед словом pulpit (букв, «кафедра проповедника») слово little «маленький», но в соответствующем словосочетании подобная или какая-либо иная вставка была бы вполне допу­стимой.

Последняя особенность, а именно невозможность прервать сло­во другими формами, сохраняет силу почти всегда. Так, в англий­ском языке можно сказать: black — I should say, bluish-black — birds «черные — я сказал бы иссиня-черные — птицы», но пре­рвать сложное слово blackbirds подобным образом было бы невоз­можно. Исключения из этого правила настолько редки, что они кажутся почти патологическими. Так, в готском языке существо­вала связанная форма [ga-], которая в качестве префикса присое­динялась преимущественно к глаголам: l'se:hwil «он должен был бы видеть», [ga 'se:hwil «он должен был бы быть в состоянии видеть». Однако иногда между [ga-] и остальной частью глагола вклини­ваются другие слова; ср. перевод евангелия от Марка (8, 23): ['frah ina ga- u hwa 'se:hwi] «Он спросил у него, видел ли [и] он что-либо [hwa]».

Ни один из этих критериев не может быть применен достаточно последовательно: многие формы лежат на границе между связан­ными формами и словами или между словами и словосочетаниями. Строго разграничить формы, употребляемые самостоятельно, и формы, которые в изолированном употреблении не встречаются, невозможно.

XI. 7. Слово не является по своему существу фонетической единицей: мы не отделяем посредством пауз или других фонетиче­ских признаков те отрезки речи, которые можно было бы произ­нести изолированно. Тем не менее в различных языках существуют разные фонетические способы выделения слова как особой единицы; в одних языках это проявляется очень ярко, как в английском, а в других, как во французском,— весьма слабо.

В качестве свободной, несвязанной формы слово может нахо­диться в абсолютной позиции; вследствие этого оно подчиняется фонетическому моделированию соответствующего языка. Во всяком случае, оно обязательно должно содержать по крайней мере одну фонему, обычно являющуюся слогообразующей. Однако этот прин­цип иногда нарушается—ср. английские междометия sh [Si и pst [pstl. Начальные и конечные согласные, а также сочетания со­гласных в слове всегда такие же, как в начале или в конце ре­чевого отрезка; так, ни одно английское слово не начинается с [д] или [mb] и ни одно не кончается [h] или [mb].

Помимо этого, во многих языках существуют и другие ограни­чения, касающиеся фонетической структуры слова. Мы можем об­наружить, что некоторые из допустимых срединных сочетаний со­гласных не встречаются внутри отдельного слова; так, допустимые в английском языке сочетания [sc, vt, tsv, ststr] (ср. rash child «неосторожный ребенок», give ten «дать десять», it’s very cold «очень холодно», least strong «наименее сильный») или такие двой­ные согласные, как [nn, tt, ЬЫ (ср. ten nights «десять ночей», that time «то время», nab Bill «схватить Билла»), в пределах про­стых слов не встречаются. Напротив, во французском языке, с его вставным [э] и в языках, подобных фокс и самоа, где согласные в конце слова не встречаются, в словосочетании допускаются те же сочетания согласных, что и внутри слова.

Ряд языков имеет своеобразные ограничения, известные как гармония гласных; она состоит в том, что в соседних слогах слова допускаются лишь определенные сочетания гласных. Так, в ту­рецком языке гласные в слове бывают либо все передними ([і, у, е, 0], как в [sevildirememek] «не быть в состоянии вызывать лю­бовь»), либо все задними ([Ї, u, a, ol, как в [jazildiramamak] «быть не в состоянии заставить написать»).

В китайском языке мы встречаем крайний случай структурного разграничения слов; каждое слово состоит из одного слога и из двух или трех первичных фонем: из неслогообразующей простой или сложной фонемы в начале и слогообразующей простой или сложной фонемы в конце, а также из одного из тонов (§ VII. 7); начальный неслогообразующий может отсутствовать; связанных форм в китайском языке нет.

В английском и многих других языках каждое слово отмечено тем, что содержит одно и только одно главное ударение (forgiving «снисходительный», convict «осуждать» и convict «осужденный»). В ряде языков слово как отдельная единица отграничено еще более четко благодаря тому, что место ударения определенным образом связано с концом или началом слова: в чешском и исландском язы­ках ударение падает на первый слог слова, в кри оно приходится на третий слог от конца (тип ударения antepenult), в польском — на предпоследний (тип ударения penult). В латинском языке ударение падало на предпоследний слог, как в amamus [a'ma^us] «мы лю­бим». Если же этот слог содержал краткий гласный, за которым следовал только один согласный, ударным становился третий слог от конца, как в capimus ['kapimusl «мы берем». В таких языках ударение является показателем границ слова, то есть указывает на его начало или конец, но поскольку ударение здесь закреплено, оно не может служить для разграничения различных слов В италь­янском, испанском и новогреческом языках ударение всегда при­ходится на один из трех последних слогов слова. В древнегрече­ском языке слово характеризовалось либо простым ударением на одном из трех последних слогов, либо сложным ударением на одном из двух последних слогов, причем существовали и дальней­шие ограничения, обусловленные характером первичных фонем в этих слогах.

В некоторых языках, использующих ударение, как, например, в английском, в словах с ударением на первом слоге ударение вступает в силу сразу в начале слова; ср. а паше «имя» и ап aim «цель», that scold «та брюзга» и that’s cold «холодно» (VII. 5). В других языках, например нидерландском, итальянском, испан­ском и славянских, вступление ударения регулируется чисто фо­нетическими правилами; начало ударения приходится на соглас­ный, который предшествует ударному гласному, даже если этот согласный относится к другому слову; ср. ит. un altro [u'n altrol «другой». В таких языках, как французский, где фонемы ударения отсутствуют, слова как особые единицы подобным образом выде­лены быть не могут.

Фонетическое выделение слова как отдельной единицы в слу­чаях, подобных приведенным выше, затрудняется в основном двумя факторами. Слова, которые в качестве своих непосредственно со­ставляющих содержат две или больше свободных форм, с фонети­ческой точки зрения обычно ведут себя как словосочетания. В английском языке сложные слова могут иметь такие же средин­ные комбинации согласных, что и словосочетания: stove-top [vt 1 «верх печи», chest-strap [ststr] «нагрудная повязка», pen-knife [nnl «перочинный нож», grab-bag [bb 1 — вид лотереи; производ­ные от таких словосочетаний могут иметь даже более чем одно сильное ударение: old-maidish ['owld 'mejdisl «стародевичий», jack-in-the-pulpit ['jek in 09'pulpit]—название растения.

С другой стороны, слова во включенной позиции подвержены модуляциям и фонетическим модификациям, которые могут снять фонетические признаки, маркирующие слово. Так, отрицание not в словосочетании don’t ['dow nt 1 теряет и свое сильное ударение и свой слогообразующий гласный; словосочетание can’t «не могу» омонимично со словом cant «жаргон»; ср. также lock it «запри это» и locket «медальон»; feed her ['fijd г] «покорми ее» и feeder «едок» и т. д. В обычном произношении сочетания at all [e't oil «совсем» ударение начинается с [t] слова at [37]. Такими вариантами во вклю­ченной позиции, при которых слово утрачивает фонетические при­знаки, характеризующие его в абсолютной позиции, мы займемся в следующей главе. Здесь же следует лишь отметить, что в этих преобразованных словосочетаниях могут все же сохраняться, хотя и в меньшей степени, те приметы, по которым опознаются слова, по­скольку словосочетания содержат такие фонетические последова­тельности, которые в отдельных словах не встречаются. Так, ко­нечная последовательность [ownt] допускается в английском языке, но она имеет место только в словосочетаниях don’t и won’t, но не в отдельном слове. В южнонемецких диалектах некоторые началь­ные сочетания согласных, такие, как [tn, tst], встречаются в сло­восочетаниях, возникая как фонетические модификации первого слова, например: [t naxt] «ночь», [t sta:st] «ты стоишь», но они не встречаются ни в одном отдельном слове. В севернокитайском словосочетание может заканчиваться слогообразующим + [г], как в [gjaw³ 'та г³] «маленькая лошадь», но только в результате фо­нетической модификации двух слов — в нашем примере [та³] «лошадь» и [г²] «сын, ребенок, маленький».

В немногих языках, не использующих связанных форм, слово приобретает как бы двойную значимость, поскольку оно является наименьшей единицей не только свободной формы, но и наимень­шей единицей языковой формы вообще. В языках же, использу­ющих связанные формы, слово имеет исключительно важное значение в структурном отношении, так как конструкции, в кото­рых свободные формы выступают в словосочетаниях, разительно отличаются от конструкций, в которых свободные или связан­ные формы выступают в слове. В соответствии с этим граммати­ка таких языков делится на две части — синтаксис и морфологию. Вместе с тем конструкции сложных слов, а в известной мере и слов, производных от словосочетаний, занимают промежуточное положение.