Глава 10ПРИНЦИП ДРЕВНОСТИ

В недавно переведенных на русский язык трактатах посла римского папы Григория XIII в Москве Антонио Поссевино цитируется высказывание Ивана Грозного о преимуществе православия перед католицизмом.

Для Ивана Грозного, как и для всех его современников и предшественников, древность являлась одним из самых убедительных и авторитетных свидетельств истинности и непогрешимости православного вероучения, канонов, уставов. Ход рассуждений был таков. Раз так, а не иначе верили предки, да еще к тому же причисленные к лику святых, что свидетельствовало об их непогрешимости, то не должно быть никаких сомнений в преимуществах исповедуемого вероучения.

В летописи под 1116 г. впервые помещен рассказ о путешествии Андрея Первозванного по русским землям2. В последующей апологетической литературе этот рассказ обрастал различными подробностями и деталями, описанием совершенных Андреем чудес, тех мук и лишений, которые он перенес от язычников. Даже будучи распятым на так называемом андреевском кресте по приказу языческого правителя города Патры Эгеата, Андрей воздавал хвалу богу и просил «удостоить его крестной смерти».

По мнению известного историка христианства М. Э. Поснова (1874—1931), представление о миссионерской деятельности апостолов возникло уже в конце I в. н. э. Оно распространялось тем легче и быстрее, чем больше обрастало фантастическими рассказами и мифическими подробностями. «Намеренные риторические преувеличения,—писал Поснов,—укрепили эту веру, сами же из нее вытекая. Вместо собрания исторических данных о миссионерской деятельности апостолов принялись за составление миссионерской легенды, развитие которой продолжалось до XVI в. По Ерму , на земле существует 12 народов, и всем им Евангелие проповедано апостолами. Мало-помалу почти для каждой страны была сочинена миссионерская история, которая обыкновенно начиналась с апостолов (Византия и Россия, например, считали первым миссионером христианства среди них ап. Андрея)» .

Об Апостоле Андрее Первозванном во всей православной историографической литературе рассказывается как о первом про-возвестнике христианства на Руси.

Однако истинность рассказа о посещении Андреем и его спутниками «гор Киевских», ввиду ненадежной документальной основы и противоречивости, вызывала сомнение у многих светских и церковных исследователей христианства. По мнению Филарета, считающегося и сегодня «родоначальником церковно-исторической школы Московской академии» , свидетельство о посещении апостолом Андреем «гор Киевских» летописец передает «как частное мнение» . При этом Филарет обращает внимание и на то место в «Житии Бориса и Глеба», где этот же летописец жалуется, что страна русская долго «пребывала в идольской прелести» и что «не ходили к ним (к русам) апостолы; никем не проповедано для них слово божие» . Вполне понятно, что и первый, и второй рассказы не только не подтверждали версию о посещении русских земель Андреем Первозванным, а скорее исключали ее.

Еще определеннее об этом летописном рассказе высказался видный церковный историк Е. Е. Голубинский. Хотя современные православные богословы и относят его «Историю русской церкви» к сочинениям, которым присущ «гиперкритицизм, вступающий иногда в противоречие с задачами церковного историка» , но при этом признают, что «данный труд должен быть поставлен наряду с самыми капитальными и наиболее уважаемыми работами в области русской церковной историографии» .

Как правило, легенда о путешествии апостола Андрея расценивается в исторической литературе с точки зрения ее роли в обосновании самостоятельности и независимости Русского государства, играющего в международных делах такую же роль, как и те, кто претендовал на включение Руси в орбиту своего влияния. Можно вполне согласиться и с тем, что данный миф служил обоснованию идеи независимости и равенства русской и византийской церквей. Пребывание апостола на русской земле должно было способствовать росту престижа Древнерусского государства и уж во всяком случае утверждало чувства самостоятельности и приобщенности к «временам апостольским», считавшимся самыми выдающимися страницами всемирной истории.

Тем не менее определяющими причинами широкого распространения этой легенды были причины внутренние.

Именно поэтому вплоть до наших дней, несмотря на очевидную фантастичность легенды о путешествий апостола Андрея, она продолжает занимать видное место в православной апологетике и даже стала настойчивее использоваться в церковной литературе, посвященной тысячелетию крещения Руси. Материализация идеи о богооткровенности христианства, его истинности и непогрешимости в образе Андрея Первозванного органически вплетается в структуру религиозного сознания и превращается в единство образа и идеи. А раз это так, то сохранение подобной легенды не только не ставит в глазах верующих под сомнение достоверность апостольского путешествия, но дополняет одни иллюзии другими, усиливает эффект правдоподобия.

Обращает, однако, на себя внимание стремление православных богословов подвести под легенду о путешествии Андрея в пределы русских земель более солидную источниковедческую базу. Если раньше данная легенда в основном постулировалась или опиралась на греческую «житийную» публицистику, то этого нельзя сказать о богословских работах, посвященных тыся-челетию крещения.

В другой аналогичной публикации подчеркивается, что неопровержимость присутствия апостола Андрея на территории Киевской Руси подтверждается целым рядом современных исследований, не отрицающих достоверность этого церковного предания. Тот факт, что в энциклопедическом издании «Мифы народов мира» не приводится никаких возражений против этого предания , богословами оценивается как подтверждение реальности описанного события. При этом в данной публикации не придается никакого значения тому, что в цитируемой энциклопедии летописный рассказ об Апостоле Андрее рассматривается в качестве легенды, к тому же впоследствии переплетенной с интересами церковной политики . Не принимаются во внимание также неправомерность отождествления скифов, в чью страну, по преданию, отправился Андрей, со славянами, престижный характер этой легенды для константинопольской церкви, утверждавшей свое первенство в православном мире, нужда Киевской Руси в покровителе апостольского ранга . Поэтому и данная богословская аргументация страдает ненадежностью приведенных доказательств и, следовательно, ошибочностью вывода.

Для обоснования достоверности летописного рассказа об апостоле Андрее широко используются и традиционные доказательства: содержащиеся в работах Оригена, Афанасия Алек-сандрийского, Евсевия Памфила, Епифания Кипрского и других церковных писателей III—X вв. упоминания об Андрее как «просветителе скифов». Так, например, в третьей книге «Церковной истории» Евсевия Памфила говорится: «Святые же апостолы и ученики Спасителя расселились по всей земле. Фоме, как повествует предание, выпала по жребию Парфия, Андрею — Скифия, Иоанну — Асия...» Есть все основания полагать, что рассказы об апостоле восходят к одному источнику — Новому завету. Имя Андрея упомянуто в Евангелиях от Марка, Иоанна и в «Деяниях апостолов». В «Деяниях» говорится, что после сошествия на апостолов святого духа каждый из них проповедовал христианство у разных народов. Других источников, относящихся к этому периоду, не существует. Столь узкая источниковедческая база, к тому же не очень надежная, и порождает сомнение в достоверности путешествия Андрея в русские земли, в том числе и у церковных историков, которых никак нельзя заподозрить в желании нанести ущерб церковному преданию. Многие из них считают, что вне новозаветных упоминаний «о дальнейшей жизни ап. Андрея ничего неизвестно», кроме сомнительных разговоров о том, что «он проповедовал Евангелие в Греции и, наконец, был распят на кресте в виде X, позднее известного под названием Андреевского креста» .

Но, как мы уже отметили, православные богословы настойчиво отстаивают представление о необходимости абсолютного доверия не только к «священному и апостольскому преданию», но и к древним памятникам церковной истории. «Особого внимания, — подчеркивают они, — заслуживает здесь «История» Евсевия Памфила как содержащая в себе древнейшие и достовернейшие документы» . Подобная позиция не может диктоваться обстоятельствами, не имеющими отношения к устоявшимся в православии методологическим установкам, определяющим и отбор исторических фактов, и принципы их оценки, и •определение их роли в обосновании христианского вероучения в целом. Анализируя, допустим, ‘«основополагающее значение для церковно-исторической науки» особенностей освещения истории русской православной церкви митрополитом Макарием (Булгаковым) и профессором Московской духовной академии Е. Е. Голубинским, современные богословы расширительно трактуют точку зрения первого, утверждавшего, что Первозванный благословил не только русскую церковь, но и «те небольшие частные церкви, какие основаны были святым апостолом Андреем в южных пределах нашего отечества» . Однако ниче-го не говорится о решительном отрицании Голубинским этого летописного рассказа.

В целом ряде современных богословских сочинений не толь-ко воспроизводятся различные рассказы об апостоле Андрее, не только даются объяснения, почему церковь чествует его дважды в году: 30 июня (13 июля) и 30 ноября (13 декабря), но и подчеркивается огромное методологическое значение данных рассказов в раскрытии проявлений божественного промысла в отечественной истории. Ставится этот вопрос и шире, как вопрос о роли церковного предания, о незыблемости древних установлений, о необходимости «всеми мерами... держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все» . С точки зрения православных богословов и иерархов, незыблемость предания, характеризуемая категориями всеобщности, древности и согласия, является главным правилом «церковного самосознания и жизни». Именно поэтому его носители— апостолы и святые — пользуются непререкаемым авторите-том, а их участие в распространении христианства связывается с незыблемостью всех его вероучительных принципов. Для каждого верующего «следовать древности — значит ни в коем ¦случае не отступать от того учения, которого, несомненно, держались наши святые отцы» .

Таким образом, «удревнение» сроков проникновения христианства в русские земли связано не со стремлением представить себя «не хуже других», как полагал Голубинокий, не с обычной амбициозностью, а с целым рядом внешних и внутренних факторов, имевших и государственное, и общецерковное значение. Легенда об освящении Андреем Первозванным Киевских гор в Средние века играла важную роль и в повышении престижа Древнерусского государства, и в обосновании его независимости от Византии, и в утверждении принципа равенства с другими соседними странами, принявшими христианство раньше. Для современного православия приверженность к этой легенде имеет в основном апологетическое значение. Событие, -если оно даже косвенно привязано к новозаветному сюжету, способствует преданию иллюзии правдоподобия и оказывает заметное влияние на сознание верующих. А это в условиях все-общего возрастания интереса к отечественной истории и дефицита в методологических оценках сущности данной легенды оказывается в мировоззренческом контексте не столь уж безобидным делом.