ПРОИЗВОДИТЕ Л ЬНОСТЬ ТРУДА В СССР ЗА 40 ЛЕТ

Успехи борьбы за высокую производительность труда в стране социализма являются решающим фактором в реализации всех других достижений социалистической революции. И не случайно В.

«Производительность труда, это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя» [11].

А между тем задача, поставленная перед нами Лениным в этой области еще в те годы, была тем труднее, что обретенная нами в наследие от царизма полуразрушенная промышленность по уровню техники и производительности труда была весьма далека от уровня передовых стран капитализма.

Так, например, по энерговооруженности труда в России на 100 рабочих крупной промышленности приходилось в 1916 г. всего 123 л. с. установленной мощности, а в США уже в 1914 г.— 319 л. с., т. е. в 2,6 раза больше. В Великобритании, поданным 1907 г., энерговооруженность рабочих превышала на 56% русские нормы 1908 г. И только в тогдашней Франции и Италии вооруженность труда рабочих была еще ниже, чем в России [12].

По сумме промышленной продукции царская Россия еще сильнее, чем по энерговооруженности труда, отставала от США. В обрабатывающей промышленности США было занято в 1914 г. 6602 тыс. рабочих с годовой условно-чистой продукцией в 9386 млн. долл., или 18,24 млрд. руб. На одного рабочего это составляло 1422 долл., или 2764 руб. золотом. В царской России валовая продукция всей цензовой промышленности оценивалась в 7358 млн. руб., условно-чистая — около 3570 млн. (47,7%), выработка одного рабочего составляла 3570 млн. руб.: 3115 тыс. рабочих = 1146 руб. золотом *.

Таким образом, по номинальной стоимости промышленная продукция США по меньшей мере раз в 5 превышала уровень дореволюционной России, по выработке рабочих — минимум в 2,4 раза, а с учетом более низкого уровня индустриальных цен в США — еще больше.

Великая Октябрьская революция, навсегда покончившая в нашей стране с капитализмом, открыла перед освобожденной советской промышленностью совершенно новые перспективы развития. Как внутренний гнет отечественного капитала, так и тягостная зависимость от чужеземной буржуазии были одновременно подрублены революцией под самый корень. Но и русская и международная буржуазия не склонна была без боя отказаться от своих классовых привилегий и ответила на революцию контрреволюцией и вооруженной интервенцией. Советской промышленности, уже и без того сильно дезорганизованной за время империалистической мировой войны, пришлось выдержать в удушающем кольце блокады новые тяжелые удары гражданской войны и разрухи.

Это была целая полоса так называемого военного коммунизма, героическая полоса горячих военных битв и бескровных боев за социализм, полоса ожесточеннейшей классовой борьбы, когда кайзеровская Германия, ограбив Украину, лишила нас продовольственных ресурсов, Деникин отрезал у нас Донбасс, а Колчак — Урал и Кузбасс, англичане лишили нас бакинской нефти, а чехословаки пересекли путь туркестанскому хлопку к текстильным предприятиям. На каждом шагу нас подстерегали подобные трудности. И все их необходимо было преодолеть.

Советским рабочим на каждом шагу приходилось тогда проявлять чудеса большевистской напористости, героического самоотвержения и энтузиазма. Вспомним хотя бы эпопею субботников — этот первый великий почин социалистического соревнования за высшую производительность труда в условиях архиголодного 1919 г. Вспомним, как эти голодные рабочие, окруженные злостной контрреволюционной агитацией буржуазии, меньшевиков и эсеров, устраивали коммунистические субботники, работая сверхурочно, без всякой платы и достигая незаурядного повышения производительности труда, несмотря на то что они устали, измучены и истощены недоеданием.

«Разве это не величайший героизм?» [13] — можем мы воскликнуть по этому поводу вслед за В. И. Лениным.

Однако даже величайший героизм не мог предотвратить в вышеуказанных условиях глубокого падения советской промышленности.

В общем итоге динамика продукции фабрично-заводской промышленности СССР (цензовой) за этот период исчисляется по ценам 1913 г. в следующих цифрах[14]:

Как видим, уже мировая война довольно резко (на 32%) снизила общую продукцию нашей промышленности в границах СССР и производительность труда. Но за время гражданской войны это снижение оказалось еще значительнее. Общая продукция упала почти в 5 раз — до 21% нормы 1917 г., а годовая выработка рабочего — более чем вдвое — до 45% нормы 1917 г.

Победоносное завершение в 1920 г. гражданской войны позволило нам с 1921 г. перейти к восстановлению народного хозяйства. Уже через пять лет—в 1925/26 г. наша индустриальная продукция в целом по всей крупной промышленности достигла довоенного уровня. Но для некоторых, наиболее сильно потрепанных за время гражданской войны отраслей, например для черной металлургии, этот так называемый восстановительный период несколько затянулся. А в общем до начала первой пятилетки, наметившей широкий план индустриализации страны, она проделала уже следующий путь развития (см. табл. на стр. 123).              *

Подводя общие итоги за первое десятилетие Советской власти в области промышленного развития, можно с удовлетворением отметить, что, несмотря на все тягости гражданской

Цензовая промышленность СССР1

• 7003 = 3848X1,82, где 1,82—индекс цен 1926/27 г.

войны, интервенции и блокады, мы за 1917—1927 гг. добились все же увеличения продукции на 81 % и притом почти исключительно за счет подъема производительности труда, ибо число рабочих за это десятилетие почти не изменилось. Установленная мощность двигателей при этом с 1 января 1917 г. до 1 января 1927 г. возросла с 1973 тыс. кет до 2438 тыс., т. е. всего на 23,6%, а средняя годовая выработка рабочих — на 77%. Успех поразительный. А если откинуть годы войны и блокады и начать счет подъема только с 1920 г., то этот подъем окажется еще более изумительным.

За указанные годы мы не имели возможности делать сколько-нибудь значительные вложения в основные фонды советской промышленности, которые выросли с 1920 по 1927 г. с 8090 млн. руб. до 9015 млн.— всего на 11,4%. Тем не менее продукция ее за эти годы увеличилась в 9 раз, а выработка рабочих— в 4 раза. Довоенный уровень продукции 1913 г. был превзойден при этом на 24% [15]. Еще значительнее превзошли мы довоенную производительность труда по годовой выработке, несмотря па сокращение рабочего днй с 10 до 7,8 часов,— на 21 %, а по часовой — на 52%, что уже само по себе было достаточно наглядным показателем преимуществ нашей плановой системы хозяйства и социалистического труда. Кстати сказать, крупнейшие капиталистические державы, вышедшие из мировой войны даже во много лучшем состоянии, чем мы из гражданской, вследствие свойственной им анархии производства более или менее прочно превзошли свой довоенный уровень значительно позже СССР.

* *

В. И. Ленин еще в сентябре 1917 г., сопоставляя политические достижения страны с ее экономической отсталостью, поставил перед ней с беспощадной резкостью такую дилемму — «либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и эконом ическ и... Погибнуть или на всех парах устремиться вперед. Так поставлен вопрос историей» 1.

Наша программа индустриализации как раз и явилась ответом на это повелительное требование истории. Мы должны были все время двигаться вперед на всех парах. И наши темпы роста за годы восстановительного периода вполне отвечали этому заданию. Но с исчерпанием наличных производственных мощностей они, естественно, могли бы сильно замедлиться. И потому мы прежде всего должны были резко расширить и обновить нашу технико-производственную базу.

Этой цели прежде всего должен был послужить составленный по инициативе В. И. Ленина еще в 1920 г., в период победоносного завершения гражданской войны, грандиозный по тому времени план электрификации России, известный под именем плана ГОЭЛРО. По этому плану, составленному под непосредственным руководством одного из ближайших соратников В. И. Ленина—Г. М. Кржижановского, надлежало за 10 — 15 лет увеличить промышленное производство на 80—100%, построить до 30 районных электростанций мощностью в полтора миллиона киловатт.

Через 10 лет после утверждения плана ГОЭЛРО, в 1931 г., т. е. еще в пределах первого пятилетнего плана, программа ГОЭЛРО, как известно, была полностью реализована, а вместе с тем была создана реальная база и для всех дальнейших успехов индустриализации СССР.

В годы первой и второй пятилеток была создана новая мощная индустрия и осуществлено техническое перевооружение промышленности на базе электрификации. Число рабочих в крупной промышленности выросло в СССР за 20 лет, с 1917 по 1937 г., всего раза в 3, а мощность установленных двигателей за то же время возросла с 2970 тыс. л. с. до 16 750 тыс., т. е.

в 5,64 раза. Но еще быстрее росли мощность электростанций и выработка электроэнергии в стране. Энерго- и особенно электровооруженность труда повышалась небывалыми до того темпами. И это сказалось в резком повышении производительности индустриального труда.

Успехи первой пятилетки вынудили даже буржуазную прессу капиталистического Запада на ряд весьма показательных признаний. «Коммунизм гигантскими темпами завершает реконструкцию... В состязании с нами большевики оказались победителями»,— писала, например, французская газета «Тан*». «Достижения пятилетнего плана представляют собой изумительное явление. Тракторные заводы Харькова и Сталинграда, автомобильный завод АМО в Москве, автомобильный завод в

Н.-Новгороде, Днепровская гидроэлектрическая станция, грандиозные сталелитейные заводы в Магнитогорске и Кузнецке, целая сеть машиностроительных и химических заводов на Урале, который превращается в советский Рур,— все это и другие промышленные достижения во всей стране свидетельствуют, что, каковы бы ни были трудности, советская промышленность, как хорошо орошаемое растение, растет и крепнет...»,— свидетельствовал английский журнал «Раунд тэйбл». «...Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться... Сегодняшняя Россия — страна с душой и идеалом. Россия — страна изумительной активности... Быть может самое важное — в том, что вся молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно — надежду»,— меланхолически звучал предостерегающий голос английского капиталиста, председателя банка «Юнайтед доминион». «Четыре года пятилетнего плана принесли с собой поистине замечательные достижения... Лицо страны меняется буквально до неузнаваемости... Впервые в истории Россия добывает алюминий, магнезит, апатиты, иод, поташ и многие другие ценные продукты. Путеводными точками советских равнин не являются больше кресты и купола церквей, а зерновые элеваторы и силосные башни». Россия начинает lt;шыслить машинами»,— деловито подытоживал наблюдения своих туристов и буржуазный американский журнал «Нейшен» и т. д. и т. п.[16]

Советские темпы развития производительности труда в крупной промышленности за период ее реконструкции измеряются следующими итоговыми отчетными данными [17].

Динамика крупной промышленности СССР

* По кругу цензовой промышленности без лесозаготовок и рыбопромышленности.

** С включением лесозаготовок и рыбной промышленности, число рабочих, по данным 1928 г., увеличено на 27,3%, продукция — на 6,6%. За последующие годы — вся крупная промышленность.

В советскую фабрично-заводскую промышленность за период реконструкции вошло немало совершенно заново созданных производств. Другие же отрасли, хотя они были еще и в дореволюционной России, но настолько преобразованы, что едва поддаются сравнению с довоенным их охватом и структурой, и потому добиться полной сопоставимости сравниваемых данных по всему кругу этих производств за много лет нелегко. Тем не менее остается фактом, что по своему физическому объему советская промышленная продукция уже всего за одно десятилетие— 1927—1937 гг.— выросла почти в 7 раз, в том числе за счет увеличения выработки рабочих — на 156%. В то же время мощность двигателей с 1927 по 1937 г. возросла в промышленности с 2,7 млн. кет до 12,3 млн.— на 355%, а энерговооруженность труда — на 150% *.

Такой рост за одно десятилетие представляет собой скачок, совершенно беспримерный в истории развития мирового хозяйства. Так, например, для такого же роста по числу рабочих, как в СССР за 10 лет, в обрабатывающей индустрии США потребовалось около 40 лет — примерно с 1879 по 1919 г.[18] При этом выработка рабочих росла там за эти годы в среднем всего около 23% за десятилетие, т. е. раз в 7 ниже советской нормы за 1927—1937 гг. В капиталистической России максимальный прирост производства за 1893—1903 гг. не превышал по объему продукции (в неизменных ценах) 90%, а по выработке рабочих — 32% за десятилетие.

Предвидя быстрый рост промышленности после ее освобождения от капиталистических оков, Фридрих Энгельс еще в 1847 г. писал: «.Крупная промышленность, освобожденная ог гнета частной собственности, разовьется в таких размерах, по сравнению с которыми ее нынешнее состояние будет казаться столь же мизерным, каким нам представляется мануфактура по сравнению с крупной промышленностью нашего времени» К И это гениальное предвидение уже сбылось в СССР.

Реконструкцию советской промышленности, осуществленную за первые две пятилетки, недостаточно назвать технической революцией, ибо она вместе с тем была тем порогом, переступив •который мы вступили в первую фазу коммунизма, т. е. завершили важнейший этап революции социальной. В процессе этого этапа индустриализации мы попутно показали, что СССР может, расширяя производство, двигаться вперед в области уменьшения затрат труда раза в 4 быстрее самых передовых капиталистических стран, обгоняя еще успешнее их возможности в области подъема производительности труда. А так .как важнейшие капиталистические страны в связи с кризисом и депрессией 1929—1933 гг. изрядно позадержались на своем пути, то мы уже с 1932 г. заняли по объему индустриальной продукции первое место в Европе, обогнав не только Англию и Францию, но и Германию. Вот что значит устремиться по завету Ильича на всех парах вперед.

К сожалению, вторая мировая война снова на целый десяток лет приостановила наш рост, в то время как США получили в ней лишь новый толчок к расширению производства.

* *

*

Высокие темпы количественного роста производительности труда в советской промышленности оказались возможными, конечно, только на базе технической ее реконструкции и соответствующих качественных сдвигов в социальной структуре и в организации нашей индустрии.

Наибольшее значение из этих сдвигов, сопровождавших промышленную революцию 1927—1937 гг., имели, конечно, социальные сдвиги в обобществлении производства и в классовой структуре общества. Достаточно сказать, что доля. обобществленного сектора в народном доходе СССР, еще в 1926/27 г. не достигавшая и 43%, поднялась за 1928—1937 гг. с 44 до 99,1%, а по валовой продукции всей промышленности — до 99,8% общего итога, в то же время доля крестьян-единоличников в населении СССР за 1928—1937 гг. упала с 72,9 до 5,6%, кулацко- нэпманские элементы вовсе исчезли, а население социалистического сектора возросло с 20,7 до 90,2% (не считая армии, учащихся, пенсионеров и прочих, не учтенных в этом итоге членов того же сектора)

СССР из отсталой, аграрной страны превратился в передовую, высокоиндустриальную державу. Не менее показательны сдвиги в пропорциях внутри самой промышленности в результате различных темпов развития крупной механизированной и мелкой, кустарно-ремесленной промышленности, базирующейся на ручном труде, а также в основных подразделениях всей промышленности по группам: а) средств производства и б) предметов потребления. Индустриализация страны требовала прежде всего технического перевооружения труда в производстве и, стало быть, резкого опережения в росте средств производства по сравнению с предметами потребления. Однако ускорение в росте средств производства неизбежно влекло за собой и ускорение перевооружаемого им производства предметов потребления, при безнадежном отставании вовсе не механизированных предприятий мелкой промышленности — без двигателей. Этот процесс, столь характерный для эпохи технической реконструкции советской промышленности, отображен в нижеследующей таблице.

Динамика всей промышленности СССР за 1913— 1937 гг. [19] (в неизменных ценах 1926/27 г.)

За 1927—1937 гг. продукция крупной промышленности выросла почти в 7 раз, в то же время продукция предметов потребления выросла в 3,5 раза (на 256%), а средства производства — в 8,5 раза (на 753%).

Как ни велики были плановые задания в области реконструкции промышленности, но фактические капитальные вложения даже превзошли эти задания. Характерен, однако, не только темп возрастания, но и структура этих вложений. Дело в том, что еще в восстановительный период советского хозяйства льви-_ ная доля этих вложений направлялась государством в отрасли тяжелой промышленности и на электрификацию страны, т. е. на воспроизводство средств производства. Накопления социалистического хозяйства в первые годы после войны были крайне незначительны, и до 1928 г. они не перекрывали полностью даже нормального износа средств производства, но, быстро возрастая, становились все более крупными. Так уже за 1923/24 — 1927/28 гг. вложения в социалистическую промышленность возросли в 5,3 раза, но на долю отраслей группы «Б» из этого итога пришлось всего 27,6%. Еще ниже этот процент падает в последующие годы развернутой социалистической индустриализации. За 1928/29—1937 гг., несмотря на бурный рост вложений, доля их, направляемая на расширение производства средств потребления, сокращается с 27,6 до 16,2% общего итога вложений в промышленность. Говоря иначе, в отличие от индустриализации стран капитализма, где она начиналась с отраслей легкой промышленности, индустриализация СССР с первых же ее шагов пошла по линии опережающего все другие отрасли труда развития средств производства. Наиболее значительные суммы при этом были направлены на реконструкцию и расширение наиболее отсталых отраслей тяжелой индустрии. Так, по плану второй пятилетки на черную металлургию было ассигновано 9340 млн. руб., на машиностроение—8060 млн., на электростроительство— 5350 млн., на химическую индустрию — 4770 млн. руб. и т. д.

Такое направление капиталовложений вполне отвечало заданиям XIV съезда партии по индустриализации страны и директиве XVII Всесоюзной партконференции об экономической самостоятельности СССР. «Развернутая в первом пятилетии работа по превращению СССР из страны, ввозящей машины и оборудование,— гласила эта директива,— будет завершена и окончательно обеспечит за СССР «экономическую самостоятельность, оберегающую СССР от превращения его в придаток капиталистического мирового хозяйства»» !.

Советская индустрия продолжала свой бурный рост и за пределами второй пятилетки. Но это был уже рост индустриальной страны. Задача социалистической индустриализации Советской страны — добиться с беспримерным подъемом производительных сил и окончательной ликвидацией эксплуататорских классов полной победы социализма в СССР — была уже решена. Вместе с тем успешно решался ею и целый ряд других

* «XVII конференция ВКП(б)». Стенографический отчет, М. 1932, стр. 280.

важнейших экономических проблем. В частности, вместе с ростом производительности труда из года в год росла и заработная плата, а стало быть, и уровень жизни трудящихся СССР.

Замечательным достижением того же периода индустриализации было освобождение нашей страны от тягостной зависимости ее от капиталистического окружения в области внешней торговли. СССР никогда не стремился к полной автаркии в этой области, правильно оценивая все преимущества нормального разделения труда в «международном товарообороте. Но мировая буржуазия уже не раз пыталась задушить СССР в кольце блокады. И тем, что ей не удалось этого достигнуть, мы обязаны только высоким темпам социалистической индустриализации. В царской России свыше 40% внутренней потребности в машинном оборудовании покрывалось ввозом из-за границы, и это обрекало Россию на зависимое положение от иностранного капитала. В СССР продукция машиностроения уже к 1938 г. в 30 раз превысила уровень 1913 г., и это решило вопрос.

В своих темпах социалистической индустриализации за 1927—1937 гг. СССР не имел соперников во воем капиталистическом мире. Опережал он все другие страны прежде всего по темпам роста производительности труда — этому важнейшему показателю технического прогресса. Напомним, что в США, по расчетам самих американцев, в 1899—1939 гг. средний прирост выработки по всей обрабатывающей промышленности не превышал и 2% в год за весь сорока летний период, а с 1939 по 1947 г. он в среднем снизился уже до 1 % в год, в то время как в СССР за 1927—1937 гг. по всей крупной промышленности прирост выработки достигал 10% в год.

Но по уровню производительности труда достижения СССР были к 1937 г. еще много скромнее. Для сопоставления уровней производительности в разных странах необходимо преодолеть очень много трудностей и в учете продукции в одних и тех же ценах и в учете занятой рабочей силы, исчисляемой по-разному в различных странах. И поэтому все такие сопоставления не очень надежны. Однако, не претендуя на слишком большую точность, можно привести следующий расчет.

Уровень производительности труда в промышленности СССР в °/0 к уровню Англии, Германии и США1

і Е. Васильев и X. Ковальзон, За достойную социалистического общества производительность труда, «Плановое хозяйство» № 3, 1939 г., стр. 154.

В отношении США этот расчет подтверждается и новейшими подсчетами американских авторов Как видно из приведенных данных, мы давно уже догнали, а затем и перегнали по уровню производительности главные капиталистические державы Европы. Но, чтобы сравняться в этом отношении с США, нам предстояло пройти еще очень большой путь.

Главная причина этого отставания лежит в различной энерговооруженности рабочих в СССР и США. Нет никакого сомнения втом, что советские рабочие по своей инициативности, изобретательности и активности в процессе труда не уступают рабочим капиталистических стран. Об этом свидетельствуют неисчислимые рационализаторские предложения советских рабочих и непревзойденные трудовые рекорды рабочих-новаторов в СССР. Но в отношении энерговооруженности положение было иное. В США уже в 1937 г. установленная мощность двигателей в промышленности на одного рабочего достигала около 6 л. с., а в СССР даже с учетом сменности — в 2—3 раза меньше. Реально это означало для СССР отсутствие механизации на погрузке-разгрузке, внутризаводском транспорте и на других вспомогательных работах и, стало быть, избыток необученного труда, заменяющего собой двигательную силу механизмов.

Как известно, одна механическая лошадиная сила способна выполнить работу 10—12 чернорабочих. Значит, можно сказать, что каждому американскому рабочему помогало в 1937 г. до 72 механических * подручных, ¦ а советскому — не свыше 24—36. Отсюда следовало бы ожидать, что уровень производительности советского рабочего того времени по отношению к американскому мог бы упасть и ниже 40%. Однако этого не случилось. Отставала у нас в-основном лишь энерговооруженность труда. Но и это при советских темпах электрификации изживается с каждым годом. И хотя в мирном соревновании за высокую производительность труда с таким серьезным противником, как США, нельзя рассчитывать на слишком легкий успех, советские люди, не допуская пустого зазнайства, смело смотрят вперед.

Они знают, что история, время работают на них.

* *

*

За первые 20 лет после Октябрьской революции мы не только восстановили скудный «довоенный» уровень производительных сил царской России, возместив все потери, вызванные империалистической войной, а затем интервенцией и граждан- ской войной, и возвели прочный фундамент нового общественного строя, но и, пройдя успешно через все испытания переходного периода от капитализма к социализму, вступили в первую фазу коммунизма. За эти 20 лет, к концу 1937 г., производительность индустриального труда достигла в СССР уже 455% от уровня 1917 г.

В заданиях третьей пятилетки на 1938—1942 гг. мы ставили себе уже новую цель: начать постепенный переход от первой фазы коммунизма — социализма ко второй, завершающей фазе коммунизма. Это открывало перед нами новые перспективы и новую эру социалистического развития. Предполагалось, что еще через несколько пятилеток мирного соревнования такими же темпами с наиболее развитыми капиталистическими странами мы, опередив самые передовые их форпосты, достигнем такой производительной мощи и такого изобилия всех благ, какие позволят нам значительно приблизиться к реализации принципа второй фазы коммунизма.

Как известно, мирное течение третьей пятилетки уже в 1941 г. было внезапно прервано войной, победоносный выход из которой был оплачен дорогой* ценой. Война причинила огромный ущерб народному хозяйству СССР.

Правда, с 1937 г. до гитлеровского вторжения в СССР в 1941 г., пользуясь этой временной передышкой, мы успели за три года еще на 45% умножить продукцию советской промышленности и на 33% повысить годовую выработку наших рабочих. Но за годы войны упали и выработка рабочих и общие масштабы промышленной продукции. Война задержала наше развитие лет на десять. А в это время США, пользуясь высокой военной конъюнктурой, развивали свое производство.

К этому нужно еще добавить, что и после тяжелой войны с агрессивными силами фашизма наше мирное развитие наталкивается на серьезные препятствия в результате так называемой «холодной войны», проводимой со стороны влиятельных кругов империализма на Западе. Однако мирное соревнование противостоящих экономических систем все же продолжается. И достижения СССР в этом соревновании за последние десятилетия можно увидеть из следующих сопоставлений.

Динамика крупной советской промышленности за 1917— 1957 гг. представлена нижеследующими индексами ее развития (см. табл. на стр. 133).

К сожалению, в связи с военными условиями мы не располагаем за ряд лет всеми показателями интересующей нас динамики. Кроме того, в итогах второго периода существенно изменился круг охваченных ими предприятий. Если в 1917 г. эти предприятия еще принадлежали частному капиталу, то к 1937 г. эта доля упала уже до 0,2%, а в дальнейших итогах она уже полностью выпала из учета, и мы имеем дело с промышленностью на все 100% социалистической. Не вполне сопоставимы

Динамика крупной промышленности СССР

также по своему составу за оба периода итоги учтенных рабочих. За 1957 г. к тому же мы располагали пока только плановыми заданиями — повысить объем продукции на 7,1 % и выработку рабочих на 5,4%, тем не менее в индексном выражении сопоставляемые показатели достаточно сравнимы.

Особенно крупный скачок индустриального роста СССР приходится на десятилетие 1928—1937 гг.— почти в 7 раз по объему валовой продукции и в 4,5 раза по годовой выработке рабочих. За следующие 20 лет в результате военных невзгод и потерь этот темп замедлился. Но все же продукция еще увеличилась в 5,7 раза, а выработка каждого рабочего — втрое. В том числе после войны продукция выросла только за 10 лет— 1947—1957 гг.— на 325%, поднимаясь ежегодно в среднем на 16%. Для сравнения укажем, что в США за 1929— 1955 гг. средний прирост промышленной продукции в неизменных ценах не превышал 3,3% в год.

По числу индустриальных рабочих — 14 089 тыс. в США и 14 275 тыс. в СССР в 1955 г.— мы уже заняли первое место в мире, но по производительности труда еще значительно отстаем от США, отстаем и в энерговооруженности наших рабочих. Однако, сопоставляя темпы роста производительности труда в США и в СССР, можно отметить следующий бесспорный факт. По американским данным, годовая выработка промышленных рабочих возрастала в среднем за год: за 1870— 1880 гг.— не свыше 3%, за 1880^1939 гг.— не свыше 2%, с 1939 по 1947 г.— около 1 %, да и за последние годы — не свыше 1—2%. А в СССР в среднем за все 40 лет его существования, включая годы войны и блокады, выработка рабочих поднималась в среднем не менее чем на 7% в год, за 1927—1937 гг.— на 10%, а за последние 7 лет рост выработки был не ниже 8%. Ясно, что при таком соотношении темпов роста и очень значительное отставание по достигнутому Уровню промышленной продукции, скажем на 40—50%, может быть преодолено в короткий срок.

Однако рост промышленности — это только один из показателей общего развития всего народного хозяйства. Поэтому обратимся к данным о народном доходе. Сопоставляя объем народного дохода СССР как наиболее общий результат трудовых затрат всего народа в сфере материального производства с фактическими итогами этих затрат, мы попутно получим и наиболее достоверный показатель роста общественной производительности труда в нашей стране. Вот эти данные по моим подсчетам за 1937—1955 гг. [20]:

Принимая народный доход в неизменных ценах на одного работника в производственной сфере за меру общественной производительности труда во всем народном хозяйстве, убеждаемся, что и по всем отраслям труда производительность его росла не меньшими темпами, чем в промышленности. И в общем за 18 лет, начиная с 1937 г., она поднялась на 166%, что дает в среднем за все годы не менее 6% прироста за год, а за исключением военных лет, т. е. примерно за 14 лет, этот показатель повышается до 8% за год.

Добавим, что за 1956 г. народный доход СССР поднялся еще на 12%, а за 1957 г. по плану его прирост составит не менее 8% [21]. Таким образом, к концу 1957 г. он достигнет 417 млрд. руб. по ценам 1926/27 г., или 433% от уровня 1937 г., а за все 40 лет, начиная с 1917 г., увеличится в 28 раз.

В США национальный доход за четверть века, с 1929 по 1954 г., вырос, по официальным данным, в текущих ценах с

4. млрд. долл. до 299,7 млрд., т. е. на 243%, а в неизменных ценах — всего в 2 раза.

В СССР за те же 25 лет народный доход вырос в неизменных ценах в 10,1 раза, т. е. раз в 5 больше по сравнению с американскими темпами. А если принять за 100 уровень народного дохода в 1917 г., то дальнейший его объемный рост в США и СССР можно выразить такими цифрами:

В этом сопоставлении заслуживает внимания факт, что при общем возрастании национального дохода США за 38 лет в 2,66 раза этот доход за одно лишь пятилетие, 1940—1945 гг., вырос со 138,8 млрд. долл. до 225 млрд. в ценах 1947 г., т. е. на 86 млрд. долл., или на 62%, а за следующие 10 лет после войны, до 1955 г.,— всего на 20%. Таким образом, если выключить это пятилетие исключительно высокой для США военной конъюнктуры, то за все 33 года мирного развития прирост национального дохода в США в неизменных ценах не достигал даже 65%, составляя менее 2% за год. Население США с 1917 по 1955 г. выросло со 102 млн. до 165 млн. человек, т. е. на 63%. И если в той же мере росла армия труда, то на долю роста производительности труда в ежегодном приросте национального дохода этой страны придется отнести совсем немного.

В СССР за годы войны народный доход не рос, а падал. Значит, весь учтенный выше, по данным ЦСУ, его прирост падает на годы мирного строительства. Но даже из расчета на все 40 лет, с 1917 по 1957 г., увеличение народного дохода СССР по его потребительному значению в 28 раз соответствует ежегодному приросту в 8,7%. К концу 1917 г. в тогдашних границах СССР насчитывалось 140,9 млн. человек, в 1956 г., несмотря на все военные потери,— 200,2 млн., в 1957 г. с приростом за год — не менее 203,7 млн. человек, т. е. на 63 млн., или на 45%, выше итога 1917 г. Значит, на душу населения народный доход за 40 лет возрастает здесь раз в 19 с ежегодным приростом до 8% на душу. И если доля населения, занятого в сфере материального производства, не изменилась существенно за эти 40 лет, то можно считать, что и общественная производительность труда не только в промышленности, но и во всем народном хозяйстве растет у нас теми же темпами, т. е. до 8% в год.

Это является важным преимуществом социализма в мирном соревновании с капитализмом.

В. Я. В ейц