ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итоги развития топливной индустрии Поволжья, следует констатировать значительный прогресс в ходе разработок дров, торфа и горючих сланцев в рассматриваемом в диссертации регионе.

Топливный кризис 1918-1921 гг. был обусловлен рядом объективных факторов, важнейшими из которых были военные действия, неравномерность размещения топливных баз на территории страны и недостаточно развитая сеть транспортных путей. Преодоление топливного кризиса к началу 1920-х гг. не означало полного решения топливной проблемы, что подтвердили возникшие в середине 1920-х гг. перебои в топливоснабжении многих регионов страны.

В 1930-е - начале 1940-х гг. в СССР существовал постоянный дефицит топлива, вызванный увеличением его потребления в ходе индустриализации, неравномерностью размещения основных топливных баз и сложностями работы транспорта. Ситуация с топливом в Поволжье усугублялась отдалённостью от основных угольных и нефтяных месторождений и слабым развитием сети железных дорог.

Топливная проблема вызвала постепенное формирование нового курса топливной политики государства. В первые годы существования Советской власти произошёл разрыв с дореволюционной практикой, ориентированной на преимущественное использование бакинской нефти, донецкого угля и импорт угля из-за границы. Топливный кризис вызвал повышенную активность в сфере применения местных видов топлива: дров, торфа и горючих сланцев. Одновременно проводились разведки месторождений угля и нефти в Поволжье.

После окончания топливного кризиса в первой половине 1920-х гг. была предпринята попытка скорректировать новую топливную политику и частично вернуться к дореволюционным традициям ориентации на развитие двух основных топливных районов страны - Донбасса и Баку. Стремление экономить средства заставило свернуть геологические разведки на нефть в Поволжье и отказаться от государственного финансирования большинства торфоразработок страны, что вызвало кризис торфяной отрасли.

Высокая себестоимость сланцевого топлива и сложности технологии сжигания стали основанием для прекращения государственного финансирования сланцевых рудников и перевода их на консервацию в середине 1920-х гг. Аргументы специалистов об уникальности новой сланцевой отрасли и необходимости использования крупных сланцевых месторождений в тот момент не были приняты во внимание.

Решение топливной проблемы сопровождалось постоянными реорганизациями соответствующих органов управления. В годы топливного кризиса в составе ВСНХ были образованы главки: Главтоп, Главлеском, Главторф, Глав-сланец и подчинённые им структуры на местах. При этом основными заготовителями древесного топлива являлись гублескомы и желескомы. Острый недостаток топлива вызвал участие в его заготовках армейских структур, промышленных предприятий, учреждений, что увеличило количество заготовительных организаций на ограниченных по площади лесных участках и затруднило нормальный ход заготовок. Сложности взаимодействия многочисленных лесозаготовителей в условиях экономического кризиса и малолесности региона приводили к нерациональному использованию лесных площадей и срыву работ из-за перехода лесорубов и возчиков на участки с более высокой оплатой труда.

В 1920-е гг. наиболее крупными заготовителями древесины стали лесные тресты ВСНХ и лесные отделы местных земельных управлений Наркомата земледелия (лесзаги). Рыночные отношения и децентрализация торфяной отрасли привели к повсеместному сокращению торфоразработок в Поволжье в первой половине 1920-х гг.

Серьёзной проблемой в ходе дровозаготовок и добычи торфа в 1918-1921 гг. был недостаток продовольствия и инструментов. Сланцевая промышленность, развивавшаяся в Поволжье на базе Кашпирского, Захарьевского, Ундоровского рудников, помимо продовольственной проблемы вынуждена была решать жилищный вопрос и организовывать строительство железнодорожных путей к Симбирску и Сызрани, так как вывозить сланец гужевым путём или сплавлять по Волге в значительных объёмах оказалось практически невозможно.

В 1920-е гг. наиболее часто лесозаготовители жаловались на поздний отвод лесосек и недостаток финансовых средств. На данном этапе так и не удалось решить вопрос с сокращением избыточного количества организаций, занимавшихся заготовками лесных материалов.

Региональной спецификой Поволжья в 1918-1929 гг. было наличие сланцевой отрасли топливной промышленности, которая в России была представлена рудниками на территории только Симбирской и Петроградской губерний. В годы нэпа имела место значительная по сравнению с общесоюзным уровнем доля древесного топлива в топливном балансе автономных республик и ряда губерний. К числу особенностей Татарии и Саратовской губернии следует также отнести наличие развитой сети уездных лесных комитетов. В Самарской и Симбирской губерниях в 1919 г. трудповинность на заготовках дров была введена раньше большинства регионов России. Спецификой региональной торфяной промышленности являлись низкий уровень механизации торфоразработок и широкий круг потребителей данного вида топлива. Доля торфа в топливном балансе промышленности Средне-Волжского края в конце 1920-х гг.

В наибольших количествах из всего рассматриваемого в диссертации региона привозное нефтяное топливо в 1920-е гг. использовала Саратовская губерния, что объяснялось её близостью к Бакинскому району.

В 1930-е гг. в СССР окончательно оформился новый курс государственной топливной политики. Он включал в себя ввод в строй новых угольных и нефтяных районов, расширение на местном уровне заготовок дров, торфа и горючих сланцев, механизацию топливной промышленности и мероприятия по экономии топлива. В планах индустриализации Поволжья при решении топливной проблемы основная роль отводилась горючим сланцам. Но из-за недостатка финансирования, многочисленных сложностей при транспортировке и сжигании данного вида топлива и отрицательного отношения к нему части директорского корпуса и местных властных структур сланцевая промышленность не смогла выйти на намеченные рубежи добычи.

Главным видом местного топлива в Поволжье в годы индустриализации, как и в 1920-е гг., было древесное, заготовка которого не требовала дорогого технического оборудования, необходимого сланцевым рудникам, и соблюдения специальной технологии, как при добыче торфа. Дрова в массовом количестве использовали как местное население, так и снятые со снабжения углём и мазутом учреждения, организации, промышленные предприятия. В топливном балансе Чувашской АССР к концу второй пятилетки дрова составляли 72,4%, Татарской АССР - 37,4%, Куйбышевской области - 31,3%. В данном аспекте можно констатировать произошедшую на местном уровне деформацию государственной топливной политики 1930-х гг., направленной на приоритетное освоение сланцевых и торфяных месторождений. В обладавшем ограниченными лесными ресурсами Поволжье реализованный на практике вариант решения топливной проблемы вызвал существенное ухудшение состояния лесов.

В годы индустриализации состав организаций, осуществлявших лесозаготовки, постоянно менялся. Основными заготовителями дров в Поволжье стали лесные тресты «Средлес», «Чувашлес», «Татлес», управления лесоохраны, управления местной топливной промышленности, городские топливные тресты (горто- пы), отдельные промышленные предприятия.

Сланцевая промышленность в 1930-е гг. изначально развивалась в централизованном варианте. В Поволжье существовали рудничные управления, подчинявшиеся Союзсланцу Наркомата тяжёлой промышленности; с 1939 г. - Главсланцу Наркомата угольной промышленности. В начале 1930-х гг. стали функционировать Кашпирский, Ундоровский, Захарьевский и Савельевский рудники в Средне-Волжском и Нижне-Волжском краях; в третьей пятилетке началась добыча сланцев на Буинском руднике Чувашской АССР. Строительство Озинского рудника в Саратовской области затянулось и ввести его в строй до начала Великой Отечественной войны не удалось. Наиболее крупными предприятиями в Поволжье стали Кашпирский и Савельевский сланцевые комбинаты в Куйбышевской и Саратовской областях.

Г орючие сланцы требовали для сжигания топок специальной конструкции. Окончательно доработать модели топочных устройств удалось только во второй пятилетке, что отрицательно отразилось на репутации горючих сланцев среди потребителей. Массовый отказ потребителей Самары и Ульяновска от сланцевого топлива вызвал перевод на консервацию в 1933 г. Захарьевского и Ундоровского рудников. Восстановление в 1940-1941 гг. в этом районе Ульяновского рудника никакой роли в довоенный период уже не сыграло, так как добыча здесь началась только в 1941 г. Также не была начата разработка наиболее богатого месторожде-

ния Общего Сырта, неудачей закончились попытки получения сланцевого газа и моторного топлива из сланцев. В итоге к концу рассматриваемого периода доля горючих сланцев в топливных балансах Куйбышевской и Саратовской областей являлась незначительной и не соответствовала имеющимся запасам месторождений.

Торфяная промышленность Поволжья в годы индустриализации вышла на новые рубежи по объёмам добычи, превзойдя показатели 1920-х гг. в десятки раз. Одновременно произошло увеличение количества использующих его в качестве топлива предприятий и организаций. Наибольшее распространение торфоразработок наблюдалось в Средне-Волжском крае и далее в образованных на основе его территории Куйбышевской, Пензенской областях и Мордовской АССР. Наибольшее значение торф имел для предприятий Куйбышевского, Мордовского, Пензенского и Татарского спиртотрестов; кроме того, данный вид топлива активно использовали суконные и бумажные фабрики Куйбышевской и Пензенской областей. Доля торфа в топливном балансе составила 6% в Куйбышевской области, около 5% в Пензенской области и около 2% в Татарской АССР к концу рассматриваемого в диссертации периода.

Как и в случае со сланцевым топливом, среди части директорского корпуса Поволжья наблюдалось нежелание переходить с более удобных в использовании высококалорийных угля и мазута на торфяное топливо и организовывать при своём предприятии торфоразработки. В результате планы добычи торфа в СреднеВолжском крае регулярно не выполнялись, в Татарской АССР и Саратовской области в первой и второй пятилетках масштабы работ были незначительны, в Чувашской АССР добычу торфа удалось начать только в третьей пятилетке.

Дефицит грамотных и профессионально подготовленных руководящих кадров был общей проблемой всей страны в 1920-е - 1930-е гг. В условиях экономического кризиса Г ражданской войны от руководителя помимо непосредственного управления требовалось решение дополнительных задач по снабжению дефицитными продовольствием и оборудованием. В 1930-е гг. руководитель любого промышленного предприятия или объединения приобрёл новые функции по организации снабжения своего подразделения фондами и материалами. Также выросшие объёмы производства и резко увеличившееся количество рабочих требовали повышенной ответственности в сфере организации производственного процесса.

В 1930-1941 гг. вопросы подбора руководящих кадров на лесозаготовках, как и в 1918-1921 гг., осуществлялись с приоритетом формирования госаппарата людьми с многолетним стажем советской и партийной работы в ущерб критериям профессионализма и качества выполняемой работы. При этом оказывался невостребованным творческий потенциал талантливых и способных организаторов и специалистов с высшим специальным образованием, не попавших в «обойму» управленцев центрального и областного уровня и не имеющих возможности подняться выше уровня начальника отдела в главке или тресте. В результате ведущими лесозаготовки наркоматами, главками, трестами и леспромхозами зачастую руководили люди со средним и низшим образованием, слабо разбирающиеся в специфике лесной промышленности и лесного хозяйства, в то время как у них в подчинении оказывались более квалифицированные специалисты, которые далеко не всегда были способны на своём уровне компенсировать ошибки некомпетентного руководства.

В Поволжье, как и в целом по стране, наблюдался недостаток специалистов по торфяному делу. Низкий уровень профессиональной подготовки приводил к многочисленным нарушениям технологии добычи и сушки торфа и, соответственно, невыполнению плановых заданий. Для подготовки кадров заведующих торфоразработками и отдельными участками организовывались специальные курсы. Недостаток профессионально подготовленных руководителей и ИТР повлиял на развитие сланцевой промышленности в ещё большей степени, чем торфяной. Даже перевод ряда специалистов Донбасса на Буинский, Захарьевский и Ундо- ровский рудники не смог существенно улучшить ситуацию. Особенностью сланцевой промышленности Поволжья следует считать высокий уровень текучести кадров руководящих работников.

Проблемы взаимодействия многочисленных лесозаготовителей периода Г ражданской войны и нэпа, проявившиеся в виде борьбы за лесосеки и рабочих, не были учтены при реализации топливных программ первых пятилеток. В годы Гражданской войны основным недостатком был дефицит инструментов, в ходе индустриализации наибольшие сложности у лесорубов вызывало низкое качество пил, топоров и напильников. Медленно осуществлялся процесс перехода лесорубов на считавшиеся более производительными лучковые пилы.

Для преодоления дефицита рабочей силы на лесозаготовках дважды, в начале 1930-х гг. и в 1941 гг., в Поволжье вводилась, как и в годы Гражданской войны, трудовая повинность. Но результаты подобных чрезвычайных мер были далеки от намеченных показателей, что и объясняет быстрый отказ от их применения. Из других «жестких» средств воздействия следует отметить практику привлечения к суду председателей колхозов за преждевременный отзыв колхозников, работающих на лесозаготовках.

На лесозаготовках, торфоразработках и сланцевых рудниках Поволжья наблюдался массовый трудовой энтузиазм рабочих, наиболее ярко проявившийся в стахановском движении. Ударники и стахановцы торфяной промышленности Поволжья зачастую демонстрировали высокие производственные показатели.

Первые три пятилетки стали временем внедрения новой техники в топливной индустрии. В Поволжье этот процесс в наибольшей степени затронул сферу дровозаготовок. К концу рассматриваемого периода в регионе на вывозке лесных материалов было задействовано свыше 500 грузовых автомобилей, доля механизированной вывозки по отдельным лесным трестам колебалась в диапазоне от 14% до 25%. Значительных успехов также достигла механизация добычи торфа, выразившаяся в увеличении в четыре раза количества торфяных машин в регионе к концу рассматриваемого периода по сравнению с началом 1920-х гг. Использование механизмов на сланцевых рудниках превосходило по масштабам торфяную промышленность региона. В сланцевой промышленности Поволжья использовались врубовые машины, отбойные молотки, конвейер для транспортировки добытого сланца из забоя; на Кашпирском руднике для откатки вагонеток применялся электровоз. Во второй пятилетке вошли в строй специализированные железнодорожные ветки Сызрань - Кашпир и Рукополь - Савельевка, что позволило механизировать вывоз сланцев с наиболее крупных рудников Поволжья.

Нехватка запчастей, трудности организации ремонтной базы и низкое качество транспортных путей приводили к тому, что значительная часть автотранспорта постоянно находилась в неисправном состоянии. Серьёзным недостатком процесса внедрения техники в торфяную промышленность региона явилось неэффективное использование редкого и дорогого механического оборудования. Торфяные машины простаивали из-за дефицита запчастей, низкого качества самого оборудования и недостаточной квалификации обслуживающих технику рабочих. В сланцевой промышленности простои оборудования объяснялись отсутствием запчастей и некачественным ремонтом.

Важным условием функционирования топливной промышленности являлось создание приемлемых условий труда и быта. При этом следует отметить достижения крупных торфоразработок Куйбышевской области и Мордовской АССР в решении вопросов с обеспечением жильём, налаживанием общественного питания и снабжением спецодеждой. На участках большинства заготовителей наблюдались серьёзные проблемы в организации общепита и создании жилищного фонда, что приводило к уходу рабочих и хроническому недостатку рабочей силы.

При этом следует подчеркнуть, что перечисленные недостатки в развитии дровозаготовительной, торфяной и сланцевой отраслей в Поволжье не должны преуменьшать трудовой подвиг тысяч людей, создававших, зачастую в экстремальных условиях, индустриальную мощь страны.

Принципиально новым явлением на лесозаготовках и торфоразработках в рассматриваемый период стала организация сферы культурного досуга. В период, когда Советский Союз пытался успеть подготовиться к новой мировой войне, при остром жилищном кризисе, дефиците продовольствия и одежды государство сочло возможным выделять значительные средства на повышение культурного уровня населения страны, организуя клубы, красные уголки, библиотеки и направляя даже для «забытых» лесных рабочих посёлков радиоустановки и кинопередвижки.

В годы индустриализации продолжала сохраняться сформировавшаяся в годы нэпа региональная специфика топливного баланса Поволжья со значительной долей древесного топлива. Единственным исключением являлась Саратовская область, располагавшая ограниченными лесными массивами и ориентировавшаяся преимущественно на привозное нефтяное и угольное топливо. Особенностью использования автотранспорта в трестах «Чувашлес» и «Средлес» было превышение в третьей пятилетке средних по стране показателей механизации вывозки.

Региональной спецификой торфяной промышленности рассматриваемого в диссертации региона в 1930-е гг. являлась децентрализация, в то время как наиболее крупные торфяные хозяйства СССР были объединены в ведомстве Союзторфа (Главторфа). Своеобразие торфоразработок в Поволжье выражалось также в отставании уровня механизации, составлявшего от 20% до 50% машинной добычи в общем объёме заготовок. Общесоюзные показатели на предприятиях Главторфа достигали величины порядка 70-80%. Особенностью региона можно также считать низкий уровень внедрения фрезерного способа добычи и почти полное отсутствие гидроторфа, в то время как по стране именно эти способы машинной добычи являлись преобладающими уже во второй-третьей пятилетках. В годы индустриализации также получила дальнейшее развитие региональная уникальность Поволжья, являвшегося основной базой сланцевой промышленности СССР, которая помимо Чувашской АССР, Куйбышевской и Саратовской областей развивалась ещё только в Ленинградской области.

Значение развития в годы первых пятилеток топливной базы на местных видах топлива трудно переоценить. Не будет преувеличением сказать, что если бы в 1930-е гг. не удалось в значительной степени перевести промышленность, электростанции и коммунальное хозяйство на местные виды топлива, то уже в первые годы войны железные дороги страны не справились бы с возросшим объёмом грузоперевозок. Перевозить на тысячекилометровые расстояния сотни тысяч тонн угля и нефти для транспорта СССР в условиях военного времени было непосильной задачей. Кроме того, потеря уже в 1941 г. Донбасса и временное прекращение поступлений кавказской нефти осенью 1942 г. ещё более обострили существовавший до войны дефицит топлива в СССР^[1649]. Во многих регионах страны, включая Поволжье, население и промышленность использовали преимущественно древесное и торфяное топливо.

Мы солидарны с теми историками, которые признают значительные достижения периода первых пятилеток. Зарубежный историк Дж. Боффа вполне справедливо сформулировал суть происходящих процессов: «...индустриализация была реальностью; она обеспечила стране новое могущество и преобразовала образ жизни и условия труда десятков миллионов человек. Наряду с несомненными достижениями у этого нового общества имелись такие авторитарные, казарменные, полицейские черты, которые не могли не претить человеку социалистических убеждений. Вместе с тем, колоссальные национальные задачи - индустриализация, просвещение - были поставлены и решены»^{[1650] [1651]. Современные исследователи подчёркивают: «.отнюдь не обязательно надо было создавать этот потенциал. именно с теми издержками и страданиями, какими осуществлялась и какими сопровождалась форсированная индустриализация. Однако вообще без индустриального рывка, при простом продолжении промышленного роста, подобного тому, какой шёл перед первой мировой войной, мы не смогли бы справиться с фашизмом»1.}

ХХ век способствовал приобретению нашей страной уникального экономического опыта по многогранному и всестороннему использованию практически всех видов топлива: помимо уже традиционных угля, нефти и дров впервые начали применяться в значительных масштабах газ, торф и горючие сланцы. На современном этапе повышенный интерес историков вызывает развитие нефтяной и газовой отраслей топливной индустрии. При этом торфяная и сланцевая промышленность оказались незаслуженно забыты. Между тем, изучение исторического опыта по освоению самых различных видов топливных ресурсов позволяет выработать наиболее приемлемую стратегию развития топливно-энергетического комплекса страны. Не исключено, что в ближайшие десятилетия истощение нефтяных месторождений и рост цен на традиционные виды топлива вынудят поменять характерную для современной России нефтегазовую ориентацию и заставят вернуться к экономической политике по активному использованию древесного, торфяного и сланцевого топлива. Значительная часть проблем развития торфяной и сланцевой промышленности в 1920-е - 1930-е гг. базировалась на избыточной трудоёмкости добычи данных видов топлива, дороговизне и дефиците необходимого оборудования, сложности технологического процесса. Современный уровень технологий позволяет успешно осуществлять разработку лежащих буквально «под ногами» в России торфяных и сланцевых месторождений. При этом представляется важным использовать приобретённый дорогой ценой исторический опыт в данной сфере. ¹