§ 27. СОЛДАТЫ СЕМЕНОВСКОГО ПОЛКА — УЧАСТНИКИ ВОССТАНИЯ 1820 ГОДА

В основе восстания Семеновского полка лежала ненависть крестьян-солдат к деспотизму крепостного права и к помещикам. Солдаты Семеновского полка были участниками Отечественной войны 1812 года, и по возвращении на родину они с новой силой почувствовали гнет помещиков-крепостников и всего царского режима.

Ближайшим же поводом к восстанию послужило жестокое обращение с солдатами командира полка Шварца, который собственноручно рвал усы солдатам, плевал в лицо провинившимся солдатам и заставлял солдат плевать в лицо друг другу. Средgt;і солдат распространились воззвания, возбуждавшие ненависть против дворян и против самого царя, которого воззвание называло «сильным разбойником». Предлагалось арестовать офицеров и выбрать своих начальников из числа солдат.

Для истории революционного движения будет важно узнать и то немногое, что мы узнали из секретных документов Алексеев- ского равелина 1.

В рапорте царю никаких подробностей жестокого обращения с солдатами не было указано и было лишь коротко отмечено, что поведение начальника полка было неосмотрительно и большие взыскания вызвали ослушание солдат. Полк исполнил приказание и сам без конвоя прибыл в Петропавловскую крепость к ранее заключенным туда товарищам первой роты.

Значительная часть солдат очень быстро была переведена в Свеаборгскую и Кексгольмскую крепости. Специальное дело Але- ксеевского равелина дало нам возможность выявить фамилии двенадцати солдат полка, которые, как принимавшие наиболее активное участие в восстании, были заключены в Алексеевский равелин. Эти двенадцать человек следующие: стрелки Петр Федоров и Василий Амосов, унтер-офицер Алексей Логинов, ефрейтор Дмитрий Петров, стрелок Прокофий Прошкин, стрелок Алексей Марков, гренадер Яков Хрулев, ефрейтор Никита Глухов, гренадер Егор Белорусьев, ефрейтор Архип Осипов, ефрейтор Петр Панкратов и стрелок Лесвяков.

Известно, что командир полка отделался за все его беззакония, за все его издевательства над солдатами очень дешево: вместо смертной казни он был уволен в отставку. Наоборот, жестоко расправилась классовая юстиция с солдатами, наиболее активные из которых были прогнаны сквозь строй и сосланы в рудники. Нам известны очень немногие подробности о пребывании восставших солдат в Петропавловской крепости. 775 человек из них оставались в Петропавловской крепости до половины 1821 года. По словам современника тех событий, А. И. Тургенева, среди солдат развелись болезни вследствие сырости помещения и плохого питания. Случалось, что заключенные по нескольку дней не получали хлеба. Переполнение помещения было таково, что солдатам приходилось по очереди сидеть на койках. Распространение болезней привело к необходимости открыть дополнительный лазарет на несколько десятков коек [106].

Упоминаемые в архивном деле ассигнования особых денег на лекарства для больных солдат, заключенных в крепость, служат подтверждением широкого распространения среди заключенных заболеваний.

Приведенные мною сведения о заточении солдат Семеновского полка в Петербургскую крепость относятся к 1820—1821 гг. В архивах имеются очень небольшие сведения об Алексеевском равелине за некоторые более ранние годы XIX столетия. Мы узнаем в них фамилии некоторых заключенных, но без указания причин их заключения в равелин. Так, например, в 1812 году в равелин прислан по высочайшему пбвелению Борис Богуш, и при этом было указано, чтобы его содержали «под строжайшим караулом в особом номере». В том же году в равелин были заключены титулярные советники:              отставной Иван Постников, служащий в морском департаменте Сената Павел Яблонский и Демобургель, освобожденный через два года.

К условиям содержания в равелине за эти годы относятся отрывочные сведения. Так, например, в 1813 году на содержание двенадцати заключенных в равелине было приказано отпускать вместо 25 коп. по 50 коп. в сутки на каждого. В этом же году скончался в равелине арестант Збарбаро, на похороны которого было отпущено 10 руб. Его преступление нам не известно. Вообще и в секретной переписке по Алексеевскому равелину соблюдается очень большая осторожность, и, как видно из одного дела, служащие по равелину давали особое письменное «клятвенное обещание» сохранить в тайне все, что им будет известно, и в точности исполнять инструкцию по равелину. А мы уже знаем, что эта инструкция ставила своей задачей изолировать арестанта от всяких известий с воли и от него на волю. Поэтому легко себе представить, что должны были переживать заключенные, когда, например, в июле 1814 года началась такая канонада из пушек, что в равелине от сотрясения воздуха полопались 15 стекол. Эта пальба была по случаю победы над Наполеоном.

В начале этой главы мне приходилось приводить примеры очень резкого различия в режиме заключенных в связи с их классовой принадлежностью. Это происходило т, lt;же и в Петербургской крепости и в Алексеевском равелине. Мы уже знаем, как голодали заключенные в этой крепости солдаты Семеновского полка и как они страдали от сырости, переполнения казематов и пр. А вот пример другого режима в том же равелине при том же Александре. На этот раз заключенными оказались секретари цензурного комитета Гуммель и Лерх. На их ежедневное содержание отпускалось до полутора рублей в сутки, а в описи вещей, поступивших с ними, значатся четыре бутылки красного вина, бутылка мадеры, бутылка пива, кондитерский миндальный пирог, штопор, халаты, фуфайки, туфли, книги на французском и русском языках [107].

Конечно, этот сладкий пирог и эти вина едва ли могли в полной мере уничтожить горечь пребывания в Алексеевском равелине, но голодным солдатам было здесь еще горше не только потому, что у них здесь* не было пирогов, а и потому, что они были солдаты.

Повидимому, с начала XIX века уголовные преступники уже не помещались в Алексеевский равелин, и он все более становится местом заключения за государственные преступления; но, кажется, сюда же попадали* на менее продолжительные сроки за упущения по государственной службе.

По сохранившимся в архиве Алексеевского равелина делам можно составить лишь поименный список заключенных за период с 1812 по 1820 год. За самыми редкими исключениями, сведений о преступлениях этих заключенных в делах равелина не дано. В лучшем случае имеются указания на служебное положение этих арестантов, время их поступления и выбытия из равелина. Так как все, что касается равелина и заключенных в нем, представляет интерес, то я приведу фамилии заключенных за каждый из названных годов.

В 1812 году в Алексеевском равелине содержались: Бек, Филипп, Пршилковский, Николаев, Дмитриев, Морович, Петров и Иванов. Из дел видно, что Филипп был актером французской труппы и содержался только один месяц; Пршилковский обозначен как важный арестант и был предан военному суду как дезертир; Дмитриев — комиссионер, судился в военном суде; Иванов — крестьянин.

Главнокомандующий Петербурга направлял в крепость, не ссылаясь «на высочайшее повеление».

В 1813 году были заключены: рядовой Бубков, штабс-капитан Катаев, иностранец Моретти, купец Захаров, Честнейший и Калинин, граф Тили, поляк Мощинский и дворовый человек Яков.

В 1814 году в Алексеевский равелин поступили: Будницкий, титулярный советник Язвицкий, отставной майор Игнатович, Шесалкин, Воротилов, Бошняк. Этот год отличается той особенностью, что в равелине развивались серьезные болезни, приведшие к необходимости отправить троих заключенных в больницу, и, кроме того, один заключенный умер.

В 1815 году казематы равелина приняли за свои стены иностранцев Дюполя, Бера, Турналя, «девицу Салтан», Фризе, студента Шурдаковского и «девку Тимофееву».

Наше внимание привлекает к себе заключение в равелин женщин. Это было явление исключительно редкое. К сожалению, в делах нет сколько-нибудь подробных сведений об этих женщинах. Относительно девицы Салтан имеется запись, что она была арестована 6 июня 1815 г. в мужском костюме, а через три недели, 2 июля, было приказано: «Девицу Варвару Крульковскую, называвшуюся поручиком Салтан, доставить немедленно в особую канцелярию министра полиции».

В 1816 году заключены: Строганов, Котов, Бальсани, заболевший и вскоре умерший в городской Обуховской больнице Канели.

В 1817 году в равелине находились: Галлати, канцилярист Филиппович, Ланчинский, Дмитриев, Суроганов, Строганов и действительный статский советник Скванчи. Последний очень часто вывозился из крепости в палату уголовного суда по производившемуся там его делу. Кроме того, в равелине содержались какие-то четыре грека.

В 1818 году среди заключенных находились: помещик Гра- довский, Безобразов, отправленный в Обуховскую больницу, Ланчинский, Скванчи и Строганов. Последний заключенный был сыном баронессы Строгановой, которая и использовала свое положение для улучшения условий заключения сына. По ее просьбе к нему были допущены доктор, священник и для свидания с ним князь Трубецкой, а 15 августа 1818 г. он был освобожден. Значение классового момента сказалось и на условиях содержания помещика Градовского. Он прибыл в равелин с тремя пуховыми подушками, коврами, скатертями, салфетками, халатами, чайной шкатулкой, медным тазом и пр. и пр., — всего в описи его имущества значатся 104 предмета 51-го названия.

Обложка архивного дела за 1819 год носит такое название: «О заключении в оный Петрова, Небольсина, Зандера и Туманова и о заключенных Скванчи, Безобразове и Игналицком».

Отмеченные нами выше заболевания в равелине продолжались и в этом году. Прапорщик Безобразов был отправлен в Обуховскую больницу в марте и возвращен лишь в конце мая, а 7 августа вновь отправлен туда, где и пробыл два месяца; грузинский князь Туманов после семимесячного пребывания в крепости был отправлен в ту же больницу; упоминаемый в 1819 году Скванчи, заключенный в равелин еще в 1817 году, умер в равелине в 1820 году. Распоряжения о похоронах Скванчи дают основание предполагать, что сходные распоряжения делались и в других случаях смерти кого-либо из узников Алексеевского равелина.

Большинство названных нами заключенных, содержавшихся в равелине в 1819 году, содержалось в нем и в 1820 году. Выше мы уже приводили список заключенных сюда солдат Семеновского полка. В этом же году последовало распоряжение о заключении нижнего чина команды при Алексеевском равелине Уразова за содействие переписке какого-то заключенного в этом равелине. Следует предполагать, что найденные и воспроизведенные нами списки заключенных равелина не являются исчерпывающими [108].

На грани первой и второй четверти XIX века Алексеевский равелин и различные другие места заключения Петербургской крепости приняли за свои стены огромное число арестованных по обвинению в «важнейшем государственном преступлении» — в восстании с оружием в руках. Это были участники декабрьского восстания 1825 года. Их пребывание в Петропавловской крепости вписало новые страницы в историю царской политической тюрьмы. В крепость поступали многочисленные представители революционного буржуазного движения, порожденного противоречием между развивавшимся в России капитализмом и усиливавшейся реакцией феодально-крепостнического строя.