МОДАЛЬНОСТЬ В ПРИДАТОЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ

До сих пор мы рассматривали наклонение на примере противо­поставления простых предложений. Теперь необходимо остано­виться на модальности в сложноподчиненных предложениях. В этой связи интересен традиционный термин «сослагательный»: он происходит от латинского перевода греческого слова, означа­ющего ‘подчинительный’, и показывает, что для традиционного грамматиста сослагательное наклонение было par excellence на­клонением подчинения.

Теперь встает вопрос, правильно ли описывать французские сослагательные формы как формы наклонения. И вообще (посколь­ку французский язык, конечно же, не уникален в этом отношении) какова связь между наклонением и подчинением? Прежде всего следует заметить, что в тех контекстах, где выбор одной, а не дру­гой формы глагола (например, vienne vs. vient) определяется дру­гими синтаксическими признаками предложения, именно употреб­ление одной формы, а не другой само по себе не может выражать никакого модального противопоставления.

В том случае, когда мы имеем дело с языками, где некоторое множество глагольных форм в основном встречается в подчини­тельных предложениях, можно различать три возможности: (^дис­трибуции одного набора форм (А) и другого набора форм (В) могут частично пересекаться, а частично находиться в отношении допол­нительности; и различие между ними (в контекстах, где они про­тивопоставляются) может быть модальным. Эта ситуация представ­лена, хотя и в минимальных размерах, во французском языке. Можно противопоставить, например, Dieu vous benit (‘Бог благо­словляет вас’, изъявительная форма) и Dieu vous benisse (‘Да благословит вас бог’, сослагательная форма). В латинском и гре­ческом языках существовала большая степень противопоставления между сослагательными и изъявительными формами, но, как и во французском языке, выбор конкретной формы предопределялся в большинстве придаточных предложений другими факторами;

(2) употребление А или В в придаточных предложениях может коррелировать с различием модальности, которое выражается также другими частями предложения. Например, отрицательное предло­жение Je ne crois pas qu’il vienne выражает сомнение говорящего, а утвердительное Je crois qu’il vient — относительную уверенность. (В действительности это различие в модальности двух предложений может в некоторых контекстах выражаться исключительно с по­мощью выбора изъявительной, а не сослагательной формы. Но при рассмотрении наших примеров этот факт можно игнорировать.) Следовательно, мы можем сказать, что в случае Je ne crois pas qu’il vienne vs.

Термин вид (вошедший в европейскую лингвистику как перевод соответствующего русского слова) сначала употреблялся для обо­значения противопоставления «совершенности» и «несовершенности» в системе глагольного словоизменения в русском и в других сла­вянских языках. Термин «совершенный» (или «перфект») напоми­нает термин, использовавшийся грамматистами-стоиками для обо­значения похожего понятия «завершенности» в греческом языке. Как мы видели, стоики сознавали, что при анализе греческих глагольных форм, кроме временной соотнесенности, выражаемой в категории времени, должны были учитываться и какие-то другие, дополнительные, факторы (ср. § 1.2.5). Но александрийцы и их последователи не восприняли этих проникновенных наблюдений стоиков над явлением, получившим впоследствии название «вида».

7.5.6.