1. СОТРУДНИЧЕСТВО В ОБЛАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВОСУДИЯ: «ГОРИЗОНТАЛЬНАЯ» И «ВЕРТИКАЛЬНАЯ» МОДЕЛИ

Механизм международного сотрудничества в области уголовного правосудия является одним из важнейших составных элементов системы организованного противодействия преступности, которой традиционно уделялось значительное внимание в рамках международного уголовного права.

Специфика процедур создания и функционирования МУТ обусловила специфику режима сотрудничества, применяемого в отношениях трибуналов с государствами в расследовании и разбирательстве дел о преступлениях, подпадающих под их юрисдикцию. Хотя по своим юридическим параметрам МУТ ad hoc и МУС кардинально отличаются друг от друга, общим аспектом, характерным для всех трех трибуналов, является то, что их функционирование было бы невозможно без эффективного сотрудничества с государствами1. При этом необходимо принять во внимание специфику учреждения трибуналов: если МУТ ad hoc были учреждены резолюциями Совета Безопасности ООН на основании гл. VII Устава организации2, то

1 См. об этом: Cassese A. On the Current Trend towards Criminal Prosecution and Punishment of Breaches of International Humanitarian Law// European J. Int'l L 1998. Vol. 9. No 1. P. 2-18.

2 См., в частности: De WetE. The Chapter VII Powers of the United Nations Security Council. Oxford, 2004. P. 338-345. См. также: The Charter of the United Nations - A Commentary/ Ed. by Simma B. 2nd ed.

288 Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам

МУС, как уже отмечалось, был учрежден в соответствии с международным договором, каковым явился Статут Суда3. Это чрезвычайно важная особенность, поскольку она влекла за собой значимые юридические последствия: если в первом случае все государства были обязаны сотрудничать с МУТ ad hoc, то положения Статута, приобретают обязательную силу только для государств, которые выполняют национальные процедуры по его ратификации. Однако в любом случае без сотрудничества с государствами деятельность МУТ практически была бы сведена к нулю, поскольку данные учреждения не обладали какими-либо органами, способными осуществлять, к примеру, розыск, арест обвиняемых на территориях государств и их передачу МУТ4.

Как отмечает Антонио Кассезе, для МУТ сотрудничество с государствами важно в плане эффективности судебного процесса. В отличие от национальных судов международные трибуналы не имеют принудительных органов: без посредничества национальных властей они не в состоянии собирать доказательственный материал, получать свидетельские показания, обнаруживать места, где предположительно были совершены преступления, либо исполнять ордера на арест. Без помощи указанных властей международные трибуналы не в состоянии осуществлять свою деятельность. Это справедливо для всех международных учреждений, которые нуждаются в поддержке государств для того, чтобы быть в состоянии действовать. Однако международные трибуналы более всего нуждаются в подобной поддержке, поскольку их действие прямо направлено на индивидов, проживающих на территориях суверенных государств и находящихся под юрисдикцией последних5.

И.С. Марусин обращает внимание на одну из главных особенностей уголовного преследования в органах международной юстиции — все их действия как в ходе предварительного расследования, так и во время непосредственного разбирательства дела, совершаются на территории того или иного государства и, следовательно, так или иначе подпадают под его юрисдикцию.

3 См. подробнее: Broomhall В. International Justice and International Criminal Court — Between Sovereignty and the Rule of Law. Oxford, 2003 (рецензии на данное издание см.: Mettraux G. in Int'l С. L. Rev. 2003. Vol. 3. P. 415-419; Safferling C. in Crim. L. F. 2003. Vol. 14. No 4. P. 455—465); Капустин АЯ. Правовой статус Между народного уголовного суда // РЕМП. Спец. вып. СПб., 2003. С. 17-25.

4 См. об этом, в частности: Castelaneta M. La Cooperazione tra Stati e Tribunali Penali Internazionali. Bari. Cacucci Editore. 2002 (рецензию на данное издание см.: Moneta F. inj. Int'l С. J. 2004. Vol. 2. No 1. P. 295-298).

5 Cassese A. International Criminal Law. P. 355.

6 См.: Марусин И.С. Международные уголовные судебные учреждения: Судоуст ройство и судопроизводство. СПб., 2004. С. 146.

Сотрудничество в области уголовного правосудия 289

Итак, Международные уголовные трибуналы ad hoc по бывшей Югославии и Руанде были учреждены Резолюциями Совета Безопасности ООН соответственно 827 от 25 мая 1993 г. и 955 от 8 ноября 1996 г.7 Действуя на основании главы VII Устава ООН, Совет Безопасности в п. 4 Резолюции 827 (в п. 2 Резолюции 955) постановил, что государства должны в полной мере сотрудничать с Международным трибуналом и его органами в соответствии с этими Резолюциями и Уставом Международного трибунала. Как указывалось в докладе Генерального секретаря ООН (Report of the Secretary-General pursuant to Paragraf 2 of Security Council Resolution 808 (1993), including the Statute of the Tribunal), «решение учредить Международный трибунал на основе главы VII создает обязательства для всех государств по принятию любых мер для осуществления его требований. В практическом смысле это означает, что все государства будут обязаны сотрудничать с Международным трибуналом и будут оказывать ему содействие на всех стадиях производства по делу для обеспечения исполнения требований о помощи в сборе доказательств, заслушивании свидетелей, подозреваемых, экспертов, опознании, установлении местонахождения лиц, вручении документов.

Напомню, что ст. 29 (2) Устава МУТЮ (ст. 28 (2) Устава МУТР) предусматривает необходимость выполнения любых просьб или приказов Судебной камеры, включающих такие действия, как опознание и установление местонахождения лиц, снятие свидетельских показаний и производство действий по собиранию доказательств, вручение документов, арест или задержание лиц, передача либо перевод обвиняемых Международному трибуналу9.

7 Вопрос о законности учреждения Советом Безопасности ООН трибуналов ad hoc не является предметом рассмотрения настоящего исследования. См. об этом подроб нее: Alvarez J. Nuremberg Revisted: The Tadic Case // European J. Int'l L. 1996. Vol. 7. No 2. P. 245-264; Greenwood С International Humanitarian Law and the Tadic Case // European J. Int'l L. 1996. Vol. 7. No 2. P. 265-283; Ratner S., AbramsJ. Accountability for Human Rights Atrocities in International Law: Beyond the Nuremberg Legacy. Oxford, 2001; KerrR. The International Criminal Tribunal for Former Yugoslavia: An Exercise in Law, Politics and Diplomacy. Oxford, 2004; Mettraux G. International Crimes and the Ad Hoc Tribunals. Oxford, 2005.

8 U.N. Doc. No S/25704. Add.l (1993). Para. 125.

9 См. подробнее: Ken R. The International Criminal Tribunal for Former Yugoslavia. Oxford, 2004.

290 Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам

Как видно из содержания указанных статей, те процессуальные действия, которые они охватывают, за небольшим исключением, типичны для понятия «правовая помощь по уголовным делам*, которое определяет сотрудничество между государствами в сфере борьбы с преступностью10.

Рассматривая дело, трибунал подчеркнул, что «обычно индивиды, являющиеся субъектами суверенной компетенции государств, могут быть судимы только национальными судами. Если же национальный суд намеревается преследовать лицо, подпадающее под юрисдикцию другого государства, как правило, это основывается на договорах о правовом сотрудничестве (treaties of judicial cooperation) либо, если подобных договоров нет, — на добровольном межгосударственном сотрудничестве (voluntary interstate cooperation). Таким образом, отношения между национальными судами различных государств являются "горизонтальными" по своей природе. В 1993 г. Совет Безопасности впервые учредил Международный уголовный суд, наделенный юрисдикцией над лицами, проживающими в суверенных государствах, будь то государства [входившие в состав] бывшей Югославии либо третьи страны, дополнительно согласившиеся с приматом Международного трибунала над национальными судами.

10 См. подробнее: Милинчук В?. Институт взаимной правовой помощи по уголовным делам. М., 2001.

Сотрудничество в области уголовного правосудия 291

образом, была установлена "вертикальная" связь, по крайней мере в части, касающейся судебных полномочий Международного трибунала...»1'. Причем новая терминология («горизонтальные отношения*, «вертикальная связь*) отражала фундаментальные различия отличающихся друг от друга моделей сотрудничества.

Горизонтальные взаимоотношения между государствами основываются на принципе суверенного равенства государств (par in parent поп habet impenum)n. Как уже было сказано, ни одно государство не вправе осуществлять на территории другого каких-либо принудительных действий, связанных с такими процессуальными действиями, как обыски, розыск и аресты обвиняемых, проведение допросов и т.д. Осуществление подобных действий может опираться только на договорно-правовую базу либо согласие государства, выраженное в определенной форме. В связи с этим необходимо учесть, что национальная юрисдикция какого-либо государства не пользуется превосходством над юрисдикцией другого государства. При этом обязанность запрашиваемого государства предоставить помощь в связи с уголовным делом по запросу другого государства небезусловна, что является отражением принципа суверенитета, приоритетности национальной юрисдикции и национальных интересов13.

В отличие от указанного подхода в вопросах преследования преступлений, предусмотренных Уставами МУТ ad hoc, их юрисдикция превалировала над юрисдикцией национальных судов, что в свою очередь влекло установление системы сотрудничества, основанной на «вертикальных» отношениях, и обусловило дифференциацию двух самостоятельных моделей: «горизонтального» сотрудничества (inter-state cooperation model) и «вертикального» (supra-state cooperation model)u.

Несколько отличная от механизма взаимоотношений государств с МУТ по бывшей Югославии и Руанде система сотрудничества была принята в связи с учреждением Международного уголовного суда15.

Как известно, МУС не обладает каким-либо превосходством по отношению к юрисдикции национальных судов, а функционирует в соответствии

11 Prosecutor v. Tihomir Blaskic. Judgment on the Request of the Republic of Croatia for Review of the Decision of Trial Chamber II of 18 July 1997. Para. 47.

12 Ibid. Para. 41.

13 См.: Милинчук B.B. Институт взаимной правовой помощи по уголовным делам. С. 64.

14 Указанную терминологию см.: Cassese A. The Statute of the International Criminal Court: Some Preliminary Reflections. P. 164.

15 Oosteroeld V., Perry M., McManusJ. The Cooperation of States with International Criminal Court// Fordham Int'l L. J. 2002. Vol. 25. No 3. P. 767-839; Sadat L. The International Criminal Court and the Transformation of International Law: Justice for the New Millenium. N.Y., 2002. P. 253-258; Акулов Д.В. Юрисдикция Международного уголовного суда и Трибуналов ad hoc: Римский статут и Уставы Трибуналов (срав нительный анализ)// РЕМП. Спец. вып. СПб., 2003. С. 168-178.

292 Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам

с принципом дополнительности (комплиментарное™)16. Государства не передают Суду какую-либо часть национального суверенитета, связанную с вопросами ответственности и наказания лиц, совершающих преступления, которые подпадают под юрисдикцию Суда. Согласно ст. 17 Римского статута, Суд может принять дело к своему производству в тех случаях, когда государство не желает (unwilling) или неспособно (unable) вести расследование или возбудить уголовное преследование должным образом.

Юрисдикция МУС распространяется на преступления, совершенные на территории государства-участника или гражданином этого государства17. Эта норма вытекает из того факта, что Статут принял форму договора, в отношении которого применяется процедура добровольного признания. Учрежденный на договорной основе Суд принимает решения, имеющие силу только по отношению к государствам-участникам. Таким образом, государства договорились о том, что действенность Суда будет обусловливаться признанием его способности вести дела в отношении деяний, совершенных либо на территории этих государств, либо их гражданами18.

Производной от дополнительного характера Суда является система сотрудничества, которую не без оснований называют ¦«смешанной*: она включает в себя элементы как «горизонтального», так и «вертикального» сотрудничества19. Подобно межгосударственной системе правовой помощи, сотруд-

16 В отличие от Международных уголовных трибуналов ad hoc по бывшей Юго славии и Руанде Суд не обладает исключительной юрисдикцией или приоритетом по отношению к юрисдикции внутригосударственных судебных органов. См. об этом подробнее: Tallgren I. Completing the «International Criminal Order» // Nordic J. Int'l L. 1998. Vol. 67. No 2. P. 107-137; Holmes]. Complementarity: National Courts versus the ICC // The Rome Statute of the International Criminal Court: A Commentary. Vol. I. P. 667-686; Williams S. Article 17 - Issue of Admissibility // Commentary on the Rome Statute of the International Criminal Court: Observers' Notes, Article by Article. P. 384— 393; Solera O. Complementary Jurisdiction and International Criminal Justice// Int'l Rev. R.C. 2002. Vol. 84. No 845; KleffnerJ. The Impact of Complementarity on National Implementation of Substantive International Criminal Law//J. Int'l С J. 2003. Vol. 1. No 1. P. 86—113; Clapham E. Issues of Complexity, Complicity and Complementarity: From the Nuremberg Trials to the Dawn of the New International Criminal Court // From Nuremberg to The Hague. The Future of International Criminal Justice/ Ed. by P. Sands. Cambridge, 2003. P. 20-67; BenzingM. The Complementarity Regime of the International Criminal Court: International Criminal Justice Between State Sovereignty and the Fight Against Impunity// Max Planck Y.B. U.N.L. 2003. Vol. 7. P. 591-632; Cameron I. Jurisdiction and Admissibility Issues Under The ICC Statute // The Permanent International Criminal Court / D. McGoldrick, P. Rowe, E. Donelly. (eds). P. 65-94.

17 Для рассмотрения дел о преступлениях, совершенных на территории третьих государств либо их гражданами, согласно ст. 12 Статута МУС, требуется признание юрисдикции Суда.

18 См.: Давид Р. Будущее Международного уголовного суда // РЕМП. Спец. вып. СПб., 2000. С. 55.

19 Swart В. International Cooperation and Judicial Assistance — General Problems // The Rome Statute of the International Criminal Court: A Commentary. Vol. II. P. 1594.

Сотрудничество в области уголовного правосудия 293

ничество с МУС опирается на договорную основу (Статут), возлагающую соответствующие обязательства по исполнению запросов Суда только на государство-участника. Именно это обстоятельство является важнейшим отличием между МУТ ad hoc от МУС, с одной стороны, позволяющим проводить дифференциацию указанных международных судебных учреждений, а с другой — обусловливающим ряд схожих характеристик систем международного сотрудничества и судебной помощи, предусматриваемой ч. 9 Статута МУС, с системой межгосударственной взаимной помощи по уголовным делам. Таким образом, договорный характер сотрудничества с МУС — один из важнейших индикаторов смешанной модели.

Еще одним подтверждением смешанного характера системы сотрудничества с МУС являются отдельные аспекты процедуры передачи лиц. Как и в практике межгосударственного сотрудничества, передача лиц Суду опирается на принцип «специализации».

В отличие от ситуации с МУТ ad hoc при наличии коллидирующих запросов о передаче и экстрадиции одного и того же лица запрос МУС автоматически не превалирует над экстрадиционным запросом. В соответствии со ст. 90 (6) и 90 (7) государство самостоятельно решает вопрос, какой из запросов подлежит удовлетворению, см. гл. II (3).

Наличие схожих с межгосударственной системой сотрудничества черт, присущих смешанной модели, проявляется и в том, что, согласно ст. 93, государства-участники в соответствии с положениями ч. 9 Статута и согласно процедурам, предусмотренным их национальным законодательством, выполняют просьбы Суда об оказании помощи в связи с осуществлением расследований либо уголовного преследования. Подобная «тональность» имеется и в ст. 88, согласно которой государства-участники обеспечивают наличие процедур, предусмотренных их национальным правом для всех форм сотрудничества, указанных в ч. 9. Причем ст. 88 представляет собой положение, введенное в Статут на Римской дипломатической конференции и являющееся компромиссом, достигнутым для решения критической проблемы, связанной с ч. 9: могут ли нормы о сотрудничестве содержать ссылку на национальное право20. Содержание упоминаемых нами статей Римского статута не оставляет сомнений на этот счет. Кроме того, можно сослаться и на ст. 89 (1), в соответствии с которой для выполнения просьб об аресте и передаче лиц могут быть использованы процедуры, установленные национальным законодательством государств-участников. Надо иметь в виду, что это могут быть процедуры, уже применяемые, согласно внутреннему законодательству, в межгосударственной

См. об этом подробнее: MeissnerJ. Die Zusammenarbeit mit dem Internationalen Strafgerichtshof nach dem Romischen Statut. Munich, 2003 (рецензию на данное издание см.: Sluiter G. in Crim.LF. 2003. Vol. 14. No 4. P. 449-454).

20 Prost K. Article 88 — Availability of Procedures under National Law // Commentary on the Rome Statute of the International Criminal Court: Observer' Notes, Article by Article. P. 1069.

294 Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам

практике оказания правовой помощи либо принятые специально для осуществления сотрудничества с МУТ.

Следует упомянуть, что подобный подход был ранее использован в практике сотрудничества с МУТ ad hoc, хотя система сотрудничества государств с ними и представляла собой типичный пример модели «вертикального» взаимодействия. Так, в Германии все вопросы оказания межгосударственного сотрудничества по уголовным делам и экстрадиции регламентируются Законом об оказании международной помощи по уголовным делам от 23 декабря 1982 г. После учреждения МУТ по бывшей Югославии и Руанде Германия приняла законы о сотрудничестве с ними (соответственно 10 апреля 1995 г. и 4 мая 1998 г.), согласно которым для выполнения просьб о сотрудничестве с трибуналами применяются mutatis mutandis соответствующие нормы национального Закона об оказании международной помощи по уголовным делам21. Применение по аналогии норм Федерального закона о международной уголовно-правовой взаимопомощи в вопросах сотрудничества с международными трибуналами предусматривает и ст. 2 швейцарского Федерального закона о сотрудничестве с международными трибуналами22.

Использование норм национального законодательства для выполнения запросов (просьб) об оказании помощи — одна из наиболее характерных черт именно межгосударственной системы правовой взаимопомощи. В подтверждение сказанному можно сослаться на ряд международных договоров. Например, Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических и психотропных веществ от 19 декабря 1988 г. в ч. 12 ст. 7 «Взаимная правовая помощь» предусматривает, что просьба о помощи выполняется в соответствии с национальным законодательством запрашиваемой стороны. Схожее положение содержится в ч. 17 ст. 18 Конвенции ООН о борьбе с транснациональной организованной преступностью, согласно которой просьба [об оказании взаимной помощи] выполняется в соответствии с внутренним законодательством запрашиваемого государства-участника и в той мере, в какой это не противоречит внутреннему законодательству запрашиваемого государства-участника, по возможности в соответствии с указанными в просьбе процедурами. Подобные положения можно встретить и в других международных договорах.

Вместе с тем наличие различных по сравнению с межгосударственным («горизонтальным») взаимодействием субъектов сотрудничества обусловило специфику взаимоотношений государств-участников с МУС, предполагающих использование элементов «вертикальной» модели. При этом «вертикальная» модель по ряду аспектов значительно отклоняется от схожей с ней «горизонтальной» (inter-state) модели. Принципы, лежащие в основе

21 См. в частности, § 3 и 4 Закона о сотрудничестве с МУТЮ.

22 Arrete federal relatif a la cooperation avec les tribunaux internationaux charges de poursuivre les violations graves du droit internationale humanitaire du 21 decembre 1995 (Recueil official des lois federales. 1996. 2).

Сотрудничество в области уголовного правосудия 295

модели «вертикального» сотрудничества, фундаментально различаются с принципами «горизонтального» сотрудничества23.

Важнейшей составляющей дифференциации «вертикальной» и «горизонтальной» моделей, как уже отмечалось, является различие в субъектах сотрудничества, которое обусловливает их материальную и процедурную специфику24. С другой стороны, в межгосударственной практике существуют базирующиеся на договорно-правовом фундаменте либо на национальном законодательстве основания для отказа от сотрудничества, которые не могут применяться в практике сотрудничества с международными трибуналами.

Как известно, в современном международном договорном праве существует большое количество двусторонних и многосторонних договоров об оказании правовой помощи по уголовным делам. Опыт использования подобных договоров получил концентрированное выражение в Типовом договоре о взаимной помощи в области уголовного правосудия от 14 декабря 1990 г., принятом Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН. Анализ ст. 4 указанного Договора показывает, что, основываясь на принципе государственного суверенитета, запрашиваемая сторона может по ряду оснований отказать в сотрудничестве. Например, в оказании помощи (так же, как и в экстрадиции) может быть отказано в том случае, если запрашиваемая сторона рассматривает преступление, в связи с которым сделан запрос, в качестве деяния политического характера. Однако в случае с международными трибуналами мы имеем прямо противоположную ситуацию. Во-первых, Уставы МУТ не предусматривают возможности отклонения просьбы о сотрудничестве вследствие того, что просьба эта касается деяния, расцениваемого запрашиваемой стороной в качестве политического преступления. Во-вторых, что крайне существенно, те деяния, которые подпадают под юрисдикцию МУТ, согласно международному праву и национальному законодательству подавляющего большинства государств, выведены из категории «защищаемых политических преступлений». Например, в той части, которая относится к международному праву, подобная «деполитизация» осуществлена либо в специальных конвенциях по борьбе с отдельными видами международных преступлений, таких, как Конвенция о предотвращении преступления геноцида и наказании за него, либо в международных договорах об экстрадиции (Дополнительный протокол к Европей-

23 Ambos К. The International Criminal Court and the Traditional Principles of International Cooperation in Criminal Matters // Finn. Y.B. Int'l L. 1998. Vol. 9. P. 413— 426; Sluiter G. Cooperations with the International Criminal Tribunals for Former Yugoslavia and Rwanda // International and National Prosecution of Crimes Under International Law: Current Developments. P. 689.

24 См. подробнее: Warbrick C, McGoldric. Cooperation with the International Criminal Tribunal for Yugoslavia // Int'L & Сотр. L Q. 1996. Vol. 45. P. 947-954; Swart В., Sluiter G., The International Criminal Court and International Criminal Cooperation // Reflections on the International Criminal Court: Essays in Honour by Adriaan Bos / H.A.M. von Hebel, J.C. hammers, J. Schukking (eds). The Hague / L. / Boston, 1999; Cassese A. International Criminal Law. P. 357—360.

296 Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам

ской конвенции об экстрадиции). Более того, как отмечалось МУТЮ, в деле Prosecutorv. Anto Furundzija применение «исключения политических преступлений» в отношении военных преступлений и преступлений против человечности нарушает императивные нормы международного права (jus cogens)25.

Таким образом, в случае просьбы о сотрудничестве с МУТ вопрос характера деяния (политический либо неполитический) вообще не является предметом рассмотрения.

Всего же, согласно Типовому договору о взаимной помощи в области уголовного правосудия, предусматривается шесть оснований для отказа от невыполнения соотвествующего запроса, и, кроме того, Договор не исключает возможности использования дополнительных оснований. В отличие от подобного подхода «вертикальная модель» вообще исключает возможность отказа от сотрудничества (в частности, Уставы МУТ ad hoc по бывшей Югославии и Руанде) либо сводит его к минимуму (Статут МУС). Например, в соответствии с ч. 4 ст. 93 Статута Международного уголовного суда государство-участник может отказать в просьбе о помощи, полностью или частично, только в том случае, если просьба касается предъявления каких-либо документов или раскрытия доказательств, которые имеют отношение к его национальной безопасности26.

' Другим серьезным препятствием для осуществления взаимной помощи, существующим в практике «горизонтальной» модели, является возможность государства по собственному усмотрению ограничить выполнение просьб о сотрудничестве правилом «двойного вменения». Например, Типовой договор ООН о взаимной правовой помощи предусматривает возможность включения в двусторонние и многосторонние договоры указанного правила в качестве основания для отказа от исполнения соответствующего запроса. В связи с этим ряд стран в (Болгария, Венгрия, Китай, КНДР, Литва, Молдова, США, Швеция, Эстония, Югославия) не оказывает правовой помощи, если преступление, по поводу которого она запрашивается, не является уголовно наказуемым деянием по их законодательству27. Согласно ч. 9 ст. 18 Конвенции ООН против организованной транснациональной преступности, государства-участники могут отказать в предоставлении взаимной правовой помощи согласно настоящей статье на основании отсутствия обоюдного признания соответствующего деяния преступлением. В отличие от подобного подхода Уставы МУТ и Статут МУС исключают возможность ссылки на правило «двойного вменения» для отказа от сотрудничества с трибуналами.

1

25 Prosecutorv. Anto Furundzija. Appeals Chamber. 10 December 1998. Case No IT-95- 17/1-A. Para. 157.

26 См. подробнее об обеспечении интересов национальной безопасности в процессе осуществления международного уголовного правосудия: National Security and International Criminal Justice / Ed. by H. Roggemann, P. Sarcevic. The Hague, 2003.

27 См.: МилинчукВ?. Институт взаимной правовой помощи по уголовным делам. С. 67.

Сотрудничество в области уголовного правосудия 297

Широкий по своему охвату перечень оснований для отказа от оказания помощи характерен не только для международной договорно-правовой практики, но и получил значительное распространение и в национальном законодательстве. Приведем ряд примеров.

Финский Закон об оказании правовой помощи по уголовным делам 1994 г. предусматривает обязательные и факультативные основания для отказа от выполнения запроса иностранного государства. Согласно ст. 12, правовая помощь не оказывается, если это может привести к причинению ущерба суверенитету, безопасности или другим существенным интересам Финляндии либо исполнение запроса противоречит правам человека и фундаментальным свободам или иным образом не соответствует финскому публичному порядку. Относительно факультативных оснований ст. 13 предусматривает шесть случаев, когда запрос может не исполняться. В частности, отказ может иметь место, если просьба о помощи касается политического преступления, либо деяния, предусмотренного военным правом, либо преступления, в отношении которого истек срок давности или имеется акт амнистии. Возможность отказа от выполнения соответствующего запроса охватывает также ситуации, когда запрашивается помощь в связи с деянием, которое расследуется, находится на стадии судебного рассмотрения либо за которое лицо уже осуждено либо оправдано в Финляндии либо третьем государстве.

Закон Новой Зеландии об оказании правовой помощи по уголовным делам 1992 г. предусматривает ряд оснований, при наличии которых запрос иностранного государства не подлежит удовлетворению. В их числе совершение лицом преступления, рассматриваемого Новой Зеландией как политическое деяние; наличие достаточных оснований предполагать, что исполнение запроса приведет к нарушению запрета на дискриминацию лица; оправдание, осуждение, помилование лица; совершение деяния, подпадающего под категорию воинских преступлений; возможность нанесения ущерба суверенитету, безопасности либо национальным интересам страны (ст. 27).

Законодательство Швейцарии (Федеральный закон о международной уголовно-правовой взаимопомощи) позволяет отклонить запрос иностранного государства, если он касается деяния, которое носит в основном политический характер, представляет собой отказ от исполнения воинской повинности, направлено против национальной обороны либо военной мощи запрашивающего государства (ст. 3). Другое основание для отказа от удовлетворения запроса, согласно ст. 5, касается случаев, когда просьба связана с деянием лица, которое оправдано, либо в отношении которого вынесено судебное решение о прекращении производства по делу, если назначенное наказание уже было исполнено либо не может быть исполнено по законодательству государства, где оно было назначено.

Уставы МУТ ad hoc и Статут МУС подобных ограничений не устанавливают (за исключением случаев, когда речь идет об интересах защиты национальной безопасности, как это предусмотрено в Статуте МУС).

298 Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам

Если «горизонтальное» сотрудничество отражает преимущественно интересы вовлеченных в данный процесс государств, то центр тяжести «вертикальной» модели смещен в сферу обеспечения интересов международного сообщества в борьбе с такими преступлениями, как геноцид, агрессия, преступления против человечности, военные преступления и т.д.28

В практике межгосударственной взаимной правовой помощи и экстрадиции одним из наиболее серьезных факторов, подлежащих учету и позволяющих в конкретных случаях отказывать в исполнении запросов, является возможное нарушение прав человека («human rights exceptions»). Отсутствие соответствующих процессуальных гарантий, возможность нарушения права не подвергаться запрещенному обращению, возможность подвергнуться смертной казни и тд. позволяют отказаться от сотрудничества с запрашивающим государством в вопросах уголовного преследования и наказания обвиняемых. Причем нередко национальное законодательство устанавливает достаточно жесткие рамки для усмотрения соответствующих компетентных органов, принимающих решение об удовлетворении запроса об оказании правовой помощи. Например, согласно п. «а» ч. 1 ст. 6 уже упоминавшегося нами португальского Закона о международной правовой помощи по уголовным делам, в случае, если осуществляемое по конкретному делу производство не соответствует требованиям, предусмотренным Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод либо другими соответствующими международными договорами, запрос о помощи не исполняется. Кроме того, указанная статья предусматривает ряд оснований императивного характера для отказа от удовлетворения запроса о помощи при наличии угрозы нарушения прав индивида.

В отношении сотрудничества с международными уголовными трибуналами указанные исключения применяться не могут, поскольку, во-первых, подобное не предусматривается их уставами; во-вторых, производство по делам о преступлениях, подпадающих под юрисдикцию МУТ, осуществляется с соблюдением международных стандартов правосудия, что делает излишними опасения в нарушении прав индивидов.

Нормы, гарантирующие права различных субъектов процесса по уголовному делу, предусматривают как Уставы МУТ ad hoc, так и Статут МУС.

Прежде всего все три документа обеспечивают право на справедливое судебное разбирательство, которое основывается на ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и схожей с ней ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека. Например, согласно ч. 2 ст. 20 Устава МУТР, обвиняемый при рассмотрении предъявленного ему уголов-

28См.подробнее:KrefiС,ProstК., SchlunckA, WilkitzkiP. International Cooperation and Judicial Assistance // Commentary on the Rome Statute of the International Criminal Court: Observers' Notes, Article by Article. P. 1047.

Сотрудничество в области уголовного правосудия 299

ного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство. Схожая формулировка содержится и в ст. 66 Статута МУС29.

Более того, существенное значение международных договоров по правам человека в процессе осуществления правосудия МУТ было неоднократно подчеркнуто по конкретным делам, находившимся в их производстве. Как указывалось МУТР в деле Prosecutor v.Jean-Bosco Barayagwiza, «в докладе Генерального секретаря ООН установлены источники права Трибунала. Международный пакт о гражданских и политических правах является частью общего международного права и может применяться на этом основании [как источник права Трибунала]. Региональные договоры о правах человека, такие, как, например, Европейская конвенция о защите прав человека и Американская конвенция о правах человека, и прецедентное право, выработанное на их основе, являют собой авторитетные источники, которыми можно пользоваться при применении и толковании применимого права Трибуналов»30.

Хотя правозащитный фактор является краеугольным камнем Уставов всех трех уголовных трибуналов, для Римского статута МУС характерно более развернутое регулирование в плане обеспечения прав различных категорий лиц (обвиняемых, потерпевших и т.д.), участвующих в процессе производства по делу. В частности, согласно ч. 1 ст. 66 Статута, каждый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в Суде в соответствии с применимым законом. Кроме того, ч. 3 ст. 66 охватывает ряд гарантий прав обвиняемого, основывающихся на фундаментальных гарантиях защиты прав человека, апробированных в международно-правовой практике, таких, как право быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который обвиняемый понимает в полной мере и на котором он говорит, о характере, основании и содержании предъявленного ему обвинения; иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты, а также свободно сноситься с выбранным защитником в условиях конфиденциальности; быть судимым без неоправданной задержки; защищать себя лично либо через посредство назначенного им защитника; допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допро-

29 Обстоятельное исследование данного вопроса см.: Zappala S. Human Rights in International Criminal Proceedings. Oxford, 2003; Sluiter G. International Criminal Proceedings and the Protection of Human Rights // New Eng. L.Rev. 2003. Vol. 37. No 4. P. 935-948; Mclntyre G. Equality of Arms - Defining Human Rights in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunal for the Former Yugoslavia // Leiden J. Int'l L. 2003. Vol. 16. No 2. P. 269-320; Henmann R. Procedural Justice and Human Rights in International Sentencing// Int'l Crim. L. Rev. 2004. Vol. 4. No 2. P. 185-210.

30 Prosecutor v.Jean-Bosco Barayagwiza, Case No ICTR-97-19-AR72. Ap.Ch., 3 November 1999. Para. 40. См. также: Pmsecutiorv. Kanyabashi, Case No ICTR-96-15-T. T. Ch., Decision on the Defence Motion on Jurisdiction. 18 June 1997. Para. 44.

11 - 1492

300 Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам

шены; право выдвигать аргументы в свою защиту и представлять иные доказательства, являющиеся допустимыми согласно настоящему Статуту; бесплатно пользоваться помощью квалифицированного переводчика и получать переводы, необходимые для того, чтобы судебное разбирательство отвечало требованиям справедливости для рассмотрения дела в Суде; не быть принуждаемым к даче показаний либо к признанию себя виновным и иметь право хранить молчание и т.д. Указанные и другие предусмотренные Статутом юридические гарантии в совокупности обеспечивают надлежащее функционирование МУС, не допускающее ущемления прав различных групп субъектов при проведении расследования и разбирательства по делу31. Следовательно, сама по себе необходимость обеспечения правозащитного фактора в процессе взаимодействия государств с уголовными трибуналами не может рассматриваться в качестве основания для отказа от сотрудничества.

Не менее важное значение по сравнению с содержательной дифференциацией различных моделей сотрудничества имеет терминологическая разница. Если в контексте межгосударственного сотрудничества используется термин «взаимная помощь* (mutual assistance) (в частности, Европейская конвенция о взаимной помощи по уголовным делам, Типовой договор ООН о взаимной правовой помощи в области уголовного правосудия), то «вертикальная» модель использует понятия «сотрудничество и судебная помощь* (cooperation and judicial assistance) (ст. 29 Устава МУТЮ, ст. 28 Устава МУТР) либо «международное сотрудничество и судебная помощь* (international cooperation and judicial assistance) (разд. 9 Статута МУС). Не вызывает сомнений, что термин «взаимная помощь* отражает интересы вовлеченных в процесс межгосударственного взаимодействия государств, в то время как в отношении сотрудничества с МУТ речь идет о создании необходимых предпосылок для уголовного преследования лиц, виновных в совершении международных преступлений, которое осуществляется от имени международного сообщества государств.

Таким образом, появление новых международных судебных органов, наделенных компетенцией по преследованию лиц, виновных в совершении геноцида, преступлений против человечности, военных преступлений, обусловило возникновение новых юридических процедур сотрудничества, отличных от тех механизмов, которые использовались в практике оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам.

31 См. подробнее: Schabas W. Article 66 — Presumption of Innocence // Commentary on the Rome Statute of the International Criminal Court: Observer' Notes, Article by Article. P. 833-868; Kittichaisane K. International Criminal Law. Oxford, 2001. P. 287-303 (рецензии на данное издание см: Wong С. // Nordic J. Int'l L. 2002. Vol. 71. No 3. P. 451-453; BoManderM. // Int'l С L. Rev. 2002. Vol. 2. No 4); Zappala S. The Rights of Accused // The Rome Statute of the International Criminal Court: A Commentary. Vol. II. P. 1319-1354; Allmand W. The International Criminal Court and the Human Rights Revolution // McGill L. J. 2000. Vol. 46. No 1. P. 263; Ambos K. The Right of Non-Self-Incrimination of Witnesses Before the ICC // Leiden J. Int'l L. 2002. Vol. 15. P. 155-177.

Разграничение процедур экстрадиции и передачи лиц трибуналам 301