Торфоразработки

3

России угольных районов» . Сохранились записки, в которых В. И. Ленин рекомендовал шире внедрять и пропагандировать торфяное топливо, посылать работников Главторфа для ознакомления с опытом торфодобычи за границу, интенсивнее внедрять новые способы торфодобычи^[396].

Изучение болот и торфяного дела началось в России во времена Петра I. Промышленное торфодобывание в заметных масштабах развернулось в XIX в.¹ В Поволжье в начале XX в. торф использовался на отдельных промышленных пред- приятиях^{[397] [398] [399].}

В дореволюционный период изучение торфяных месторождений России

3

осуществлялось в недостаточной степени . В условиях Гражданской войны начинать создание торфяной промышленности в Поволжье приходилось, не имея систематизированных данных обследований торфяных болот, почти без техники и при отсутствии квалифицированных специалистов.

По количеству рабочих торфозаготовки Поволжья по сравнению с другими регионами не относились к крупным предприятиям. В 1920 и 1921 гг. в Пензенском губторфкоме насчитывалось 1248 и 1654 рабочих и служащих, в Саратовском - соответственно, 1129 и 553, в Симбирском - 782 и 863, в Казанском - 321 и 881^[400]. В традиционных центрах торфодобывания России масштабы работ намного превышали показатели губерний Поволжья и численность торфяников и торфяниц в летний период измерялась в тысячах и десятках тысяч. В ряде губерний

Центрально-Чернозёмного центра, Белоруссии количество рабочих и служащих на торфозаготовках было сопоставимо с Поволжьем¹. С учётом низкого уровня промышленного развития Поволжья 860-880 человек Симбирского и Казанского губторфов, и 1,6 тысячи Пензенского являлись значительной величиной, соответствующей на региональном уровне численности рабочих нескольких крупных предприятий.

В 1920-1921 гг. на торфоразработках Поволжья, как и на лесозаготовках, применялась трудовая повинность. В Симбирской губернии в рамках топливной трудповинности на ручной резке торфа работали жители Карсунского, Курмыш- ского и Сенгилеевского уездов, на перевозке топлива с болот к месту потребления использовался труд жителей Сенгилеевского и Сызранского уездов. Казанский

Л

губкомтруд в июне 1920 г. отправил 700 человек на торфоразработки .

Раньше всех в Поволжье в период Гражданской войны начались заготовки торфа в Пензенской губернии, где работы открылись с июля 1918 г. в районе села Воскресенская Лашма^{[401] [402] [403] Наровчатского уезда[404]. В сезоне 1919 г. заготовка торфяного топлива осуществлялась в Казанской, Пензенской, Саратовской и Симбирской и губерниях[405].}

В 1920 г. добыча торфа в Поволжье производилась в пяти губерниях, причем наивысший размах работ был достигнут в Пензенской, где функционировали

32 разработки. В этой губернии кроме губторфкома работы велись Чембарским уездным совнархозом и специальным отделом Сызрано-Вяземской железной дороги в районе станции Лермонтово¹.

Λ

имелось три торфоразработки . Впервые в 1920 г. начали функционировать две

^5

торфоразработки в Бузулукском и Мелекесском уездах Самарской губернии .

В 1921 г. в Пензенской губернии количество торфоразработок было сокращено до 15 из-за неэффективного функционирования ряда мелких участков добычи торфа в предыдущем сезоне. В Симбирской губернии в этом году функционировало семь торфоразработок, в Саратовской - пять, в Казанской - четыре, в Са-

4

марской - одна .

В рассматриваемый в диссертации период торф добывался ручным и машинным способом. Перед началом работ поверхность болота очищали от леса и кустарника, осушали путём проведения специальных водоотводных канав, снимали верхний слой травы и мха (очёс). Резной или ручной способ предполагал нарезку торфяных плиток, называемых по общепринятой терминологии кирпичами, ^{[406] [407] [408] [409] [410] обычной лопатой или специальным резаком1. На сушке и уборке торфа обычно работали женщины-торфяницы. Главными достоинствами резного торфа считались его дешевизна и простота технологии добывания.}

При машинном способе использовались кадушечные и элеваторные машины. Кадушечная торфяная машина относилась специалистами к полумеханическому способу, так как работала без двигателя, вал вращался вручную или конным приводом. В кадушке накладываемый сверху торф перемешивался и на выходе из машины двое рабочих формовали из плотного торфяного теста торфяные кирпичи, аналогичные по форме и размерам тем, которые получались при резном способе. Элеваторная машина приводилась в движение двигателем, носившим название «локомобиль». На наклонный жёлоб-элеватор специальные рабочие, так называемые ямщики^{[411] [412] [413], кидали лопатами торф, который особыми гребками и дви-}

3

жущейся в элеваторе цепью передавался в пресс машины .

В Поволжье в 1918-1921 гг. наблюдался низкий уровень применения машинной техники по сравнению с другими регионами страны, что объяснялось недостаточным развитием добычи данного вида топлива в дореволюционный период. В наибольшей степени механизмами в 1919 г. были обеспечены Московская, Владимирская, Тверская, Петроградская губернии. Количество машин в Поволжье (одна - две на губернию) сопоставимо только с отдельными регионами. Так, в Пермской губернии в 1919 г. числилось четыре машины, в Гомельской - две, в Тульской и Ярославской губерниях - по одной машине¹.

Выбор места начала работ в Пензенской губернии на Воскресенско- Лашминском болоте в 1918 г. был обусловлен наличием локомобиля, торфяного элеваторного пресса и вагонеток с рельсами. Во время разгрома местными жителями винокуренного завода при имении пострадало и оборудование для торфозаготовок. Выехавший туда в конце мая 1918 г. техник торфяного отдела А. И. Марков сразу же развил активную деятельность по восстановлению механизмов^{[414] [415]. С июля 1918 г. и до конца сезона 1922 г. пресс «Анреп» с паровым локомобилем работал на Лашминских разработках.}

В Саратовской губернии в августе 1919 г. в ходе обследования торфяных месторождений в Сердобском уезде была обнаружена неисправная торфяная элеваторная пресс-машина с локомобилем. В течение 1920 г. восстановить машину так и не удалось, хотя такие попытки предпринимались.

^5

достигнуто не было^[416]. В 1921 г. началось производство торфа механическим способом в Симбирской губернии. Торфяной комитет Татарской АССР получил в начале июня 1921 г. вторую торфяную пресс-машину с паровым двигателем, но перевезти её к месту работ и пустить в ход удалось только с 15 августа, то есть в самом конце сезона¹.

Помимо традиционных торфяных прессов с механическим двигателем в Поволжье использовались деревянные торфяные кадки с конным приводом для полумеханической добычи торфа; две такие установки в 1920-1921 гг. работали в Пензенской губернии и шесть установок - в Татарии^{[417] [418] [419]. При этом следует отметить заслугу руководителя Ломовских торфоразработок Пензенской губернии И. И. Маркова. Всю весну с марта по май 1920 г. производился ремонт двух неисправных конно-механических кадок; в результате в начале лета оборудование начало}

^5

работать . Для сравнения можно отметить, что работникам Саратовского губтор- фкома в том же году так и не удалось отремонтировать свою единственную торфяную машину.

Как и на лесозаготовках, на торфоразработках имел место дефицит инструментов. В Пензенской губернии с самого начала сезона 1919 г. всем техникам было дано указание искать возможность изготовить инструменты в местных мастер- ских^[420]. В 1920 г. проблему недостатка инструментов в Пензенской губернии удалось решить^[421]. Топоров, пил и лопат для расчистки площади торфяной залежи и колёс для тачек всё-таки не хватало. Но в целом оказать серьёзное влияние на ход работ, как в 1919 г., дефицит оборудования уже не мог; недостающие приспособления заменялись альтернативными или изготавливались на месте^[422].

В Саратовской губернии, благодаря проявленной инициативе и настойчивости управляющего губторфкома, удалось получить в июле 1919 г. зарезервированные для военного ведомства 120 обычных лопат и 20 штук колёс для тачек, которые были направлены на Петровские и Кузнецкие разработки¹.

Л

Ивановских торфоразработок .

В 1919 г. на первом месте по количеству добытого торфа находилась Саратовская губерния; начавшая раньше всех в регионе разработку торфа в 1918 г. Пензенская губерния в этом сезоне имела незначительное отставание от саратовских показателей. В 1920 г. на первом месте по количеству добытого торфа находились уже пензенские торфоразработки: 1 млн 282,3 тысячи пудов. На втором месте стояла Симбирская губерния, где было добыто 816,4 тысячи пудов (см. приложение, таблица № 4). По объёмам добычи в 1921 г. лидировала Симбирская губерния, показатели которой составили 815,7 тысячи пудов. Пензенская губерния в этом сезоне в связи с уменьшением количества торфоразработок не только уступила первое место Симбирской, но и оказалась на одном уровне с Татарской АССР. В целом по Поволжью следует отметить рост объёмов добычи торфа с 8,6 тысячи тонн в 1919 г. до 45,4 тысячи в 1920 г. и 42,5 тысячи в 1921 г. (см. приложение, таблица № 4).

Основным потребителем данного вида местного топлива в России традиционно являлась текстильная промышленность. Эта тенденция прослеживается и в Поволжье. В Симбирской губернии торф традиционно применялся в качестве топлива предприятиями суконной промышленности; в частности, торф заготовки сезона 1921 г. вывозился на Тимошкинскую, Измайловскую, Игнатовскую, Мул- ловскую, Румянцевскую, Языковскую фабрики. В Самарской губернии в 1921 г. торфоразработки Бугурусланского уезда обеспечивали топливом школы и боль- ^{[423] [424] ницы двух волостей; в Мелекесском уезде торф использовала льнопрядильная фабрика1.}

В. А. Тюшев указывал, что «торфяное топливо в 1918-1920 гг. применялось также на винокуренных, сахарных, стеклоделательных, пороховых и на ряде других промышленных предприятий страны». Кроме того, данный исследователь отмечал ещё одну достаточно значимую группу потребителей - учреждения, больницы, учебные заведения^{[425] [426]. В данном случае следует присоединиться к точке зрения В. А. Тюшева и констатировать, что материалы по Поволжью подтверждают указанную тенденцию. В Казани торф использовался предприятиями и учреждениями города с декабря 1919 г. по апрель 1920 г. В целом по Татарской АССР торф сезона заготовки 1921 г. предназначался кожевенному, мыловаренному и двум винокуренным заводам. После закрытия в 1922 г. некоторых из перечисленных предприятий торфом отапливались больница, партшкола, бани и некоторые другие учреждения города Казани. В Саратовской губернии торф добычи 19191921 гг. в качестве топлива использовали: в Кузнецком уезде девять кожевенных заводов, кирпичный завод, мельницы; в Петровском уезде - четыре винокуренных завода, спичечная фабрика, школы и больницы; в Сердобском уезде - кожевен-}

^5

ный завод, школы, больницы, учреждения^[427].

Наиболее подробные данные о потребителях торфяного топлива сохранились по Пензенской губернии. В 1919 г. Лашминские, Наташинские и Покровские торфоразработки обеспечивали топливом одноимённые винокуренные заводы; Ломовские - спичечную фабрику города Верхний Ломов. В 1920 г. основную массу топлива потребляли винокуренные заводы; на втором месте стояло снабжение городов: в первую очередь, школ и больниц, которые потребляли торф пяти торфоразработок. Наряду с перечисленными заводами и учреждениями этот вид топлива использовали кирпичные и стекольные заводы, спичечные фабрики¹.

Развитие торфяной отрасли в 1920-е гг. проходило с многочисленными трудностями. В научной литературе 1960-х - 1970-х гг. констатировалось, что торф играл «заметную роль в топливном балансе восстановительного периода»^{[428] [429] [430] [431]. Считаем, что указанный тезис требует уточнения. Необходимо обратить внимание на то, что переход на рыночные отношения в 1922 г. затормозил развитие работ}

^5

по добыче торфа . В 1923 г. началось заметное сокращение количества торфоразработок. Специалисты в Цуторфе отмечали: «... 1923 г. оказался для резного торфодобывания роковым. Из всех районов резного торфодобывания полностью для продолжения дела были приняты разработки только Курским и Тамбовским губ- совнархозами... Торфоразработки остальных районов резного торфодобывания со всем имуществом были переданы разным местным органам, а частично были и совсем ликвидированы»^[432]. В непосредственном управлении Цуторфа в 1924 г. остались четыре крупных торфяных хозяйства^[433].

В наибольшей степени кризис торфяной отрасли проявился в середине 1920-х гг. В 1925 г. впервые после 1919 г. вместо ежегодного роста наблюдался спад торфодобычи в размере примерно 5,2% по сравнению с предшествующим годом, что было связано с повсеместным внедрением донецкого угля и нефтетоплива. Ряд промышленных объединений и трестов по стране в этом году сократили или полностью закрыли свои разработки^[434]. Ошибочность взятого курса выяснилась уже зимой 1925-1926 гг., когда под угрозой временной остановки из-за перебоев в поступлении дальнепривозного топлива оказался ряд фабрик ЦентральноПромышленной области и Урала¹.

В Поволжье относительно благополучно переход на новые условия хозяйствования осуществился только в Симбирской губернии. Ввиду недостатка средств губуправтоп весной 1922 г. передал все торфяные хозяйства суконному тресту, который и являлся, начиная с этого года, основной торфодобывающей организацией в данной губернии (см. приложение, таблица № 6) и наиболее успешным за-

Λ

готовителем торфяного топлива в Поволжье в период нэпа . В Самарской губернии единственным промышленным заготовителем торфа оставалась Мелекесская

^5

льнопрядильная фабрика^{[435] [436] [437] [438].}

В Пензенской губернии в сезоне 1922 г. торфодобыча велась на четырёх участках вместо пятнадцати в 1921 г.^[439] Пензенский губуправтоп прекратил своё существование в первой половине 1922 г.; при этом большинство отделов и инвентарь перешли к губернскому совнархозу. Г убсовнархоз насильно навязал торфяные разработки новообразованному тресту «Пензолес». Но лесной трест сразу же отказался от торфоразработок^[440]. В последующие годы нэпа торфяная отрасль в рамках Пензенской губернии развивалась в виде торфоразработок отдельных промышленных предприятий и местного населения.

В Татарской АССР в сезоне 1922 г. произошло сокращение участков добычи торфа¹. Основным участком работ осталось находящееся ближе всего к Казани Кизическое месторождение, где Татарский СНХ продолжал добычу до середины 1920-х гг. В Саратовской губернии осенью 1921 г. и в первые месяцы 1922 г. решался вопрос о существовании губернского торфяного комитета и торфодобычи в

Л

целом . Возобновить торфодобычу после кризиса 1921 г. в этой губернии на протяжении всей первой половины 1920-х гг. так и не удалось.

В Поволжье кризис торфяной промышленности 1925-1926 гг. в наибольшей степени затронул Татарскую АССР и Ульяновскую губернию, так как торфяные хозяйства Пензенской и Саратовской губерний уже прекратили существование в 1922-1923 гг. В Татарии республиканский совнархоз ликвидировал в 1925 г. свои торфоразработки. В Ульяновской губернии суконный трест свои торфяные хозяйства сохранил, но резко снизил объём добычи. В Самарской губернии добычу

Л

торфа прекратила Мелекесская фабрика .

Рассматривая кризис торфяной промышленности СССР в 1920-е гг., можно провести аналогии с современным состоянием данной отрасли. При переходе к рыночной экономике в 1990-е гг. государство, как и в период нэпа, перестало осуществлять комплексную поддержку и широкое финансирование торфяной промышленности в стране. Результатом стало прекращение добычи торфа в ряде субъектов РФ: с 2003 г. - в Брянской области, с 2006 г. - в республиках Мордовия, Удмуртия и Чувашия, с 2008 г. - в Курской области, с 2009 г. - в Московской и Рязанской областях^{[441] [442] [443] [444]. Таким образом, можно констатировать, что исторический опыт развития торфяной промышленности в 1920-е гг., свидетельствующий о том, что данная отрасль топливной индустрии в России не может успешно функционировать без государственной поддержки, не был учтён государством в начале XXI в.}

С конца 1925 г. в Госплане вследствие дефицита минерального топлива 1925/26 г. изменился подход к местным видам топлива¹. XIII Всероссийский съезд Советов в апреле 1927 г. принял резолюцию: «...съезд считает необходимым создание на ряд лет устойчивого топливного режима, дальнейшее развитие добычи местных видов топлива, в особенности торфа»^{[445] [446].}

В Поволжье торфяная промышленность начала постепенно выходить из кризиса во второй половине 1920-х гг. В 1926 г. в Самарской губернии возобновила добычу торфа Мелекесская фабрика. Основными заготовителями и потребителями торфяного топлива Татарии стали Бондюжский химический завод и Усад- ский, Князевский, Петровский винокуренные заводы Татспиртотреста. В Пензенской губернии с 1926 г. добычу торфа начали производить Кондровская писчебумажная фабрика в Краснослободском уезде и стеклозавод «Красный гигант» в городе Никольске; с 1928 г. - суконная фабрика имени Кутузова в Беднодемьянов- ском уезде. В Ульяновской губернии добычу торфа с 1927 г. наряду с суконным

^5

трестом вели также несколько писчебумажных фабрик^[447].

В Саратовской губернии после перерыва в несколько лет в 1926 г. возобновилась добыча торфа Сердобским промышленным комбинатом в районе сёл Да- выдовка и Секретарка Сердобского уезда. Потребителями данного топлива стали два винокуренных завода, мелкие предприятия местной промышленности, учреждения и местное население. В 1929 г. на территории бывшей Саратовской губернии, вошедшей в Нижне-Волжский край, добычу торфа на Ивановских торфоразработках вел Петровский промкомбинат. У Сердобского промкомбината имелись Дубасовские, Давыдовские и Мещерские разработки¹.

Необходимо подчеркнуть, что кризис торфяной промышленности в Поволжье первой половины 1920-х гг. не может служить показателем её низкой эффективности и отсутствия потребности в данном виде топлива. Тот факт, что торфяная промышленность Поволжья без государственной финансовой поддержки сумела сохранить часть торфяных хозяйств, самостоятельно преодолеть кризис середины 1920-х гг. и начать расширение производства, свидетельствует о рентабельности отдельных торфоразработок и выгодности использования данного вида топлива. Но рост торфоразработок в Поволжье в конце 1920-х гг. не означал полного выхода отрасли из кризиса; успешно функционирующих торфяных хозяйств было слишком мало и объёмы их добычи не могли удовлетворить потребности в топливе местной промышленности.

Наибольшее количество рабочих в годы нэпа находилось на торфоразработках Ульяновской губернии, гдё вёл добычу суконный трест. В июне 1922 г. в Симбирской губернии работало 70 человек на машинной выработке и около 800

Л

человек на ручной резке . Рабочих-торфяников в Ульяновской губернии в сезоне

3

1924 г. насчитывалось около двух тысяч человек .

Для рассматриваемого региона в значительной степени была характерна крестьянская торфодобыча, что также является аргументом в защиту тезиса о выгодности добычи данного вида топлива в Поволжье. В начале 1920-х гг. в Поволжье повсеместно начали действовать торфяные отделы земельных управлений, которые занимались обследованием и сдачей в аренду торфяных болот крестьян- ^{[448] [449] [450] ским обществам и промышленным предприятиям1. В наибольшей степени крестьянские торфоразработки получили распространение в Краснослободском, Наров-}

Л

чатском, Нижнеломовском, Спасском уездах Пензенской губернии . Добыча

^5

торфа местным населением была также распространена в Татарской АССР . По инициативе торфмейстера В. А. Марина в 1923 г. для обучения крестьян торфяному делу были организованы показательные разработки, где повысило квалификацию около ста человек. К концу 1920-х гг. торф добывался населением для топливных нужд в безлесных районах Елабужского, Мензелинского, Тетюшского, Челнинского кантонов^{[451] [452] [453] [454].}

Совершенно иная ситуация складывалась в соседней Ульяновской губернии. В отчёте отдела землеустройства и мелиорации губземуправления подчёркивалось, что большинство торфяных болот расположены в лесных районах губернии, поэтому среди местного населения «трудно распространить торф»^[455].

Низкий уровень механизации торфоразработок Поволжья, характерный для 1918-1921 гг., продолжал сохраняться и в 1920-е гг. По количеству торфяных машин торфоразработки рассматриваемого в диссертации региона в 1922-1929 гг. по-прежнему уступали крупным торфяным хозяйствам СССР, где использовались десятки и сотни прессов с паровыми и электрическими двигателями^[456]. В то же время значительное количество предприятий страны, ведущих добычу торфа, располагали всего несколькими торфяными машинами¹. В этом отношении ситуацию на механизированных торфоразработках Поволжья периода нэпа можно считать типичной для мелких торфодобывающих предприятий.

Наилучшие результаты в сфере механизации торфодобывания по Поволжью периода нэпа были на участках Симбирского (Ульяновского) суконного треста, где в 1923 г. работало две торфяные машины, в 1924 г. - четыре, в 1925 г. - три, в 1926 г. - две машины^{[457] [458] [459]. Ещё две торфяные машины работали в сезоне 1926 г. на Мещерских и Давыдовских торфоразработках Сердобского уездного промкомби-}

3

ната . В большинстве случаев механизированная разработка торфа в Поволжье являлась дополнением к ручной добыче, дающей основной объём добытого топлива. Типичным в этом отношении представляется заготовка Ульяновского суконного треста 1926 г. (см. приложение, таблица № 6).

Большинство промышленных предприятий Поволжья в 1920-е гг. осуществляли транспортировку торфа гужевым способом. Мелекесской льнопрядильной фабрике в Самарской губернии удалось в 1923 г. организовать на своих заготовках машинную выработку торфа и построить узкоколейную железную дорогу протяжённостью около шести километров с механической тягой для транспортировки торфяного топлива с места добычи до фабричного двора. При этом был сооружён самодельный мотовоз с установленным на нём автомобильным мотором^[460].

Оценивая итоги торфодобычи в Поволжье в годы Г ражданской войны и нэпа, следует отметить большую количественную результативность последнего периода. Мероприятия государства по организации заготовок торфа в период острого топливного кризиса Гражданской войны дали эффект только в 1920 г., когда объёмы торфодобычи по региону достигли 45 тысяч тонн (см. приложение, таблица № 4). В 1922-1923 гг. заготовка данного вида топлива резко сократилась, что объяснялось переходом торфяной промышленности на хозрасчёт. 1924 г. дал показатель 65,5 тысячи тонн, что превышало результаты самого успешного сезона предыдущего периода 1918-1921 гг. (см. приложение, таблицы № 4, 5). Основная часть добытого в 1924 г. торфа приходилась на крестьянские торфоразработки, которые не учитывались в годы Гражданской войны. Промышленная добыча в середине 1920-х гг. оказалась сведена к минимуму. Поэтому с точки зрения интересов индустриального развития Поволжья более удачным следует считать показатель 1920 г., когда основная часть торфа была использована промышленными предприятиями.

В 1927 г. в Поволжье был достигнут показатель 95 тысяч тонн. Считаем, что при сохранении в регионе централизованной и финансируемой из центра торфяной отрасли уже в середине 1920-х гг. Поволжье могло бы выйти на уровень 120150 тысяч тонн ежегодной добычи.

В 1920-е гг. основными потребителями торфа в СССР являлись электростанции и текстильная промышленность¹. В Поволжье торф использовали преимущественно промышленные предприятия различных отраслей и крестьянское население отдельных районов; суконные фабрики являлись основными заготовителями и потребителями данного вида топлива только в Ульяновской губернии. В Татарской АССР в 1922/23 г. промышленностью было использовано 375162 пуда

Л

(6145 тонн) торфа, или 3,5% общего промышленного потребления топлива . В 1924/25 г. в целом по всем потребителям доля торфа в топливном балансе этой ав-

^5

тономной республики составила только 0,5% . Промышленное потребление из-за прекращения добычи данного вида топлива резко сократилось в середине 1920-х ^{[461] [462] [463] гг.: 0,7% общего количества использованного торфа в 1924/25 г., 0,1% в 1925/26 г., 0,2% в 1926/27 г.1}

Л

В Средне-Волжском крае в 1929 г. торф занимал 1,4% топливного баланса . Такой низкий показатель объяснялся тем, что в конце 1920-х гг. в Поволжье городское население, организации, транспорт торфяное топливо в отличие от 19201921 гг. не использовали. Основным потребителем данного вида топлива являлась промышленность, в топливном балансе которой по Средне-Волжской области в

Л

1928 г. торф составлял 10,1%, дрова занимали 59,3% . В данном случае потребление торфа находилось на уровне каменного угля, составлявшего 9,1%, и только в два раза уступало нефтетопливу, на которое приходилось 21,5%. В топливном балансе промышленности СССР в 1929 г. доля торфа равнялась 5,3%^{[464] [465] [466] [467]}. В данном случае промышленное потребление торфяного топлива в Средне-Волжском крае почти в два раза превосходило общесоюзный показатель, что следует рассматривать в качестве региональной специфики местной индустрии, ориентирующейся преимущественно на местные виды топлива.

Следует признать, что отказ государства после 1922 г. от финансирования развития торфяной промышленности и допущенная децентрализация отрасли были ошибочными. Во-первых, в условиях нестабильного развития индустрии в годы нэпа повсеместно распространённые и в ряде случаев располагавшие значительными залежами торфяные месторождения страны, которые могли на протяжении многих лет стабильно снабжать относительно дешёвым топливом расположенные неподалёку предприятия, использовались в недостаточной степени. Соотношение запасов отдельных видов топлива СССР во второй половине 1920-х гг. в условном топливе составляло: каменный уголь - 58,8%, торф - 31,1%, дрова - 9,4%, нефть - 0,7%. В 1927 г. процентное потребление топлива в СССР составило: каменный уголь - 59,5%, дрова - 20,9%, нефть - 14,8%, торф - 4,8%¹. Как видно из приведённых количественных показателей, объёмы добычи топлива были пропорциональны имеющимся запасам только применительно к каменному углю; торф же разрабатывался в недостаточном количестве. Один из специалистов торфяного дела отмечал: «...для покрытия годового расхода дров нам приходится вырубать...до трёх и более годовых лесосек, что явно недопустимо и ведёт к полному обезлесению нашей страны... Мы располагаем колоссальными, всё возрастающими, запасами торфяного топлива, и в то же время сжигаем под котлами дорогую нефть, уничтожаем свои леса и держим на одном, поразительно ничтожном, уровне свою ежегодную торфодобычу»^{[468] [469] [470].}

Во-вторых, использование торфа позволяло в значительной степени решить проблему неравномерного размещения основных топливных баз России и необходимости дальних перевозок донецкого угля и бакинской нефти, что было особенно актуально для Пензенской и Ульяновской губерний, Татарской АССР.

В-третьих, курс на сокращение государственных торфоразработок в Поволжье вызвал порчу и расхищение ценного оборудования и имеющихся запасов это-

^5

го вида топлива . Летом 1925 г. газета «Красная Татария» сообщала о ситуации на Кизическом месторождении: «На оставленных торфяных разработках. брошены и ржавеют локомобиль, два пресса Коппеля, шесть кадок, вагонетки.»^[471]. В данном случае ведённое в строй в тяжелейших условиях Г ражданской войны дорогое и дефицитное оборудование для торфоразработок оказалось не нужным ни государству, ни местным хозяйственникам. В результате, в конце 1920-х гг. разработка торфа в Татарской АССР производилась только ручным способом¹. Помимо проблем с дорогой машинной техникой государство при массовом закрытии торфяных хозяйств неизбежно должно было нести убытки, связанные с перевозкой или передачей в другие организации находящегося в местах работ различного имущества. Полное прекращение работ по промышленному торфодобыванию в первой половине 1920-х гг. не могло не вызвать порчи и расхищения с громадным трудом изготовленных или полученных из центра в период 1919-1921 гг. инструментов, спецодежды, обуви, мелкого хозяйственного инвентаря.

В-четвёртых, в условиях нестабильной рыночной экономики нэпа торф продолжал оставаться топливом, способным конкурировать с каменным углём и дровами. Серьёзным аргументом в пользу возможности использования торфа в Поволжье может служить удачный пример ульяновских суконных фабрик. В докладе о разработке торфа в Симбирской губернии 1922 г. подчёркивалось: «...торф, как топливо, в настоящее время вполне может конкурировать со всяки-

л

ми видами топлива» . По данным акта обследования суконного треста Симбирской губернии комиссией РКИ в сентябре 1923 г. торфяное топливо обходилось значительно дешевле дров. Более подробные расчёты приводил в своей статье инженер Г. Я. Шостак: торфяное топливо оказалось в середине 1920-х гг. дешевле дров на Игнатовской, Измайловской, Тимошкинской фабриках. Сходные с ульяновскими данные содержались в докладной записке специалиста по торфодобыванию Саратовской губернии. Торфмейстер Татарской АССР В. Марин указывал в своём отчёте, что на показательных разработках летом 1923 г. «торф обошёлся

^5

на 47% дешевле равноценных ему по объёму берёзовых дров» .

В-пятых, кризис торфодобычи в Поволжье периода нэпа напрямую отразился и на выделении средств на обследования торфяных болот местными земельными управлениями. Известный специалист Татарской АССР В. Марин в статье 1935 г. ^{[472] [473] [474] также обратил внимание на то, что изучение месторождений в республике в годы нэпа велось в недостаточных масштабах и по упрощённой программе. Аналогичная ситуация отмечалась в Пензенской и Ульяновской губерниях1. В докладной записке в Отдел топлива ВСНХ РСФСР в январе 1927 г. районный уполномоченный по топливу констатировал: «Общая площадь торфяных болот в Саратовской}

Л

губернии точно не выявлена, так как полного учёта их не производилось» . В Чувашской АССР исследования торфяных месторождений велись с 1927 г., но к началу 1930-х гг. работы не были завершены, поэтому запасы данного вида топлива определялись различными исследователями в широком диапазоне от 4,5 до 50-60

^5

млн тонн . Подобная медлительность в вопросе исследования торфяных месторождений Поволжья в 1920-е гг. сыграла пагубную роль в ходе развернувшейся индустриализации, когда топливный дефицит первой пятилетки вынудил изыски-

4

вать местные ресурсы^{[475] [476] [477] [478].}

Считаем, что наряду с работниками ВСНХ и Госплана СССР ошибки при выработке нового курса государственной топливной политики в отношении торфа в Поволжье допускали и местные руководители губсовнархозов и губисполкомов, не сумевшие в период нэпа оценить важную роль этого местного вида топлива. В частности, явно непродуманным было навязывание торфоразработок Пензенской губернии лесному тресту, который изначально ориентировался на другой вид деятельности. По нашему мнению, более рациональным вариантом стало бы дальнейшее пребывание торфяных хозяйств в системе Пензенского спиртотреста, несколько винокуренных заводов которого уже использовали в 1919-1922 гг. данный вид топлива. Кроме того, успешный опыт передачи торфоразработок в Кур- ской и Тамбовской губерниях местным совнархозам также мог быть реализован в Пензенской и Саратовской губерниях. Ошибочным следует считать и отказ в середине 1920-х гг. от продолжения торфоразработок на ближайшем к городу Казани Кизическом месторождении совнархозом Татарской АССР.

Таким образом, анализ развития торфяной промышленности Поволжья показал, что в 1918 г. первым организовал в рассматриваемом регионе торфоразработки торфяной отдел Пензенского губземуправления. В 1918 г. машинная техника работала только на торфоразработках Пензенской губернии; с 1919 г. торфяные прессы стали использовать ещё и в Казанской губернии, с 1921 г. - в Симбирской. Саратовский губторфком так и не смог до 1921 г. применить имеющуюся машинную технику. Торфоразработки региона уступали по количеству рабочих и машин наиболее развитым торфодобывающим предприятиям страны, что следует считать региональной спецификой отрасли. Обеспечить торфоразработки основным набором инструментов в Пензенской губернии удалось уже в сезоне 1920 г. В Саратовской губернии решение данного вопроса затянулось на более длительный период.

Наибольшие объёмы добычи торфа в 1919 г. наблюдались в Пензенской и Саратовской губернии, в 1920 г. - в Пензенской, в 1921 г. - в Симбирской. Общероссийскую тенденцию потребления торфяного топлива преимущественно текстильной промышленностью в Поволжье продемонстрировала только Симбирская губерния; особенностью Пензенской, Саратовской губерний и Татарской АССР стало использование данного топлива предприятиями других отраслей промышленности и различными учреждениями. Применение торфа предприятиями текстильной, пищевой, бумажной промышленности и отдельными учреждениями в 1919-1921 гг. позволило ослабить топливный кризис в Поволжье.

В годы нэпа произошла децентрализация торфяной промышленности: с 1923 г. вместо губернских торфяных комитетов добычу торфа стали вести отдельные промышленные предприятия и местное население. Наилучшие результаты промышленной торфодобычи демонстрировал Ульяновский суконный трест, переведший на данный вид топлива целую группу суконных фабрик. Особенностью Пензенской губернии и Татарской АССР стало активное использование торфяных месторождений крестьянским населением. По подсчётам местных экономистов и хозяйственников, в Ульяновской, Пензенской губерниях и Татарской АССР торфяное топливо по себестоимости могло успешно конкурировать с дровами. Региональной спецификой торфяной промышленности Поволжья в годы Г ражданской войны и нэпа следует считать низкий уровень механизации добычи и широкий круг потребителей данного вида топлива. Также для СреднеВолжского края в конце 1920-х гг. была характерна более высокая по сравнению с общесоюзным показателем доля торфа в топливном балансе промышленности.

Несмотря на отдельные достижения, в целом период нэпа стал для торфяной отрасли в Поволжье временем кризиса, который пришёлся на 1923-1925 гг. Количество торфоразработок было сокращено; в отдельных губерниях промышленная добыча торфа прекратилась на несколько лет. В итоге освоение торфяных месторождений региона, которые могли выступить серьёзной альтернативой традиционному местному древесному топливу и дорогим дальнепривозным углю и нефти, в середине 1920-х гг. замедлилось.

2.4.