Дихотомическая шкала

Фонологический анализ и математическая теория связи в ходе своего совершенно независимого развития пришли в последние годы к сходным в своей основе и взаимно до­полняющим выводам, которые создали основу для сотруд­ничества, весьма плодотворного для обеих сторон.

Если в языке одна и та же фонема воплощается в виде палатальной смычной перед /і/, постальвеолярной аффри­каты перед /е/ и велярной смычной во всех остальных позициях, то инвариант должен быть определен как компактная согласная, отличная от диффузных соглас­ных /р/ и И/ того же языка. В этом примере избы­точные признаки обусловлены различительными при­знаками следующей фонемы; поразительный пример из­быточных признаков, связанных с различительными при­знаками той же фонемы, дает система согласных француз­ского языка.

Разделение признаков на различительные и избыточ­ные не только позволяет опознать все фонемы, о которых идет речь, но и получить единственное однозначное ре­шение, поскольку любой иной анализ этих пяти фонем уже не был бы оптимальным решением. Если принять пред­лагаемый анализ, то для всех пятнадцати французских согласных фонем требуется только пять двоичных выборов: носовой — ртовый, и если ртовый, то непрерывный — прерванный и напряженный — ненапряженный; компакт­ный — диффузный, и если диффузный, то низкий — вы­сокий. Каждая французская согласная включает от двух (носовые) до пяти различительных признаков. Если счи­тать, что различительной является точка артикуляции, а различие между фрикативной и смычной является избы­точным, то шесть французских глухих согласных — ве­лярная /к/, постальвеолярная /J7, альвеолярная Is/, ден­тальная ft/, лабио-дентальная /I/ и билабиальная /р/ - потребуют для своей идентификации вместо трех различий пятнадцать в соответствии с элементарной математической формулой, которую приводит Тводделл: «Если х есть мак­симальное число значимых фонологических различий при данных артикуляционных возможностях языка, то 2х= —п (п—1), где аг есть максимальное число фонем, возможное в языке при данных условиях». Некоторые мелкие различия в точке артикуляции обладают, кроме того, тем недостат­ком, что они едва ли различимы акустически сами по себе. Наконец, в таких различиях, как Is/—Л/ и Л/— /р/, критерий дифференциации является тождественным, а именно это одно и то же противопоставление высокой и низкой согласной, обусловленное одними и теми же раз­личиями в размерах и форме ртового резонатора. Подоб­ным же образом и противопоставление /к/—/t/ и /J7—/s/ как акустически, так и с точки зрения образования — это одно и то же противопоставление, основанное на анало­гичных соотношениях между передним и задним резона­торами, так что анализ данных двух пар как различающих­ся по двум различным признакам допускает ненужную избыточность.

Сведение языка к различительным признакам должно быть последовательным. Если, например, чешская /1/, которая может встречаться в тех же условиях, что и каж­дая из 32 других фонем языка, объявляется «неразложи­мой различительной единицей», то, чтобы отличить ее от 32 других фонем, потребуется 32 элементарных отношения, тогда как разложение пучка 1 на три признака — гласный, согласный и непрерывный—сво­дит его соотношение с другими фонемами системы к трем двоичным выборам.

Максимальное устранение избыточности и минимальное количество различительных двоичных выборов — это прин­цип, введение которого позволяет дать утвердительный от­вет на важнейший вопрос, поднятый Чжао еще в 1934 г., — имеет ли задача сведения данного языка к его конечным составляющим однозначное решение? Не менее фундамен­тальным можно считать поднятый им недавно ^[193] вопрос о том, является ли бинарность противопоставлений исход­ным принципом, который кажется целесообразным принять исследователю при анализе языкового кода, или же это внутреннее свойство структуры языка. Существует несколь­ко веских аргументов в пользу второго решения.

Во-первых, система различительных признаков, осно­ванная на отношении взаимного обусловливания между членами каждого двоичного противопоставления, являет­ся оптимальным кодом, и нельзя допускать, чтобы члены речевого коллектива в осуществляемых ими операциях кодирования и декодирования использовали более слож­ный и менее экономный набор различительных критериев. Недавние эксперименты показали, что слуховые раздра­жители, различающиеся в нескольких измерениях, запо­минаются и воспринимаются легче всего в том случае, если они «закодированы двоичным кодом» “.

Во-вторых, фонемный код усваивается в раннем детстве, а, как устанавливает психология, в мозгу ребенка пара предшествует изолированным объектам^[194]. Установление двоичного противопоставления — это первая логическая операция ребенка. Оба члена противопоставления возни­кают одновременно, и ребенок должен постоянно выбирать из двух противопоставленных возможностей одну, устраняя вторую.

В-третьих, почти все различительные признаки обна­руживают безусловно дихотомическую структуру на аку­стическом и, соответственно, на артикуляционном уровне. Среди внутренних признаков только противопоставление «компактный—диффузный» для гласных нередко дает большое число членов, чаще всего три. Например, /ав/ относится к /е/, как /е/ — к /і/: среднее пропорциональ­ное /е/ является некомпактным по отношению к /зе/ и недиффузным по отношению к /і/. Психологические эксперименты, в ходе которых /е/ получается в резуль­тате смешения /ае/ и /і/, подтверждают особенную структуру этого признака гласных ^[195]. Аналогичные экспе­рименты по смешению гласных, расположенных по оси тона, показали, что темные и светлые гласные при од­новременном звучании не воспринимаются как единая гласная: /и/ и /і/ не сливаются в /й/. Признак «высокий— низкий» является отчетливым двоичным противопоставле­нием.

Наконец, использование дихотомической классифика­ции делает многоступенчатую структуру фонологических систем, действующие в них правила импликации и обоб­щающую эти правила типологию языков такими прозрач­ными, что внутренняя обусловленность этой классифика­ции самой языковой системой является совершенно оче­видной.

3.