а) Международный трибунал по бывшей Югославии

Прорывом в деле создания международного уголовного суда явилось учреждение международного трибунала по бывшей

109

Югославии'. Впервые после почти пятидесяти лет серьезные нарушения международного гуманитарного права в рамках конкретного вооруженного конфликта стали не просто объектом пристального внимания международного сообщества, но и предметом судебного разбирательства.

В качестве первого шага Совет Безопасности в резолюции 764 (1993) осудил зверства, совершавшиеся в бывшей Югославии, как нарушения международного гуманитарного права и указал на индивидуальную ответственность тех, кто их совершал. В качестве второго шага Совет Безопасности предпринял усилия по расследованию нарушений с помощью государств, международных гуманитарных организаций (резолюция 771 (1993) и комиссии экспертов, учрежденной резолюцией 780 (1993). Однако принятые меры не изменили ситуацию, а собранная информация не отвечала предъявляемым к ней требованиям.

Наконец, в ответ на инициативу ряда государств — членов ООН, Ассамблеи Совета Европы, европейского парламента, докладчиков (Корелл — Тюрк — Тьюн) в рамках Московского механизма по человеческому измерению ОБСЕ в Боснии и Герцеговине и Хорватии и в других странах Совет Безопасности 22 февраля 1993 г. в резолюции 808 (1993) решил в принципе

См.: 2а§апз В. Шаг Сптез ТпЬипа! т Рогтег Уи§оз1ау1а // ТЬе АПе^ес! Тгапзпай'опа! Сптта!.

См.: Ап 1пз1с!ег'8 Сшс!е Го (;Ье 1п(;егпа1:юпа1 Сптта! ТпЬипа! !Ъг гЬе Рогтег Уи§оз!аУ1а. А ВоситепСагу ШзШгу апс! Апа1уз13. 2 УО!З / Ву Могпз V. апс! 5сЬапс М.Р. М.У.: ТгапзпаШпа! РиЪНзЬеге, 1пс., 1995.

НО

вопрос об учреждении международного трибунала для преследования виновных в совершении нарушений международного гуманитарного права. Согласно резолюции Генеральный Секретарь представил доклад, в котором содержался проект Устава Трибунала. В проекте были учтены мнения 31 государства и нескольких международных организаций, представивших свои комментарии по проекту1. На основании доклада Совет Безопасности резолюцией 827 (1993) от 25 мая 1993 г. учредил Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 г., и принял его Устав без каких-либо изменений. В соответствии с резолюцией все государства должны в полной мере сотрудничать с Трибуналом и его органами и принимать в рамках внутреннего права любые меры, необходимые для выполнения просьб об оказании помощи и приказов Судебной камеры.

Правовая основа деятельности Трибунала была впоследствии дополнена самим Трибуналом. Согласно статье 15 Устава Трибуналу была вменена в обязанность полузаконодательная функция по подготовке уголовно-процессуального кодекса. 11 февраля 1994 г. Трибунал принял Правила процедуры и доказывания, а 5 мая 1994 г. — Правила содержания под стражей2.

Правовая основа учреждения Трибунала резолюцией Совета Безопасности была создана резолюциями 771 и 780, в которых нарушения международного гуманитарного права рассматривались в качестве актов, нарушающих международный мир и безопасность.

Такое решение, несомненно, является новаторским. Никогда до этого Совет Безопасности не учреждал орган для суда над индивидами в качестве меры для восстановления международ-

1 См.: Док. ООН 5/25704.

2 См. соответственно: Док. ООН 1Т/32 и 1Т/38/Кеу.З.

3 См.: Ьезсиге К. Ье ТпЪипа! репа! шГегпайопа! роиг Гех-Уи§оз1ау1е. Раш: ЕоЧйоп МогЛсЬгезйеп, 1994. Р.59-66.

111

ного мира и безопасности. Тем не менее решение Совета является полностью правомерным осуществлением предоставленных ему полномочий. Альтернативы ему не существовало — создание Трибунала путем принятия универсального договора заняло бы слишком много времени, при его создании путем принятия неуниверсального договора было бы трудно установить круг участников, принимая во внимание предмет рассмотрения — международные преступления, и, что более важно, существовал риск того, что непосредственно затронутые государства откажутся от участия в договоре, что изначально нельзя было допустить. Путь, избранный Советом Безопасности, более предпочтителен, так как французские эксперты в своих комментариях1 предложили, чтобы договор был заключен группой государств, уполномоченных Советом Безопасности, как в случае с операцией по освобождению Кувейта. Подобная келейность в такой ситуации оказалась неприемлема, принятие Устава на универсальном уровне создало больше предпосылок его общего признания.

Тем не менее использование главы VII в качестве основы для учреждения Трибунала оставляет ряд вопросов. Продолжительность существования Трибунала связана с восстановлением международного мира и безопасности. В связи с этим после учреждения Трибунала высказывались опасения, подобные следующим: "...на каком-либо этапе в будущем Совет может столкнуться с выбором между продолжением работы Трибунала или ее прекращением с целью достижения соглашения о мире.

См.: Док. ООН 5/25266.

Сгеегшоос! СЬ. ТЬе Ыегпайопа! ТпЪипа! {ог Лэгтег Уи§о$1ау1а //

1ШегпаОопа1 АЯа1Г5. 1993. N 4. Р.647.

См.: В'АтаГо А. Реасе у§. АссоипЫлНГу т Возша // Атепсап ^игпа! о$

ЫегпаШта! Ьаш. 1994. Уо1.88. N 3. Р.505.

112

Несомненно, что Трибунал связан условиями политического урегулирования конфликта, утвержденными Советом Безопасности. Однако мир — это не только прекращение войны. Отказ от идеи привлечения к ответственности военных преступников мог бы привести к широкому возмущению общественности. Все это было учтено при подготовке Дэйтонских соглашений в ноябре 1995 г., которые известны также как парижские, так как их торжественное подписание состоялось в декабре того же года в Париже. Статья X Соглашения о военных аспектах мирного урегулирования от 21 ноября 1995 г. упоминает Трибунал среди структур, вовлеченных в процесс мирного урегулирования, и устанавливает обязанность сторон сотрудничать с Трибуналом. Это положение было впоследствии подтверждено резолюцией 1031 (1995) Совета Безопасности о реализации Парижских мирных соглашений.

На первой стадии Трибунал столкнулся со скептической реакцией в некоторых официальных и неофициальных кругах. Критическое отношение к Трибуналу объяснялось прежде всего обвинениями в адрес Совета Безопасности о проведении им избирательной, а значит, дискриминационной политики: в данном случае Трибунал был учрежден, однако в других случаях массовых нарушений прав человека и геноцида этого сделано не было1.

1 Это мнение было, в частности, выражено в реакции Югославии на уч реждение Трибунала. См.: Док. ООН 3/25801.

2 Док. ООН А/49/342, 3/1994/1007, п.47.

113

В докладе Генерального Секретаря, предшествовавшем учреждению Трибуната, подчеркивалось, что Трибунал должен применять, но не создавать нормы материального права. При этом он должен применять устоявшиеся нормы гуманитарного права, т.е. нормы, которые без всякого сомнения являются частью обычного права, с тем чтобы не возникала проблема неучастия в отдельных конвенциях некоторых государств (п.34 доклада Генерального Секретаря). Сам Устав и подготовительные материалы свидетельствуют о том, что ко всем стадиям конфликта на территории бывшей Югославии должны применяться нормы, регулирующие международные вооруженные конфликты, в то время как далеко не все они в действительности являлись международными.

Некоторые авторы утверждают, что конфликты на территории бывшей Югославии являются международными по своему характеру1. В противном случае если рассматривать отдельные конфликты в качестве немеждународных, то виновники самых жестоких злодеяний могут оспорить правомерность преследования за серьезные нарушения Женевских конвенций и Дополнительного протокола I. Нарушения общей статьи 3 Женевских конвенций, касающейся внутренних конфликтов, не составляют серьезных нарушений, являющихся объектом универсальной юрисдикции.

В действительности в бывшей Югославии были внутренние конфликты и международные конфликты.

См.: О'Впеп ].С. СиггепС ВеуеЬртепй // Атепсап ^игпа! о5 1п1егпа-Гюпа! Ьа\у. 1993. N 4. Р.647.

114

объявила о своей независимости, но до того, как она была признана каким-либо другим государством, и несколько дней до заключения соглашения между федеральным правительством и правительствами Сербии и Хорватии (27 ноября 1991 г.), в котором они договорились применять Женевские конвенции и Протокол I. Подсудимый, обвиняемый в совершении серьезных нарушений первой, третьей и четвертой Женевских конвенций, обязательно сошлется на то, что конфликт, в котором он участвовал, не носил международного характера.

Именно так и поступил Душко Тадич, первый обвиняемый в рамках Трибунала. Тадич утверждал, что юрисдикция Трибунала ограничена международным вооруженным конфликтом, а конфликт, в котором он участвовал и в связи с которым к нему предъявлены обвинения, не является международным. Апелляционная камера рассмотрела вопрос о юрисдикции и определила, что Трибунал компетентен рассматривать дело.

Камера отметила, что начиная с 30-х годов происходило постепенное исчезновение различий между нормами обычного международного права, регулирующими международные вооруженные конфликты, и обычными нормами, регулирующими внутренние конфликты. В результате сближения этих норм сегодня внутренние конфликты в большой степени регулируются нормами, которые ранее применялись лишь в период международных вооруженных конфликтов1.

Избранный Апелляционной камерой путь не является единственным. Трибунал мог бы основываться на общей статье 3 и Протоколе II не опасаясь, что таким образом будет применено право, неизвестное обвиняемому. Последние события в этой области показывают, что существует устоявшаяся норма обычного международного права, согласно которой нарушения статьи 3 и Протокола II являются основанием для индивидуальной ответственности. При этом не имеет значения, что эти нарушения не составляют серьезных нарушений и не являются предметом конвенционного режима "суди или выдай". Они могут преследо-

См.: Сазе N 1Т-94-1-АК72; А1с1псЬ С.Н. ^пзсКсСюп о( сЬе ТпСегпаСюпа! ТпЬипа! Ьг 1Ье Рогтег Уи§оз1аУ1а //Атепсап }оигпа! о( 1пГепга1лопа1 1_а\у. 1996 Уо1.90. N 1. Р.64—69; ЗаззоН М. Ьа ргеппеге йеазюп с!е 1а СЬатЬге с!'Арре! с!и ТпЬипа! репа! шСегпаСюпа! роиг Гех-Уи§оз!аУ1е // Кеуие §епега!е с!е йтоИ тгегпагюпа! риЬНс. 1996. УоНОО. N 1. Р.101-132.

115

ваться как нарушения законов и обычаев войны. Те юрисдикци-онные вопросы, которые не решены в Женевских конвенциях, решены в Уставе, учреждающем международный орган в отношении военных преступлений. Международный характер конфликта не является необходимым условием применения норм, предусматриваемых в период международных вооруженных конфликтов1. Это вытекает в том числе из статьи 3, которая позволяет сторонам ввести в действие все или часть остальных положений Женевских конвенций.

Лица, совершившие злодеяния в период внутренних конфликтов, не должны находиться в льготном режиме по сравнению с теми, которые совершили подобные же деяния в период международных конфликтов. Распространение концепции военных преступлений на нарушения, совершаемые в период вооруженных конфликтов немеждународного характера,— современная тенденция международного гуманитарного права. Конвенционное закрепление этой тенденции должно стать одной из целей работы по развитию международного гуманитарного права. Впервые такое закрепление произошло при принятии Римского Статута Международного уголовного суда (статья 8).

В то же время это связано с решением проблемы пресечения нарушений в период внутренних конфликтов. Некоторые авторы считают, что полномочия по преследованию лиц, подозреваемых в совершении нарушений, не могут быть предоставлены неправительственной стороне (сторонам) конфликта, что связывается с признанием правосубъектности неправительственной стороны; несправедливо было бы наделять такими полномочиями лишь правительственную сторону. Выход они видят в отсрочке реализации ответственности за нарушения до окончания военных действий и при этом признают, что обычно вооруженный конфликт заканчивается национальным примирением, амнистией всех тех, кто принимал участие в конфликте2. Таким образом, преследование либо не происходит вовсе, либо отправля-

1 См.: ТЬе Ьа\у о^ 1Ье 1п1егпа1лопа1 Сптта! ТпЪшт! йэг 1Ье 5огтег Уи§о51аУ1а / Ей. Ьу М.СЬ.Ваззюиш. М.У.: ТгапзпаИопа! РиЬНзЬегз, 1пс., 1996. Р.444.

2 См.: Платтнер Д. Уголовные санкции за нарушения международного гу манитарного права, применяемого в ситуации немеждународных воору женных конфликтов // Пресечение нарушений международного гумани тарного права: Сб. ст. М.: МККК, 1998. С.84-86.

116

ется победившей стороной, что также не ведет к восстановлению справедливости. Как представляется, осуществление преследования неправительственной стороной не должно рассматриваться как неприемлемое. Наилучшим же выходом из ситуации является рассмотрение дела международным уголовным судом.

Продолжая рассматривать предметную компетенцию Трибунала, нужно отметить, что помимо военных преступлений (о них речь идет в двух отдельных статьях Устава: одна касается серьезных нарушений Женевских конвенций, вторая — нарушений законов и обычаев войны) в соответствии со статьями 1—5 Устава Трибунал компетентен рассматривать дела о совершении преступлений против человечности и геноцида. Несмотря на то, что Устав наделяет Трибунал компетенцией рассматривать дела о преступлениях против человечности, совершенных в период вооруженного конфликта, доклад Генерального Секретаря содержит иное, гораздо более широкое определение преступлений против человечности, указывая, что они должны преследоваться "независимо от того, совершены ли они в период вооруженного конфликта, международного или внутреннего по характеру" (п.47). Таким образом, ограничительный, противоречащий общепринятому пониманию этих преступлений подход к преступлениям против человечности, принятый в Уставе, может быть исправлен путем использования определения, содержащегося в докладе.

Юрисдикция Трибунала распространяется только на физических лиц (статья 6). Французские эксперты предлагали возродить институт признания организации или группы лиц преступной по аналогии с Уставом Нюрнбергского трибунала, но во избежание сползания к коллективной ответственности это предложение не было принято1.

Территориальная юрисдикция Трибунала распространяется на территорию бывшей Югославии. Предложение итальянских экспертов2 о распространении юрисдикции на преступления, совершенные за пределами юрисдикции какого-либо государства гражданами государств — правопреемников бывшей Югославии

1 См.: \УесЖе1 РЬ. Ь'тзШиИоп (Тип 1пЬипа1 т1егпа1юпа1 роиг 1а гергеззюп с!ез сптез <1е йгоИ ЬиташЫге еп Уи§о81ау1е // Ашпшге {гапсахз с!е АгоИ. ш1егпа«опа1 XXXIX. 1993. Р.247.

2 См.: Док. ООН 5/25300.

117

или против них, было отклонено. Временная юрисдикция распространяется на период начиная с 1 января 1991 г.— даты, предложенной как Россией, так и США1 (почти семь месяцев до объявления Словенией — первой из республик бывшей Югославии — о своей независимости). Тем не менее это нейтральная дата, которая не связана с каким-либо конкретным событием и не оказывает какого-либо влияния на определение характера вооруженного конфликта в качестве международного или внутреннего (статья 8). Примечательно, что временная юрисдикция Трибунала не ограничена каким-либо периодом времени. Соответственно вновь возникающие конфликты на территории бывшей Югославии, например конфликт в Косово, также входят в юрисдикцию Трибунала.

Статья 9 Устава устанавливает, что Трибунал и национальные суды имеют параллельную юрисдикцию, причем юрисдикция Трибунала имеет приоритет2. На любом этапе судебного разбирательства Трибунал может официально просить национальные суды передать ему производство по делу. Этот механизм нашел развитие в части второй Правил процедуры и доказывания (правила 8—12) и должен работать следующим образом.

В том случае, если Прокурор устанавливает, что преступление, входящее в компетенцию Трибунала, является или являлось предметом расследования или судебного разбирательства в национальных судах какого-либо государства, он может просить государство направить ему всю относящуюся к делу информацию. Если Прокурор устанавливает, что в любом таком расследовании или судебном разбирательстве деяния, являющиеся объектом расследования или судебного разбирательства, рассматривались в качестве обычного преступления; нарушена беспристрастность или независимость, или расследование или разбирательство предназначено для того, чтобы оградить обвиняемого от международной уголовной ответственности, или дело не было рассмотрено должным образом; или вопросы, рассматривающиеся по данному делу, тесно связаны тем или иным образом

1 См. соответственно: Док. ООН 5/25537 и 5/25575.

2 См.: НагЬоЯ Р. Сопзопапсе ог Щуа1гу? СаНЬгаИгщ гЬе ЕЯЪЛз 1о РгозесиГе ^аг Сптез т ЫаСюпа! апс! 1псегпайопа1 ТпЪипаЬ // Ви&е .|оигпа1 о{ Сотра- гайуе апс! Метайопа! Ьаж. 1997. Уо1.7. N 2. Р.576-578.

118

или затрагивают важные фактические или правовые вопросы, которые могут иметь последствия для расследования или разбирательства в Трибунале, то он может предложить Судебной камере направить официальную просьбу о передаче национальным судом дела Трибуналу. Последующее рассмотрение дела будет проходить уже в другой Судебной камере.

Просьба о передаче, как и другие узловые моменты деятельности Трибунала, такие как исполнение судебных поручений, имеет за собой механизм принуждения. Если в течение шестидесяти дней с момента получения государством просьбы о передаче оно не предоставило Трибуналу ответ, позволяющий Судебной камере полагать, что государство предприняло необходимые шаги для выполнения просьбы, о ситуации сообщается Совету Безопасности.

Несмотря на то, что статья 9 Устава недвусмысленно закрепляет приоритет юрисдикции Трибунала, вопрос об обязательной силе просьб о передаче является дискуссионным1. Во многом это связано с обстоятельствами принятия Устава, когда четыре из пяти постоянных членов Совета Безопасности после голосования за резолюцию, утвердившую Устав, высказались об ограниченном действии просьб за пределами бывшей Югославии и даже их необязательном характере. Эта позиция находит дополнительное подтверждение в практике реагирования государств на поручения Трибунала.

К сожалению, Устав не предусматривает возможности движения в обратном направлении, т.е. передачи дела Трибуналом национальным судам, что также могло бы быть полезно в ряде случаев.

Трибунал состоит из трех камер: двух судебных (по три судьи в каждой) и апелляционной (пять судей). Судьи избираются Генеральной Ассамблеей. Все другие варианты, предлагавшиеся первоначально,— назначение судей Международным Судом ООН, региональными судами и комиссиями по правам человека, предлагавшиеся французскими и итальянскими эк-

См.: Вго\га В.5. Рптасу ог Сотр1етеп1аг11у: КесопсШп§ . оГЫайопа! СоиЛз апс! 1п1егпа1;юпа1 Сптта! ТпЬипаЬ // ТЬе Уа1е .}оигпа1 о{ Ыегпайопа! Ьа^. Уо1.23. N 3. 1998. Р.395-405.

119

спертами, были отклонены. Распределение судей по камерам осуществляется Председателем.

Статья 16 Устава отдала предпочтение единоличному Прокурору с собственной канцелярией перед коллективным органом, предлагавшимся по аналогии с Международным военным трибуналом французскими и русскими экспертами. Такой выбор имеет все основания с политической точки зрения. Трибунал был учрежден не победившей коалицией, что предполагает обеспечение представительства ее членов в различных органах Трибунала, а универсальной международной организацией.

Прокурор определяет существование рпта/асге дела и может его прекратить. Это полномочие полностью вписывается в концепцию Устава, наделяющего Прокурора правом возбуждать разбирательство ех о//гсю или на основе информации, полученной из любого источника (статья 18).

В Уставе Трибунала не предусматривается возможность проведения заочного рассмотрения дела. Это объясняется нежеланием стран системы общего права проводить судебное разбирательство в отсутствие обвиняемого, что противоречит принятой в рамках этой системы концепции справедливого судебного процесса. Это упущение вызвало определенное разочарование у представителей континентальной системы права (например, во французском проекте предусматривалось заочное рассмотрение дел)1. В качестве альтернативы предусмотрена возможность проведения публичного слушания по подтверждению обвинительного заключения с участием свидетелей, результатом которого становится международный ордер на арест (правило 61 Правил процедуры и доказывания).

Устав оставляет большую свободу судейскому усмотрению в вопросе назначения наказаний в рамках Устава. Основным ограничителем является то, что в качестве наказания может быть назначено лишь тюремное заключение. При назначении сроков заключения Трибунал должен использовать общую практику назначения наказаний в судах бывшей Югославии. Французские эксперты также выступали за то, чтобы в Уставе не было шкалы наказаний, так как такая система была бы слишком жес-

1 См.: РеПй А. Ье 1пЬипа1 сптше! роиг Гех-Уи§о§1ау1е. Рош1ге аих уеих ои ауапсее йесшуе?// Кеуие §епега!е (1е (1гой т1егпа(лопа1 риЬНс. 1994. Р.7-60.

120

ткой для Трибунала. Такой аргумент представляется слабым, хотя само решение является вполне приемлемым исходя из необходимости обобщения судебной практики, что даст возможность для конкретизации шкалы наказаний в будущем.

Статья 24 не исключает возможности назначения наказаний, установленных законодательством государства, на территории которого преступление было совершено, как это предлагалось итальянскими и российскими экспертами. С другой стороны, она избегает жесткой привязки к национальному законодательству, в котором некоторые составы преступлений, предусмотренных международными конвенциями, могут отсутствовать. Формулировка пункта 1 статьи 24 могла бы быть и шире, не ограничивая судейское усмотрение по международным преступлениям судебной практикой одного государства, даже если это государство, на территории которого преступление было совершено.

Трибунал не имеет права назначать смертную казнь. Это ограничение представляется не таким однозначным, как может показаться с первого взгляда. Во многих государствах отмена смертной казни не затронула серьезных преступлений, совершаемых в период вооруженного конфликта. Данное исключение содержится в национальном законодательстве, а также в международно-правовых документах, оформляющих отмену смертной казни (Второй факультативный протокол к Международному пакту по гражданским и политическим правам, Протокол № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Нужно приветствовать механизм исполнения приговоров, закрепленный в статье 27. Тюремное заключение отбывается за пределами территории бывшей Югославии в государствах, которые выразили желание принять осужденных лиц. Речь не идет о создании второй Шпандау. И все же данное положение отражает то, что и на стадии исполнения приговора борьба с международными преступлениями не рассматривается в качестве частного дела какого-либо государства (на территории которого преступления были совершены или гражданами которого они были совершены, как предлагалось итальянскими и российскими экспертами).

121

Таким образом, Устав закрепляет довольно стройную систему по реализации индивидуальной ответственности за нарушения международного гуманитарного права на территории бывшей Югославии.

Тем не менее Трибунал в своей деятельности сталкивается с многочисленными трудностями. Основная тяжесть по сбору доказательств в течение долгого времени лежала на неправительственных организациях, однако "существует огромная разница между достоверными сообщениями о происходивших событиях и доказательствами, устанавливающими индивидуальную вину"1. В отличие от Нюрнбергского трибунала количество письменных доказательств крайне незначительно. В Югославии ситуация граничила с хаосом, когда полувоенные формирования и недавно сформированные регулярные подразделения действовали разрозненно, без связи между собой и без прямых директив от руководства. Тем не менее немногочисленные правовые институты, возникшие на основе судебной практики, дают определенную правовую основу для преследования. Доказательства повторяемости событий (схожесть злодеяний, координация между теми, кто их совершал) могут свидетельствовать, что лица, облеченные политической или военной властью (пускай даже не в отношении тех, кто совершал злодеяния), соглашались с ними... Трибунал не должен сомневаться во власти лиц, которые представляют себя (или своих покровителей, или подчиненных) как обладающих властью, например, на мирных переговорах. В дополнение, лица не могут создавать ситуацию неведения или бессилия своими собственными действиями..."2.

Большие проблемы существуют также с передачей обвиняемых Трибуналу. Устав налагает обязанность по передаче обвиняемых на государства, в которых они нашли убежище, что кажется не совсем логичным — эти государства могут быть напрямую заинтересованы в предоставлении убежища обвиняемому. Однако за этим положением стоит Совет Безопасности ООН, который должен создать условия выполнения просьбы Трибунала о передаче. В частности, восстановление нормальных отношений с государством, где находится обвиняемый, должно

1 Мегоп ТЬ. ТЬе Сазе бэг ^аг Сптез ТпаЬ т Уи§О81ау1а // Роге1§п Айшгз. 1993. N3. Р.126.

2 О'ВпепХС. Ор.сЛ. Р.652-653.

122

быть обусловлено его передачей. В том случае, если он покинет это государство, он должен быть арестован в момент въезда в другое государство.

В определенной мере эти ситуации предусмотрены в Правилах процедуры и доказывания. Ряд правил посвящен ситуации, когда Трибунал не может обеспечить явку обвиняемого в силу того, что последний скрывается, или в силу абструкционистской позиции государства, где он находится.

После утверждения обвинительного заключения судьей Трибунала приказ об аресте обвиняемого направляется в государство, где он проживает или находится согласно последним данным. Если государство не способно выполнить данный приказ, то оно обязано уведомить Трибунал. Ненаправление Трибуналу уведомления в течение разумного срока рассматривается как невыполнение приказа. В этом случае Прокурор предпринимает шаги с целью уведомления обвиняемого, включая размещение информации в газетах (правила 54—61).

Если, несмотря на предпринятые меры, обвиняемый не является сам или не передается в Трибунал, обвинение может быть передано в одну из Судебных камер для подтверждения. Обвинительное заключение и подтверждающие доказательства рассматриваются в открытом заседании. Если Судебная камера устанавливает, что дело рпта /асге существует, то она издает международный приказ об аресте, который передается всем государствам по каналам Международной организации уголовной полиции (ИНТЕРПОЛ). Если Судебная камера также устанавливает, что приказ об аресте не исполнен в результате невыполнения государством необходимых действий, то Председатель Трибунала уведомляет об этом Совет Безопасности (правило 61).

В качестве примера действия этих правил можно привести ситуацию с неисполнением просьб об оказании помощи, направляемых Судебной палатой, со стороны Союзной Республики Югославия. Председатель Трибунала направил несколько писем в адрес Председателя Совета Безопасности с соответствующей информацией. В результате их рассмотрения Совет Безопасности 17 ноября 1998 г. принял резолюцию 1207 (1998), в которой, в частности, осудил отказ СРЮ произвести арест трех лиц и потребовал незамедлительной передачи их Трибуналу.

123

Исполнение просьб и приказов Трибунала на национальном уровне требует во многих государствах принятия актов законодательства. Германия стала первым государством, в котором возникла эта проблема. 8 ноября 1994 г. Трибунал направил просьбу о передаче дела в отношении Душко Тадича ему на рассмотрение, которую Германия не могла выполнить из-за противоречия с национальным законодательством. Лишь после принятия соответствующего акта просьба была удовлетворена.

С целью выполнения своих международных обязательств более 20 государств приняли соответствующее законодательство (среди них Австралия, Австрия, Бельгия, Босния и Герцеговина, Хорватия, Дания, Финляндия, Франция, Германия, Венгрия, Исландия, Италия, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Испания, Швеция, Швейцария, Великобритания, США), некоторые государства официально заявили, что оказание всей необходимой помощи возможно в рамках действующего законодательства (например, Республика Корея, Российская Федерация, Сингапур, Венесуэла). США также подписали с Трибуналом Соглашение о передаче лиц от 5 октября 1994 г.

Как правило, национальное законодательство подтверждает обязанность компетентных национальных органов сотрудничать с Трибуналом, приоритетный характер юрисдикции Трибунала, устанавливает процедуру ареста, содержания под стражей и передачи обвиняемого без использования процедуры выдачи, правила по вызову свидетелей и экспертов, предоставляет иммунитет и свободный транзит для лиц, направляющихся в Трибунал.

Однако далеко не все национальные акты полностью выдерживают проверку на соответствие Уставу1. Некоторые их положения явно не соответствуют Уставу и принципу приоритета его юрисдикции. Например, итальянский декрет-закон № 544 от 28 декабря 1993 г., с изменениями, принятыми в феврале 1994 г., устанавливает в качестве условия для признания приговоров и передачи обвиняемых, что деяние, послужившее основанием для направления просьбы, должно рассматриваться в качестве преступления в итальянском законодательстве и что за то же деяние

1 См.: 5Ьга§а Ес1., 2асЫш К. ТЬе 1п1егпа11опа1 сптша! ТпЬипа! &г гЬе Рогтег Уи§оз1ау1а // Еигореап ^игпа! о^ 1п1егпа(юпа1 Ьа\у. 1994. N 3. Р.373-374.

124

в отношении того же лица в Италии не было вынесено окончательного решения. Аналогичное условие необходимости криминализации деяния в национальном законодательстве содержится в статье 1 французского закона № 95-1 от 2 января 1995 г. Однако положения национального законодательства не могут рассматриваться в качестве препятствия для исполнения приказов Трибунала. Но они могут затруднить деятельность Трибунала, что прямо противоречит цели принятия таких актов законодательства.

Положения Правил процедуры и доказывания гарантируют на международном уровне эффективную деятельность Трибунала и выражают решимость последнего привлечь к ответственности лиц, виновных в преступлениях, указанных в Уставе'. При возникновении практических трудностей Трибунал может обратиться за поддержкой к Совету Безопасности, который должен контролировать работу созданного им Трибунала и создавать условия для его успешной деятельности^.

Следует также остановиться на политических оценках деятельности Трибунала в средствах массовой информации и высказываниях государственных деятелей Беларуси, России, Югославии и других стран, в которых сильны идеи славянского единства, тем более что эта политическая риторика нашла отра-

1 См.: Авсепзю Н., Ре11е1 А. 1.'ас1лун:е с1и ТпЬипа! репа! т^егпаНопа! роиг 1'ех-Уи§о51ау1е (1993—1995) // Аппиа1ге ггапса15 с!е о'гоИ; Шегпайопа! Хи. 1995. Р.101-136; РаГе! Кт§ Р., 1а Коза А.-М. ТЬе .]ип5ргш]епсе о{ Ле Уи§О51ау1а ТпЬипа!: 1994—1996 // Еигореап ^игпа! о^ 1п1егпа1;юпа1 Ьа>у. 1997. N 1. Р.123-179.

2 Надо отметить, что Совет Безопасности контролирует деятельность Три бунала. 9 ноября 1995 г. в резолюции 1019 (1995) Совет Безопасности призвал Хорватию прекратить нарушения международного гуманитар ного права и прав человека и расследовать все факты таких нарушений, а также призвал все государства полностью сотрудничать с Трибуналом и предоставить необходимые условия для учреждения офисов Трибунала там, где это необходимо. 21 декабря 1995 г. в резолюции 1034 (1995) Со вет Безопасности отметил, что Трибунал принял обвинительные заклю чения против сербских лидеров Р.Караджича и Р.Младича в связи с их непосредственной личной ответственностью за преступления, совершен ные против боснийских мусульман в Сребренице в июле 1995 г. Была подчеркнута необходимость всем сторонам дать возможность Прокурору Трибунала собирать доказательства. Совет Безопасности повторил свою просьбу, адресованную всем государствам, о полном сотрудничестве с Трибуналом.

125

жение и в публикациях в юридических изданиях. В частности, деятельность Трибунала оценивается как не свидетельствующая о "добросовестном выполнении им основной цели, поставленной при его создании Советом Безопасности в резолюции 827 от 25 мая 1993 г.,— содействовать восстановлению и поддержанию мира"1. Более того, высказывается сомнение в беспристрастности Трибунала. Обвинение в пристрастности является очень серьезным, используя политическую риторику,— убийственным для судебного органа.

Такая оценка Трибунала объясняется тем, что еще при создании Трибунала не были учтены особенности конфликтов на территории бывшей Югославии, в частности практика этнических чисток. "Выделение этнических чисток в особый состав позволило бы исключить проявления предвзятости по отношению к лицам, совершавшим преступления на территории бывшей Югославии, преследовать именно тех, кто виновен в совершении этого массового преступления"2,— считают сторонники этой точки зрения. Однако вряд ли можно признать новизну этого состава, как и самого явления3, которое полностью укладывается в квалификацию незаконного депортирования, перемещения или ареста гражданского лица как серьезного нарушения Женевских конвенций 1949 г. (статья 2 Устава) и депортации в качестве преступления против человечности (статья 5 Устава). Причем в последнем случае речь идет о депортации населения, что учитывает массовый характер явления.

Видимо, проблема лежит в иной, прежде всего правоприменительной, плоскости. Нужно согласиться с тем, что "не представляет также труда с точки зрения юридической техники обвинить в совершении тягчайших преступлений руководителей хорватов и боснийцев"1. Однако нежелание Югославии сотрудничать с Трибуналом и настороженное отношение других дру-

1 См.: Решетов Ю.А. В защиту международного права // Моск. журн. меж- дунар. права. 1998. № 3. С.21-22.

2 Там же. С.21.

'* См.: \УеЪЬ }. Сепос1с1е Тгеа1у — ЕгЬшс С1еашт§: ЗиЪзгаШлуе апс! рго-сейига! НигсПез т 1Ье АррНсаГюп о5 Ле Сепоайе СопуепЕюп 1о АПедео1 Сптез т 1;Ье Рогтег Уи§О51ау1а // Сеог§1а _]оигпа1 о5 1п1егпа1лопа1 апс! Сотрагагш: Ьа\у. 1993. N 377. Р.391.

" Там же. С.22.

126

жественных ей государств сказывается и здесь: необходимые доказательства могут быть получены лишь с помощью сербских властей, которые, видимо, не проявляют должной настойчивости в обосновании соответствующих обвинений.