ГРАММАТИЧЕСКИЕ ФОРМЫ

Х.1. Наше описание показало пока только то, что каждый язык состоит из ряда сигналов — языковых форм. Каждая языко­вая форма — это закрепленное сочетание сигнальных единиц — фонем.

1) что звуковые различия здесь нерелевантны (не являются фонетическими);

2) что ситуации, в которых находятся разные говорящие, содержат известные черты общности и что различия между этими ситуациями нерелевантны (не являются семантическими);

3) что данное языковое значение отличается от значений любых других форм языка

Мы уже убедились в том, что истинность этого допущения не может быть доказана, поскольку ситуации, в которых находится говорящий, и реакции слушающего могут затрагивать почти все на свете и, в частности, зависят в значительной степени от состоя­ния нервной системы говорящих в данный момент. Более того, когда мы обращаемся к историческим изменениям в языке, мы имеем дело с фактами, применительно к которым наши допущения не имеют силы. В самых общих чертах, однако, наши допущения подтверждаются именно тем, что с помощью языковых сигналов говорящие способны весьма эффективно осуществлять сотрудниче­ство. При описании языка нас интересует в первую очередь, как достигается это сотрудничество в тот или иной момент в том или ином языковом коллективе, а не случайные неудачи этого сотруд­ничества или его изменение в ходе истории.

И все же наше основное допущение должно быть с самого начала видоизменено, однако в совершенно другом направлении. Зафиксировав достаточно большое количество форм языка, мы всегда обнаруживаем одну особенность, которую мы до сих пор в нашем изложении оставляли без внимания: частичное сходство языковых форм. Предположим, что мы слышим, как говорящий произносит:

John ran «Джон бежал»,

а немного спустя услышим, как он или другой говорящий скажет:

John fell «Джон упал».

Мы сразу же осознаем, что обе эти формы — John ran и John fell — частично фонетически сходны, поскольку обе они содержат элемент John [jan 1, а кроме того, наш практический опыт подсказывает нам, что и значения здесь обнаруживают соответствующее сходство: во всех случаях, когда форма содержит фонетический элемент [jan], ее значение указывает на определенного мужчину или юношу в данном коллективе. И действительно, если нам посчастливится, мы можем услышать, как кто-либо произнесет форму John! саму по себе, то есть совершенно отдельно, без какого бы то ни было сопровождения.

Рассмотрев несколько таких случаев, мы будем вынуждены видоизменить основное допущение лингвистики, сформулировав его следующим образом: в языковом коллективе некоторые вы­сказывания сходны или частично сходны по звучанию и значению.

Общей частью частично сходных высказываний (в нашем приме­ре — John) является какая-то фонетическая форма с постоянным значением: она отвечает, следовательно, определению языковой формы. Части, которые не являются общими в частично сходных высказываниях (в нашем примере ran в одном высказывании и fell в другом), могут тоже в свою очередь оказаться языковыми фор­мами. Услышав одну форму —John ran «Джон бежал»,— мы мо­жем позднее услышать форму Bill ran «Билл бежал» и, быть может, даже (например, в ответ на вопрос) изолированную форму Ran «Бежал».

В других случаях, однако, мы тщетно будем ждать появления изолированной формы: зная формы John, Bill и Dan, мы можем услышать формы Johnny, Billy и Danny и предположить, что возможно изолированное употребление -у [-ij] примерно с таким значением, как little «маленький», но тут нас ждет разочарование. Точно так же, будучи знакомы с формами play «играть» и dance «танцевать», мы можем услышать формы playing «играющий» и dancing «танцующий», но тщетно будем надеяться услышать изоли­рованную форму -ing [-ід], что могло бы рассеять наши сомнения относительно несколько расплывчатого значения этого слога. Не­смотря на тот факт, что некоторые компоненты не употребляются отдельно, но только в качестве частей более крупных форм, мы тем не менее называем эти компоненты языковыми формами, по­скольку они являются фонетическими формами, такими, как [ijl или [ід], и обладают постоянными значениями. Языковая форма, которая никогда не встречается изолированно, называется свя­занной формой (bound form); все другие формы (как, например, John ran, или John, или run, или running) являются свободными формами (free forms).

В других случаях мы напрасно ждем появления формы даже в виде составной части какой-либо другой формы. Услышав, напри­мер, форму cranberry «клюква», мы вскоре узнаем ее компонент berry «ягода» и в других формах, например, в blackberry «черная смородина» (букв, «черная ягода»), а может быть, даже услышим его совершенно отдельно. Однако с первым компонентом формы cranberry дело обстоит иначе: мы не только будем напрасно ждать появления в изолированном виде формы [31]сгап, но сколько бы мы ни старались, мы никогда не встретим этот элемент нигде боль­ше, кроме единственного сочетания cranberry, и нам не удастся добиться от говорящих никакой другой формы, которая содержала бы элемент сгап-. Чисто практически, работая с языком в «полевых условиях», мы скоро убеждаемся, насколько бессмысленно пытать­ся получить такие формы: наши вопросы только путают говорящих, и они могут захотеть отделаться от нас какими-либо поспешными утверждениями, вроде такого: «Ода, я думаю, сгап значит „крас- ный“».

Иногда мы оказываемся не в состоянии решить, являются ли фонетически одинаковые формы тождественными по.значению или нет. Так, straw- в strawberry «земляника» фонетически совпадает со straw- в strawflower «бессмертник» и изолированным straw «соло­ма», но «одинаковы» ли здесь значения, мы сказать не можем. Если мы спросим об этом говорящих по-английски, они ответят на этот вопрос по-разному и окажутся ничуть не более компетент­ными в этом вопросе, чем мы. Эта трудность — лишь частный слу­чай общих затруднений, с которыми мы сталкиваемся в семан­тике: в окружающем нас практическом мире нет четких и точных границ.

Х.2. Итак, мы видим, что некоторые языковые формы обладают частичным фонетико-семантическим сходством с другими формами, например: John ran, John fell, Bill ran, Bill fell; Johnny, Billy; playing, dancing; blackberry, cranberry; strawberry, strawflower. Языковая форма, обладающая частичным фонетико-семантиче­ским сходством с другой языковой формой, называется сложной (или комплексной, complex) формой.

Общая часть каких-либо (двух и более) комплексных форм яв­ляется языковой формой; она является составляющим (или компо­нентам) данных комплексных форм. Про составляющие говорят, что они содержатся в комплексных формах (или включаются, или входят в них). Если комплексная форма, кроме общей части, содер­жит еще какой-либо остаток, такой, например, каксгап- в cranberry, который не встречается ни в какой другой комплексной форме, то этот остаток тоже представляет собой языковую форму; он является уникальным составляющим комплексной формы.

Языковая форма, лишенная частичного фонетико-семантиче- ского сходства с какой-либо другой формой, называется простой формой, или морфемой. Так, bird «птица», play «играть», dance «танцевать», cran-, -у, -ing — это морфемы. Морфемы могут ха­рактеризоваться частичным фонетическим сходством, как, напри­мер, burr «картавить» и bird «птица», или даже омонимией, напри­мер реаг «груша», pair «пара», pare «подрезать», но это сходство является чисто фонетическим, и ему не соответствует сходство семантическое.

Из всего сказанного следует, что каждая комплексная форма целиком разлагается — в той мере, в какой это касается ее фонети­чески определимых составляющих,—на морфемы. Количество таких конечных составляющих может быть очень велико. Английская форма Poor John ran away «Бедный Джон убежал прочь» состоит из пяти морфем: poor, John, ran, а- (связанная форма, повторяю­щаяся, например, в aground «на мели», ashore «на берегу», aloft «наверху», around «вокруг») и way. Впрочем, структура комплек­сных форм отнюдь не всегда столь проста: мы не могли бы понять языковые формы, если бы просто свели все комплексные формы к их конечным составляющим. Любой человек, говорящий по-англий­ски, который задался бы подобной целью, без сомнения, сказал бы нам, что непосредственно составляющими Poor John ran away являются две формы: poor John «бедный Джон» и ran away «убежал прочь»; что каждая из них в свою очередь представляет собой комплексную форму; что непосредственно составляющими ran away будут морфема ran и комплексная форма away, составляющие кото­рой — морфемы а* и way, и что составляющими poor John являются морфемы poor и John.

Х.З. Морфема может быть описана фонетически, поскольку она состоит из одной или более фонем, но ее значение не может быть проанализировано в пределах самой нашей науки. Например, мы видели, что морфема pin «булавка» обладает фонетическим сходством с другими морфемами, такими, как pig «поросенок», реп «перо», tin «олово», ten «десять», и на основе этого сходства ее можно расчленить и описать с помсщью трех фонем (§ V. 4), но, поскольку эти черты сходства не связаны со сходством значений, мы не можем приписать фонемам никакого значения и не можем, не выходя за пределы нашей науки, исследовать значения морфем. Значение морфемы мы назовем семемой. Лингвист исходит из того, что каждая семема представляет собой постоянную и определенную единицу значения, отличающуюся от всех других значений, то есть от всех других семем данного языка, но дальше этого линг­вист пойти не может. В структуре таких морфем, как wolf «волк», fox «лиса» и dog «собака», нет ничего, что указывало бы на связь их значений; это проблема для зоолога. Можно всячески при­ветствовать как известное практическое подспорье для лингвиста определение этих значений, данное зоологом, но оно не может быть ни подтверждено, ни отвергнуто на основании данных нашей науки.

Действующая система сигналов, каковой является человече­ский язык, может содержать лишь небольшое количество сиг­нальных единиц, но то, о чем сообщают сигналы — в данном слу­чае все содержание окружающего нас мира,— может быть бес­конечно многообразным.

Таким образом, сигналы (языковые формы с морфемами в ка­честве наименьших сигналов) состоят из различных сочетаний сиг­нальных единиц (фонем), и каждое такое сочетание произвольно закрепляется за определенным явлением окружающего нас мира (семемой). Можно анализировать сигналы, но не то, что они сооб­щают.

Это еще раз подтверждает тот общий принцип, согласно кото­рому изучение языка всегда должно отправляться от фонетиче­ской формы, а не от значения. Фонетические формы —скажем, весь запас морфем языка — могут быть описаны в терминах фонем и их последовательностей, и на этом основании они могут быть расклассифицированы и перечислены в каком-либо удобном по­рядке, например в алфавитном; значения же — в нашем примере семемы языка — мог бы проанализировать или систематически перечислить разве что только всеведущий исследователь.

Х.4. Поскольку каждая комплексная форма целиком строится из морфем, полный список морфем исчерпал бы также все фонети­ческие формы данного языка. Весь запас морфем языка представ­ляет собой его лексикон. Однако даже если бы нам был известен лексикон какого-либо языка и мы бы имели достаточно достовер­ные сведения о каждой семеме, мы все же и тогда могли бы не по­нять формы этого языка. В каждом высказывании содержится ряд важных черт, которые нельзя объяснить, исходя только из лексикона. Мы видели, например, что пять морфем —John, poor, ran, way, а-, из которых складывается форма Poor John ran away, еще не объясняют полностью значения этого высказывания. Частично это значение зависит от расположения морфем, напри­мер от порядка следования, в котором они встречаются в указан­ной комплексной форме. В каждом языке некоторые значения вы­ражаются аранжировкой (расположением) его форм. Так, в англий­ском языке John hit Bill «Джон ударил Билла» и Bill hit John «Билл ударил Джона» различаются по своему значению только благодаря различному порядку следования морфем в этих двух высказываниях.

Значимые аранжировки форм и составляют грамматику языка. В общем существуют, по-видимому, четыре типа аранжировки языковых форм.

1) Порядок следования —это последовательность, в которой про­износятся составляющие комплексной формы. Роль порядка следо­вания сказывается особенно ярко в таких противопоставлениях, как John hit Bill и Bill hit John [32]. С другой стороны, *Bill John hit уже не является английской формой, потому что в этом языке составляющие не могут быть расположены в указанном порядке.

Подобным же образом play-ing «играющий» —это форма, но [33]ing- play * — нет. Иногда различие в порядке следования форм сопря­жено с особыми коннотациями: так, Away ran John звучит более эмоционально, чем John ran away [34].

2) Модуляция — это использование вторичных фонем. Вторич­ными фонемами, как мы помним (см. § V. 11), называются фонемы, которые появляются не в отдельных морфемах, но характеризуют грамматические аранжировки морфем. Морфема, подобная John [jan] или run [гоп], представляет собой на самом деле абстракцию, потому что в каждом реальном высказывании эта морфема сопро­вождается какой-либо из вторичных фонем, передающих граммати­ческое значение. Если морфема в английском языке произносится изолированно, она сопровождается какой-нибудь вторичной фоне­мой интонации (см. § VII. 6), то есть она звучит либо John!, либо John?, либо John [.1. В последнем случае ей сопутствует нисходя­щая завершающая интонация, как при ответе на вопрос, и нет та­кой нейтральной или абстрактной формы, в которой морфема не сопровождалась бы той или иной завершающей интонацией. В комплексных формах английского языка некоторые составляющие всегда сопровождаются вторичными фонемами ударения (§ VII. 3); так, различие в месте ударения отличает существительное convict «осужденный» от глагола convict «осуждать».

3) Фонетическая модификация — это изменение, затрагивающее первичные фонемы какой-либо формы. Так, например, когда формы do [duw] и not [nat] объединяются в комплексную форму don’t «не делай», то [uw] в do обычно заменяется [owl, и когда это проис­ходит, not утрачивает свою гласную, в связи с чем сочетание звучит как [dow ntl. В данном примере модификация не обязательна, и мы располагаем также неизмененной формой do not с иной конно­тацией. В других случаях выбирать не приходится. Так, суффикс -ess со значением женского пола, например в count-ess «граф-иня», добавляется также к слову-duke [d(j)uwk] «герцог», но в этом со­четании форма duke превращается в duch- [doc-1, и все слово звучит duchess [ doces] «герцогиня».

Строго говоря, мы должны были бы сказать, что морфема в таких случаях имеет две (а иногда и больше) разные фонетические формы, как, например, not [nat] и [ntl, do [duw] и [dow], duke и duch-, и что каждый из таких альтернантов появляется лишь при определенных условиях. В наших примерах, однако, один из альтернантов обладает гораздо большей употребительностью, чем другой, и является поэтому основным альтернантом. В других случаях альтернанты более равноценны. Например, в случае run «бегать» и ran «бежал» ни один из альтернантов не связан с нали­чием какой-либо сопровождающей формы, и мы могли бы коле­баться при выборе основного альтернанта. Однако в таких слу­чаях, как keep : kep-t «держать — держал», форма прошедшего времени содержит альтернант (кер-), который встречается только в сопровождении определенной формы (-t); в соответствии с этим, чтобы получить возможно более однотипные формулировки, мы принимаем за основные формы инфинитив (keep, run) и описываем альтернанты, которые встречаются в прошедшем времени (кер-, ran) как формы фонетически модифицированные. Мы встретим и другие случаи, когда выбор окажется более затруднительным; сле­дует, конечно, так выбирать основной альтернант, чтобы в конеч­ном итоге получилось наиболее простое описание фактов.

4) Селекция, или выбор, форм вводит фактор значения, потому что употребление разных форм при тождественной во всех остальных отношениях грамматической аранжировке приводит к различным значениям. Так, некоторые из морфем, произнесенные с воскли­цательной завершающей интонацией, являются средством выраже­ния зова или призыва к вниманию (John! «Джон!», Воу! «Маль­чик!»), тогда как другие, произнесенные с той же самой интонацией, передают приказ (Run! «Беги!», Jump! «Прыгай!»). Это различие простирается и на комплексные формы (ср. Mr. Smith! «Мистер Смит!», Teacher! «Учитель!» в отличие от Run away! «Убегай!», Backwater! «Прилив!»). Таким образом можно заключить, что формы, которые произносятся с восклицательной завершающей ин­тонацией и имеют значение призыва, составляют благодаря этому обстоятельству особый формальный класс английского языка. Мы можем назвать его формальным классом «личных субстантивных выражений» Подобгым же образом формы, произносимые с вос­клицательной завершающей интонацией и имеющие значение при­каза, именно поэтому составляют в английском языке формальный класс «инфинитивных оборотов». Является ли данное воскли­цание призывом или приказанием, определяется выборомодной из форм двух указанных классов.

Значение комплексной формы зависит также отчасти и от селек­ции (выбора) составляющих форм. Так, drink milk «пить молоко» и watch John «караулить Джона» называют действия и, как мы только что видели, являются инфинитивными оборотами, но fresh milk «свежее молоко» и poor John «бедный Джон» называют предметы и являются поэтому оборотами субстантивными. Вто­рые составляющие — milk и John — здесь одни и те же, и разли­чие в значении зависит от выбора первого составляющего. Из-за этого различия формы drink и watch принадлежат к одному фор­мальному классу английского языка (к классу переходных гла­голов), а формы fresh и poor — к другому классу (к классу при­лагательных).

Принципы селекции обычно очень сложны, причем формальные классы подразделяются еще и на подклассы. В английском языке, соединив формы John «Джон» или the boys «мальчики» (формаль­ный класс «номинативных субстантивных выражений») с такой фор­мой, как ran «бежал» или went home «пошел домой» (формальный класс «личных глагольных выражений»), мы получим комплексную форму, значение которой состоит в том, что предмет «совершает» данное действие (John ran «Джон бежал», the boys ran «мальчики бежали», John went home «Джои пошел домой», the boys went home «мальчики пошли домой»). Эти особенности селекции допол­няются еще одним явлением. Так, например, англичане говорят: John runs fast «Джон бежит быстро», но the boys run fast «мальчики бегут быстро», то есть они никогда не соединяют эти компоненты в ином порядке, а именно: John «Джон» с run fast «бегут быстро» или the boys «мальчики» с формой runs fast «бежит быстро». Формальный класс номинативных выражений делится на два подкласса («един­ственное число» и «множественное число»), и на такие же два под­класса делится формальный класс личных глагольных выраже­ний; в комплексных формах, означающих, что предмет совершает какое-либо действие, оба составляющих согласуются в отношении подкласса «единственного» или «множественного» числа. В ла­тинском языке pater filium amat (или filium pater amat) значит «отец любит сына», а форма patrem filius amat (или films patrem amat) значит «сын любит отца». Формы pater «отец» и filius «сын» относятся к определенному формальному классу («именительный падеж»), формы которого в сочетании с таким глаголом, как amat «он любит», обозначают того, кто совершает действие. Формы pat­rem «отца» и filium «сына» относятся к другому формальному классу («винительный падеж»), формы которого в сочетании с таким глаго­лом, как amat, обозначают то, что «подвергается» данному дей­ствию,— «объект» или «направленность действия» («object» или «goal»).

Принципы селекции часто в высшей степени произвольны и прихотливы. Мы сочетаем prince «принц», author «автор», sculptor «скульптор» с суффиксом -ess (ср. русск. -есса) в словах princess «принцесса», authoress, sculptress (в последнем случае с фонети­ческой модификацией [г] в [г]), но не слова king «король», singer «певец», painter «художник». В силу этого слова первого ряда от­носятся к формальному классу, из которого слова второго ряда исключены.

Х.5. Указанные особенности грамматической аранжировки встречаются в различных комбинациях, но, как правило, их можно выделить и описать каждую отдельно. Простейший признак грам- матической аранжировки называется грамматическим признаком, или таксемой. Таксема в грамматике — это то же, что фонема в лексиконе, а именно — минимальная единица языковой формы. Как и фонема, таксема, взятая сама по себе, изолированно, лишена значения. Подобно тому как сочетания фонем или, реже, отдельно взятые фонемы существуют как реальные лексические сигналы (фонетические формы), так и сочетания таксем, или, что довольно часто, отдельные таксемы выступают в качестве обще­принятых грамматических аранжировок, тактических форм. Фо­нетическая форма вместе со своим значением составляет языковую форму, тактическая форма вместе со своим значением составляет грамматическую форму. Когда потребуется подчеркнуть чисто лек­сический характер языковой формы в противовес правилам аран­жировки, которым она подчиняется, мы будем говорить о ней как о лексической форме. Применительно к лексическим формам мы определили наименьшие значащие единицы как морфемы, а их значения — как семемы; подобным же образом можно говорить

0 наименьших значащих единицах грамматической формы — таг- мемах и об их значениях —эписемемах.

Высказывание Run! «Бежать!», например, содержит два грам­матических признака (таксемы): модуляцию в виде восклицатель­ной завершающей интонации и признак, относящийся к селек­ции форм, который состоит в использовании инфинитива глагола (противопоставленного такой именной форме, как John!). Каждая из этих двух таксем оказывается в английском языке тактической формой, поскольку каждая из них широко используется в качестве сигнальной единицы. Рассматривая каждую из таксем вместе с ее значением, мы опишем их как единицы грамматической формы (тагмемы). Тагмема восклицательной завершающей интонации сочетается с любой лексической формой и придает ей такое грам­матическое значение (эписемему), которое можно в общих чертах охарактеризовать, пожалуй, как «сильный стимул». Тагмема се­лекции, благодаря которой инфинитивные формы выделяются в особый формальный класс, тоже имеет определенное граммати­ческое значение (эписемему), которое мы можем назвать значением класса и определить в общих чертах как «действие».

Тагмема может состоять более чем из одной таксемы. Так, в формах, подобных John ran «Джон бежал», poor John ran away «бедный Джон убежал», the boys are here «мальчики здесь»,

1 know «я знаю», мы обнаруживаем несколько таксем. Одно со­ставляющее принадлежит к формальному классу номинативных выражений (John, poor John, the boys, I). Другое составляющее принадлежит к формальному классу личных глагольных выра­жений (ran, ran away, are here, know). Следующая таксема — так­сема селекции — связывает определенные личные глагольные вы­ражения с определенными номинативными выражениями; так, составляющие в трех примерах I am, John is, you are не являются взаимозаменимыми и не могут быть переставлены. Таксема по­рядка следования помещает номинативное выражение перед лично­глагольным: англичане не говорят *ran John. Другие таксемы по­рядка следования, частично нарушающие обычный порядок, встре­чаются в особых случаях типа did John run? away ran John; will John? Таксема модуляции имеет место только тогда, когда номи­нативное выражение не находится под ударением, как в I know [aj 'now] «я знаю». Таксемы фонетической модификации появля­ются также в специальных случаях, таких, как John’s here «Джон здесь» (с [г] вместо is) или I’d go «я бы пошел» (с Id] вместо would). Итак, ни одна из этих таксем, взятая сама по себе, не имеет ника­кого значения, но, взятые вместе, они образуют грамматическую форму, тагмему, значение которой заключается в том, что одно составляющее (номинативное выражение) «совершает» другое со­ставляющее (лично-глагольное выражение).

Если мы произнесем John ran! с восклицательной интонацией, то получим сложную грамматическую форму с тремя тагмемами: одной из них является «сильный стимул», второй — «(объект) совер­шает (действие)», а третья имеет эписемему «завершенного и нового» высказывания и выражается формально признаком селекции, кото­рый состоит в использовании словосочетания «действующее лицо — действие» в качестве предложения.

Х.6. Любое высказывание может быть исчерпывающе описано в терминах лексических и грамматических форм; следует только помнить при этом, что значения не могут быть определены в тер­минах нашей науки.

Каждая морфема может быть исчерпывающе описана (без учета ее значения) как состоящая из одной или более фонем в опре­деленной аранжировке. Так, морфема duke «герцог» состоит из простых и сложных фонем, расположенных в порядке [d], [juwl, [kl, а морфема -ess состоит из фонем [el и [s], расположенных в указанном порядке. Каждая комплексная форма может быть ис­черпывающе описана (без учета ее значения) через ее непосредствен­но составляющие и грамматические признаки (таксемы), характери­зующие расположение составляющих ее форм. Так, комплексная форма duchess I'doces] «герцогиня» состоит из непосредственно составляющих duke [djuwkl и -ess [es], сгруппированных сле­дующим образом:

Селекция. Составляющее duke относится к особому классу форм в английском языке, которые сочетаются с формой -ess. Этот формальный класс включает, например, такие формы, как count «граф», prince «принц», lion «лев», tiger «тигр», author «ав­тор», waiter «слуга», но не формы man «человек», boy «мальчик», dog «собака», singer «певец»; это подкласс более обширного формаль­ного класса личных имен существительных мужского пола. Форма -ess образует сама по себе небольшой формальный класс на том основании, что она (и только она) сочетается именно с формами того класса, который был охарактеризован выше. Все эти факты, вместе взятые, можно рассматривать как единую таксему селекции.

Порядок следования. Форма -ess ставится после сочетающейся с ней формы.

Модуляция. Форма -ess произносится без ударения; на сочета­ющуюся с ней форму падает сильное ударение.

Фонетическая модификация, [iuw] в duke заменяется [о], а Ik] — [cl.

Если нам даны формы duke и -ess, то констатации указанных выше четырех грамматических признаков достаточно для исчер­пывающего описания комплексной формы duchess.

Каждое реально существующее высказывание может быть ис­черпывающе описано в терминах лексических форм и сопутствую­щих им грамматических признаков. Так, высказывание Duchess! состоит из лексической формы duchess и двух таксем — восклица­тельной завершающей интонации и селекции субстантивного вы­ражения.

Если бы какая-нибудь наука предоставила в наше распоря­жение определения значений рассматриваемых здесь единиц, уста­новив, в частности, значения (семемы) двух морфем (а именно duke и -ess) и значения (эписемемы) трех тагмем (аранжировки duke и ess, использования восклицательной завершающей инто­нации, селекции .субстантивного выражения), тогда значение вы­сказывания Duchess! было бы исчерпывающе проанализировано и определено.

Х.7. Грамматические формы не составляют исключения из того общего положения — строго говоря, его следовало бы на­звать скорее допущением,— что язык может передавать только такие значения, которые закреплены за известными формальными признаками: говорящие могут общаться только с помощью сигна­лов. Многие исследователи языка были введены в заблуждение тем обстоятельством, что формальные признаки в грамматике — это не фонемы или сочетания фонем, которые мы можем произне­сти и затранскрибировать, но лишь аранжировка (arrangement) фонетических форм. В этом заблуждении повинна прежде всего наша школьная традиция: если бы не эта традиция, то, может быть, и не было бы ничего сложного в том, например, что в англий­ском языке John hit Bill и Bill hit John сообщают о двух разных ситуациях, или что convict с ударением на первом слоге значит нечто иное, чем convict с ударением иа втором, или что существует разница в значении между формами John!, John? и John.

Такие формы, как John или run, взятые абстрактно, без указа­ния, например, на завершающую интонацию, являются, собственно говоря, но реальными языковыми формами, а лишь лексическими формами. Языковая форма, как она произносится в действитель­ности, всегда содержит какую-то грамматическую форму. Как бы ни была проста рассматриваемая форма и как бы мы ее ни произ­носили, мы уже совершили известный выбор, в силу которого вы­сказывание передает — в добавление к лексическому содержанию — известное грамматическое значение; мы также использовали ту или иную интонационную модель, которая, во всяком случае в английском языке, придает высказыванию такие грамматические значения, как «утверждение», «вопрос, требующий ответа „да“ или ,,нет“» ,«вопрос, требующий развернутого ответа» или «восклица­ние».

Грамматические формы в языке могут быть сгруппированы в три больших класса:

1) когда какая-либо форма произносится изолированно (то есть не является составляющим более крупной формы), она вы­ступает как определенный тип предложения. Так, в английском языке использование вторичной фонемы [!] приводит к образова­нию предложения восклицательного типа, а использование суб­стантивного выражения — к типу призывного предложения (John!).

2) Когда две формы или, что более редко, несколько форм про-, износятся вместе, в качестве составляющих какой-либо комплекс­ной формы, то грамматические признаки, которые их объеди­няют, составляют конструкцию. Так, грамматические признаки, с помощью которых duke и -ess сочетаются в форме duchess, или грамматические признаки, с помощью которых poor John и ran away сочетаются в форме poor John ran away, составляют кон­струкцию.

3) Третий большой класс грамматических форм следует, по- видимому, выделить для тех случаев, когда какая-либо форма регулярно выступает в качестве общепринятого заместителя для любой формы целого класса других форм. Так, особенности селекции, в соответствии с которыми форма he «он» в английском языке служит общепринятым эквивалентом для целого класса других форм, таких, как John «Джон», poor John «бедный Джон», a policeman «полицейский», the man I saw yesterday «человек, которого я видел вчера», whoever did this «кто бы это ни сделал» и т. д. (эти формы в силу указанного обстоятельства образуют фор­мальный класс «субстантивных выражений мужского рода един­ственного числа»), должны, без сомнения, рассматриваться как пример грамматических форм третьего класса, которые мы можем назвать субститутами (заместителями).