Новый вид топлива - горючие сланцы
В условиях топливного кризиса в Поволжье велись изыскания новых альтернативных видов топлива. Местные хозяйственные руководители пытались обнаружить в рассматриваемом регионе месторождения минерального топлива.
Наибольшей активностью отличались поиски месторождений угля и нефти в Казанской губернии. В Пензенской губернии в 1920 г. инженер А. А. Штукенберг производил разведку нефти в Керенском уезде. Одновременно проводилось бурение на нефть в Самарской губернии1.Во всех случаях обнаруженные запасы были признаны не имеющими промышленного значения. Начать добычу высококалорийного топлива в рассматри-
2
ваемом регионе не удалось . В дальнейшем, в 1920-е гг. почти полностью прекратились геологические исследования новых месторождений полезных ископаемых, в том числе поиск нефти в Самарской губернии.
В условиях топливного кризиса рождались внешне привлекательные, но труднореализуемые на практике проекты массового использования пней, опилок, хвороста, соломы, кизяка. Одним из таких утопичных проектов стала кампания по внедрению шишечного топлива. В 1921 г. Главлескомом планировалось заготовить 15 миллионов пудов шишечного топлива, в том числе в Казанской губернии - 500 тысяч пудов, в Пензенской, Самарской и Симбирской - по 200 тысяч, в Са-
^5
ратовской - 100 тысяч пудов . Работы по сбору шишечного топлива в Поволжье велись, но результативность их была низкой[479] [480] [481] [482]. Об использовании данного вида топлива сохранились только отдельные упоминания[483]. Ещё одним альтернативным видом топлива стал прессованный сушёный навоз - кизяк, традиционно используемый жителями безлесных районов. Местные власти в Казани, Самаре, Сызрани попытались применить эту проверенную столетиями технологию для решения вопроса с отоплением городских зданий1. В Поволжье в годы топливного кризиса в ограниченных количествах исполь- ^5 зовали отходы производства . Использование суррогатов было продолжено в период нэпа. В топливном балансе Татарии 1924/25 г. на долю соломы, лузги, шелухи, сучьев, кизяка пришлось в совокупности 9%. При этом промышленность использовала две тысячи тонн, сельское население - 152,3 тысячи тонн суррогатов[488]. В малолесной Саратовской губернии лузгу, как отходы своего производства, в качестве топлива применял маслотрест; опилки для той же цели - гублеспром[489]. В условиях безрезультатных разведок нефтяных и угольных месторождений Поволжья и малоэффективного использования шишек и различных отходов вполне естественным было обращение к новому виду энергоресурсов - горючим сланцам1. Два наиболее крупных месторождения России в XIX - начале XX вв. располагались в Прибалтике и Поволжье. Сланцы применялись в качестве топлива населением юго-восточной безлесной части Самарской губернии и предпринимателями на паровых мельницах[490] [491] [492]. Перебои с поступлением топлива, начавшиеся в России в период Первой мировой войны, вызвали повышение интереса к горючим сланцам как альтернативному виду топлива. В 1917 г. Особым совещанием по то- ^5 пливу была организована добыча сланцев в Эстляндской губернии . В результате последующих политических событий данное месторождение оказалось потерянным для советской России, так как осталось на территории Эстонии. Летом 1918 г. Главный нефтяной комитет ВСНХ направил в Поволжье геологическую экспедицию. Разведывательные изыскания удалось провести только севернее Симбирска в районе населённого пункта Ундоры. Сызранский уезд, где располагалось Кашпирское месторождение, в этот период находился на территории, контролируемой войсками Чехословацкого корпуса. С весны 1919 г. в Поволжье работала ещё одна геологическая экспедиция[493]. Руководитель Главсланца И. М. Губкин вспоминал, как, вернувшись в октябре 1919 г. из экспедиции, он встречался с В. И. Лениным: «Секретарь предупредил: Только, пожалуйста, не больше пятнадцати минут!.. Началась беседа... Владимир Ильич просил показать, где находятся сланцевые месторождения. Мы подошли к карте и простояли у неё два с половиной часа - беседа велась о нефти, о сланцах, о сапропелях. Ленин внимательно слушал, задавал вопросы, вникал в детали - он искал выход из топливного кризиса»1. Заинтересованность новым видом топлива В. И. Ленина явилась важным фактором, существенно повлиявшим на судьбу сланцевого дела. При его непосредственной поддержке отпускались необходимые финансовые средства, организовывались экспедиции[494] [495] [496]. Материалы обследований месторождений позволили приступить к промышленной разработке сланцев. В сентябре 1919 г. начал функционировать Ун- доровский рудник, некоторое время носивший название «Государственные сланцевые копи имени Степана Разина». Позднее, в конце 1919 г. приступил к добыче сланцев Кашпирский рудник. В мае 1920 г. севернее Симбирска начал работу ^5 Центральный рудник, в сентябре - Захарьевский . В 1920 г. Захарьевский и Центральный рудники не успели развернуть работы в широких масштабах; в сентябре там находилось, соответственно, 148 и 39 рабочих. Наиболее крупными предприятиями с 1920 г. в Поволжье стали Кашпирский и Ундоровский рудники, где в сентябре насчитывалось 523 и 288 рабочих[497]. Основными проблемами, мешающими нормальному ходу разработок, в 1919-1921 гг. 2 На рудниках не хватало вагонеток, рельсов, гвоздей, лопат, пил . Следует отметить, что в условиях экономического кризиса Гражданской войны руководством Главсланца предпринимались попытки механизировать добычу. Один экс- 3 каватор, полученный в распоряжении Главсланца, направили в Поволжье . Составной частью вопроса технического обеспечения являлась проблема строительства транспортных путей. Доставка сланцев по Волге была неудобна в связи с накапливанием значительных запасов топлива на складах и открытых площадках в течение зимних месяцев. Кратковременность навигационного периода не всегда позволяла полностью вывезти заготовленные сланцы. Так, из 535,8 тысячи пудов (8,7 тысячи тонн) сланцев, добытых на Кашпирском руднике с осени 1919 г., на начало сентября 1920 г. было отправлено потребителям только 182,9 пуда (2,9 тысячи тонн)[498] [499] [500] [501]. В 1921 г. была сорвана поставка крупной по меркам тех лет партии сланцев в объёме 800 тысяч пудов, или 13,1 тысячи тонн, в Саратовскую губернию[502]. Не удалось реализовать также проект поставки 200 тысяч пудов горючих сланцев в Нижегородскую губернию[503]. Вывозить сланцы, используя гужевой транспорт, было невозможно из-за большой протяженности пути и малонаселенности окрестных территорий. Наиболее рациональным решением должно было стать проведение железнодорожных веток от мест заготовок до ближайших крупных станций. В 1920 г. началось строительство топливных путей Симбирск-Ундоры и Сызрань-Кашпир1. Но недостаточное финансирование и отсутствие необходимых материалов не позволили развернуть работы в необходимых масштабах[504] [505] [506]. Только благодаря предприимчивости и инициативе администрации Нижне-Волжского района удалось закончить строительство железной дороги Сызрань-Кашпир осенью 1922 г. Ветку ^5 Симбирск-Ундоры сдали в эксплуатацию в октябре 1923 г. Таким образом, ввод в действие железнодорожных путей осуществился уже после окончания топливного кризиса в Поволжье и не дал возможности более рационально и успешно использовать горючие сланцы. При анализе количественных показателей добычи горючих сланцев на этапе топливного кризиса в 1919-1921 гг. обращает на себя внимание, что Поволжье являлось основной производственной базой сланцевой промышленности; Северный (Веймарнский) район значительно уступал совокупным показателям добычи и вывозки Средне-Волжского и Нижне-Волжского районов (см. приложение, таблица № 7). В 1920 г. по объёмам добычи наиболее результативным был Кашпир- ский рудник. Но затем кризис 1921 г. сильнее отразился на добыче в НижнеВолжском районе, в результате на первое место по добыче вышел СреднеВолжский (Ундоровский) район. Но по вывозке Кашпир в 1920-1921 гг. сохранял своё лидерство. Вместе с тем, отдавая должное трудовому подвигу руководителей и рабочих сланцевой отрасли, необходимо признать, что 26 тысяч тонн, добытых в Поволжье в 1920 г., и 13 тысяч добычи в 1921 г. не могли в заметных масштабах облегчить положение страдающих от топливного кризиса предприятий и организаций, тем более, что вывезти потребителям удалось ещё меньше - 5,3 и 12,3 тысячи тонн (см. приложение, таблица № 7). Результаты двухлетней вывозки сланцев в период навигации по Волге наглядно продемонстрировали невозможность нормального развития сланцевых рудников в Поволжье без подведения железнодорожных путей для доставки добытого топлива потребителям. Использование горючих сланцев наталкивалось на отрицательное отношение потребителей из-за трудностей технологии применения данного вида топлива. Сланцы имели высокий показатель зольности, достигающий величины порядка 45-60%, то есть примерно половина массы топлива после сжигания уходила в отходы. Поэтому применение сланца требовало топок особой конструкции, при которой осуществлялись непрерывный поддув воздуха, иначе горение прекращалось, и периодическое удаление накопившейся золы1. 3 кольном заводе Нессельроде в Саратове, закончившиеся неудачей . Специалисты Средне-Волжского и Нижне-Волжского районов осуществляли переделку топок под отопление сланцами с последующим их обслуживанием и техническим наблюдением. При этом плата, взимаемая с потребителей, устанавливалась не выше 90% стоимости отопления дровами с гарантией температуры внутри помещений не ниже 14-ти градусов[510]. Следует отметить, что далеко не все потребители сланцевого топлива были настроены отрицательно по отношению к данному виду энергоресурсов. В Симбирской губернии руководители некоторых учреждений считали, что отопление сланцем дало положительные результаты1. Уполномоченный Главного управления по топливу в Средне-Волжском районе, включавшем Пензенскую, Самарскую и Симбирскую губернии, В. В. Жуковский лично проверил эффективность нового топлива, отапливая им печь в своей квартире, что дало «приличные результаты»[511] [512] [513]. Петроградский и Волжский сланцевые районы в области использования данного топлива имели свои особенности. Веймарнские сланцы применялись преимущественно на промышленных предприятиях Петрограда: два газовых за- 3 вода, Путиловский и Невский судостроительный заводы . Сланцы Поволжья использовались в качестве топлива, в основном, различными учреждениями и в домашнем отоплении; распространение их на промышленных предприятиях было невелико. В 1920 г. они применялись на цементных заводах в Вольске и Сенгилее, в военных госпиталях Сызрани, на самарских мельницах, в ряде учреждений и домах местного населения[514]. В 1921 г. по Средне-Волжскому району было приспособлено для работы на сланце 600 голландских печей и 10 установок центрального отопления; по Нижне-Волжскому району эти показатели составили 188 топок, в том числе в Саратове - 69 и в Сызрани - 76. Всего в отопительном сезоне 19211922 гг. на горючем сланце в Поволжье работало около 1500 топок. Потребителями этого вида ресурсов на тот момент являлись столовые АРА[515], губэлектроотдел, трамвайный парк, психиатрическая лечебница в Самаре; политехнические курсы, школа квалифицированных рабочих, школа мастеров-техников в Симбирске; учреждения и частные дома в Сызрани, Саратове, Кашпире, Пугачеве[516]. Прекращение топливного кризиса в Поволжье к середине 1922 г. снизило интерес потребителей к сланцам. В 1922-1924 гг. сланцевые рудники Поволжья резко сократили объёмы добычи и работали с перебоями1. Всего в 1922/23 г. на Ундоровском руднике было добыто 294,2 тысячи пудов, на Кашпирском - 761,5 тысячи пудов сланца (4,8 и 12,4 тысячи тонн). Показатели Северного производственного района составили 762,2 тысячи пудов, что соответствовало объёмам добычи Нижне-Волжского района[517] [518] [519]. Таким образом, несмотря на кризисное состояние отрасли, Поволжье, как и в период Г ражданской войны, оставалось основным районом добычи данного вида топлива. Очередной кризис финансирования начался летом 1923 г. В июне остановился Ундоровский рудник, и вплоть до начала 1924 г. добычи в СреднеВолжском районе не было. Во втором квартале 1923/24 г. (январь - март) было добыто только 13,3 тысячи пудов сланца в целях «сохранения в порядке подзем- ^5 ных выработок» . На Кашпире добыча не производилась с октября по декабрь 1923 г., во втором квартале с января по март добыча составила 196,8 тысячи пу- дов[520]. Как видно из приведённых показателей, Средне-Волжский район фактически прекратил свою основную производственную деятельность по добыче сланцевого топлива с середины 1923 г. Оставшийся единственным предприятием в Поволжье, добывающим сланцы, Кашпирский рудник функционировал до начала 1925 г. Масштабы внедрения сланцевого топлива в Симбирске из-за сложностей доставки и применения были незначительны: зимой 1922-1923 гг. сланцем отапливались всего три здания[521]. Нижне-Волжский район, где осенью была достроена подъездная железнодорожная топливная ветка Сызрань-Кашпир, имел возможность регулярного подвоза топлива потребителям[522]. В результате, сланцами зимой 1922-1923 гг. отапливалась часть жилых домов и учреждений в Сызрани и Самаре. Зимой 1923-1924 гг. осуществлялось отопление в зданиях уездного отдела народного образования в Сызрани, губэлектроотдела, трамвайного парка, водокачки психиатрической лечебницы в Самаре; всего на нужды указанных потребителей было израсходовано 168,7 тысячи пудов топлива; ещё 5,8 тысячи пудов было реализовано «на вольном рынке»1. В 1923-1924 гг. велись переговоры о переходе на сланцевое топливо предприятий Симбирского суконного треста, водокачек железных дорог и Самарской электростанции. Но практическая реализация данных проектов затянулась. Главным аргументом стала экономическая невыгодность сланцев по сравнению с другими видами топлива[523] [524] [525]. В 1925 г. рудники, включённые в состав треста «Битумсланец», были переведены на консервацию. Руководители сланцевой промышленности пытались обращаться со своими предложениями к высшему руководству СССР. В 1923 г., когда В. И. Ленин уже тяжело болел, известный руководитель отрасли инженер Б. В. Цванцигер написал письмо заместителю председателя Совнаркома и председателю ВСНХ СССР А. И. Рыкову: «В прошлом году моральная поддержка, оказанная нам Владимиром Ильичём, дала нам определённую уверенность в нашей работе. О таком доверии и поддержке приходится просить и теперь. Работать в той атмосфере, в какой ^5 работаем мы, при современном положении Республики чрезвычайно тяжело» . Но вернуть прежнее отношение к своей отрасли, существовавшее при В. И. Ленине в 1919-1920 гг., специалистам из сланцевого главка не удалось. В докладной записке заместителя заведующего Горным отделом ВСНХ от 2 апреля 1925 г. подчёркивалось: «Сланцевая промышленность, выдвинутая в момент тяжелого топливного кризиса, имела право на свое существование только на короткий срок... Кризис топлива изжит, и сланцевое дело, как дорогое и невыгодное, должно сойти на нет»1. Таким образом, новая отрасль топливной индустрии, возникшая в условиях кризиса Г ражданской войны, в обстановке стабильного развития мирного периода нэпа прекратила существование. При этом Госплан и ВСНХ в середине 1920-х гг. не экономили средства, например, на тысячекилометровые перевозки по стране донецкого угля и бакинской нефти или на закупку каменного угля за границей[526] [527] [528]. Можно согласиться с одним из руководящих работников отрасли Б. В. Цванци- гером, который писал впоследствии: «У противников сланцев не хватило исторической перспективы, чтобы оценить роль этого топливного ресурса в будущей экономике страны: кривое зеркало современных промышленных неурядиц ими ^5 было принято за исходную предпосылку будущих перспектив...» . Работа треста «Битумсланец», в составе которого находились законсервированные сланцевые рудники Поволжья, протекала нестабильно. В годовом отчёте за 1927/28 г. отмечалось: «Над трестом всё время висела угроза ликвидации и децентрализации сланцевой промышленности...»[529]. В условиях возобновившегося под влиянием дефицита топлива 1925/26 г. интереса к местным видам топлива тресту «Битумсланец» удалось возобновить добычу на законсервированных рудниках. Итоги добычи 1926/27 г. составили по Кашпирскому руднику около трёх тысяч тонн, по Ундоровскому - 2,2 тысячи[530]. Работу пришлось вести в условиях, когда сланцевые рудники уже потеряли найденные с таким трудом в 19191921 гг. кадры знакомых с горным делом специалистов[531]. В годовом отчёте треста «Битумсланец» за 1928/29 г. указана добыча только 3,7 тысячи тонн на Кашпир- ском руднике1. В 1920-е гг. предпринимались неоднократные попытки перевода на каш- пирский сланец Самарской электростанции. В частности, успешные опыты про- Λ шли в 1925 г. Б. В. Цванцигер вспоминал впоследствии: «1925 год был годом кризисным в сбыте минерального топлива, на Волге слышать не хотели ни о чём кроме мазута и, несмотря на успех признанный целым рядом производивших испытания специалистов из наиболее компетентных учреждений Союза ССР, сланцевые топки непосредственно после окончания их испытания были сломаны ме- 3 стными хозяйственниками» . Б. В. Цванцигер писал одному из руководителей Совнаркома РСФСР: «...промышленность не имеет никакого желания переходить на сланцевое топливо со столь спокойного и удобного топлива, как нефть»[532] [533] [534] [535]. Считаем, что решение о закрытии сланцевых рудников явилось ошибочным. Во-первых, расчеты специалистов свидетельствовали о том, что по себестоимости сланец вполне мог конкурировать с углем, нефтью и дровами. Убыточность работы рудников в 1924 г. объяснялась низкими объемами добычи, текучестью кадров и незавершенностью опытов по поиску способов более эффективного сжигания сланцев[536]. Во-вторых, сланцевая промышленность успешно развивалась в 1920-е гг. в ряде стран мира. На рубеже 1920-х - 1930-х гг. ежегодная добыча составляла: Великобритания - 1,4 миллиона тонн, Япония - около миллиона тонн, Эстония - около 800 тысяч тонн, Г ермания - 540 тысяч тонн, Франция - 80 тысяч[537]. Наиболее лее показательны были успехи Эстонии, где в 1919-1925 гг. добыча выросла с 9,8 тысячи до 255,5 тысячи тонн; на сланцевое топливо перевели почти весь паровозный парк страны и большую часть цементных заводов, путем химической перегонки удалось получить к концу 1920-х годов бензин с низким содержанием серы, сланцевая зола использовалась для производства силикатного кирпича1. В-третьих, было потеряно несколько лет, которые можно было использовать для изучения месторождений, химических опытов и усовершенствования Л сланцевых топок . В 1930-е гг., когда в Поволжье и Ленинградской области снова были введены в строй сланцевые рудники, выяснилось, что точные объёмы запасов горючих сланцев в СССР неизвестны, конструкции сланцевых топок не доработаны, технология получения сланцевых газа и бензина не вышла из стадии экспериментов. В-четвёртых, значительный ущерб государству нанесло закрытие предприятий с оборудованием, кирпичными заводами, электростанциями, так как перевод на консервацию порождал риск порчи и хищений оборудования и материалов. Корреспондент газеты писал о топливной железнодорожной линии Ульяновск- Ундоры: «Шпалы, рельсы, телеграфные столбы расхищаются и растаскиваются 3 всяким, кому не лень... Народный труд и народное достояние гибнет» . В результате, в 1930-е гг. руководители сланцевых рудников, расположенных в нескольких десятках километров от Ульяновска, были вынуждены при доставке топлива потребителям ориентироваться только на перевозку по Волге в период навигации. Железная дорога Сызрань-Кашпир также пришла в негодность во второй половине 1920-х гг., поэтому её в 1930-е гг. пришлось строить заново. Также постепенно [538] [539] [540] [541] приходило в негодность оборудование для горных работ[542]. В начале 1930-х гг. при вводе в строй рудников техническую базу пришлось создавать заново. По нашему мнению, наиболее оптимальным решением для Госплана и ВСНХ СССР в середине 1920-х гг. являлось бы сохранение рудников Поволжья в качестве вспомогательных предприятий с объёмом добычи несколько тысяч тонн в год для осуществления научно-исследовательских работ по химическому изучению горючих сланцев и разработке конструкций сланцевых топок. Данный вариант позволил бы сохранить руководящие кадры инженеров, специалистов- рабочих данной отрасли, производственную базу и получить к началу 1930-х гг. надёжные сланцевые топки и разработанные технологии в сфере химической переработки сланцев. Проведённый анализ развития сланцевой промышленности Поволжья в 1918-1920-х гг. показал, что быстрое и успешное создание новой топливной отрасли не означало её дальнейшего стабильного функционирования. После геологических экспедиций в Поволжье начали функционировать Ундоровский в районе Симбирска и Кашпирский в районе Сызрани сланцевые рудники. Помимо Поволжья добыча сланцев велась только в Петроградской губернии, поэтому наличие данной отрасли являлась ярко выраженной спецификой рассматриваемого в диссертации региона. Значительную роль в первые годы развития сланцевой промышленности сыграла поддержка В. И. Ленина. Основными проблемами, мешающими производственному процессу, в 1919-1921 гг. были дефицит инструментов, оборудования, сложности с организацией вывоза сланцев. Недостаток инструментов и горного оборудования в значительной степени удалось преодолеть. Транспортировка сланцев гужевым путём из-за значительной удалённости рудников от городов и железных дорог оказалась неэффективной; вывоз водным транспортом регулярно срывался из-за отсутствия в достаточном количестве барж и был ограничен сроками навигации. Возникшие сложности с доставкой сланцевого топлива потребителям пытались компенсировать строительством специальных топливных железных дорог Симбирск-Ундоры и Сызрань-Кашпир, введённых в строй только в 1922-1923 гг., когда острого топливного кризиса уже не было. В итоге, несмотря на предпринятые усилия, вывести рудники на объёмы добычи, достаточные для перевода значительной части потребителей Поволжья с дров на сланцы, в годы топливного кризиса не удалось. В 1920-е гг. сланцевая промышленность Поволжья, как и торфяная, переживала кризис. В первые годы нэпа из-за недостатка финансирования и сложности сбыта сланцевого топлива рудники работали с многомесячными перерывами. Руководители Средне-Волжского и Нижне-Волжского районов предпринимали многочисленные попытки расширить круг потребителей, но результаты внедрения сланцевого топлива были незначительными. В середине 1920-х гг. сланцевые рудники как экономически убыточные предприятия были переведены на консервацию. Следует признать ошибочность принятого государством в отношении сланцевой промышленности решения, находящегося в противоречии как с экономическими потребностями региона, так и всей страны в целом. Опыт использования горючих сланцев в Эстонии, Великобритании, Германии, Франции и других странах свидетельствовал о перспективности данной отрасли топливной индустрии. Закрытие рудников в Поволжье вызвало порчу и расхищение оборудования и проложенных специальных железнодорожных линий. Кроме того, было потеряно время, которое можно было использовать для разработки конструкций топок и химических опытов со сланцами.